Марик Н. Лернер 
Практическая уфология

Текст предоставлен издательством http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=63407548
«Практическая уфология»: Центрполиграф; Москва; 2020
ISBN 978-5-227-09173-4
Аннотация

Быть похищенным зелёными человечками с летающей тарелки по нынешним временам обычное дело. По слухам, инопланетяне обожают ставить над нами опыты. И это было бы смешно, если бы сам не оказался на месте тех сумасшедших, заверяющих в знакомстве с разнообразными пришельцами. И хотя медицинских экспериментов вроде не проводят, прежде неизвестные шрамы не обнаружились, однако жить придётся по новым правилам. Хорошо, жители иных планет вполне человекообразны и даже, в каком-то смысле, приличные люди. Просто так не вешают, и юстиция имеется. Правда, все они с маленьким заскоком: намерены захватить Землю. А что, не её первую, им не привыкать. Любимое занятие чужаков – оккупация и порабощение человечеств. Именно так, во множественном числе. Если понадобится, будут воевать сотню лет, пока своего не добьются. И как с такими прикажете бороться?

Марик Лернер
Практическая уфология

© Лернер Марик, 2020
© Художественное оформление серии, «Центрполиграф», 2020
© «Центрполиграф», 2020

Эписодий. Куда приводит случайность

– Куда идём мы с Пятачком, большой-большой секрет», – пробурчал Игорь привязавшуюся детскую песенку, направляясь напрямик через пустырь.
Теоретически это тоже черта города, а фактически – самая настоящая деревня, и даже прямой дороги не имеется. Проще махнуть через неглубокий овраг, благо на улице теплынь и дождей давно не случалось. Перемазаться в грязи не удастся, и можно обойтись без привычного бушлата и сапог. Всё же неудобно в гости к женщине являться чумазым. С другой стороны, наряжаться тоже смысл отсутствовал. Наталья была симпатичной матерью-одиночкой, и гуляли они, как это называлось по-здешнему, не первый месяц. Жениться или переезжать Игорь не собирался. Цветы с вином и конфетами – давно пройденный этап, и Наталья уже перестала посматривать с ожиданием. Нет, ну на черта ему чужой отпрыск на шее? Может, когда-нибудь он заведёт своих, но точно не с ней.
Бодрым шагом спустился в овраг по тропинке и лишь в последний момент притормозил, услышав непонятную возню. В полумраке – луна скрылась за облаками – Игорь не сразу сообразил, куда влетел, чуть не споткнувшись о лежащего ничком человека. Лица видно не было, но тёмная струйка, вытекающая из-под тела, и поза оказались крайне неприятным сюрпризом, невольно вызвавшим матерную фразу. Двое здоровых мужиков крутили противника, ещё один участник, прямо на глазах, двинул того в живот. Схваченный захрипел, сгибаясь, но обнаруживший случайного свидетеля бандюк издал невразумительный возглас по адресу нового человека. Драчун повернулся и двинулся на Игоря скользящим шагом. На руке у него было нечто, напоминающее шипастый кастет.
– Эй, – сказал Игорь, скорее озадаченно, чем испуганно. Он с детства неоднократно дрался и, хотя ни в каких секциях сроду не занимался, кое-что умел. Случается, просто так не разойтись, а прогибаться перед мелкой шпаной не привык. Повзрослев, научился кланяться начальству, но то иное. Деньги и личные обиды – очень разные вещи. – Я не при делах. Просто иду мимо. Можете пинать приятелей сколько угодно.
Вряд ли имелся смысл в подобных заверениях, оппонент был зол и агрессивен. Молодой, крепкий и мускулистый явно предпочитал решить проблему кардинально. Кулак прошелестел рядом с головой, и Игорь едва успел уклониться, ответив левым прямым по лицу. В драке нет ничего болезненней мощного удара в нос. Хрящ треснул, кровь хлынула на одежду. Парень взвыл и, закрывая лицо руками, попятился.
Добивать было некогда. Ещё один герой уже мчался в атаку с немалого размера кривым ножом. Этого встретил ударом под дых, отчего придурок потерял кураж, сложившись пополам и давясь рвотой. Отскочив, Игорь двинул ногой по яйцам частично оклемавшегося первого, шедшего на него с перекошенной рожей и расставленными руками. Наверное, хотел задавить на манер медведя, да не на того нарвался. Игорь развернулся, довольный результатом, собираясь пугнуть последнего, и обнаружил у того в руке большой блестящий револьвер. В марках он не разбирался и изучать внимательно не собирался, мгновенно метнувшись в сторону.
Грохнул выстрел, и пуля цвиркнула где-то рядом. Точно не травматический пугач. Это уже было из ряда вон. Оружие в посёлке было у многих. Лес недалеко, и охотились, но чтоб стрелять в человека во время драки? Чужаки долбаные. Снова пламя и грохот выстрела, но теперь они сопровождались ещё и громким воплем. Побитый оказался не промах и тоже вступил в дело. Он вывернул руку стрелку, из-за чего тот промахнулся, выпалив в небо, и уже на глазах Игоря довёл дело до конца, сломав бандиту кость с сухим треском. Вопль прекратился, как отрезанный, – бандит потерял сознание.
Игорь встал, чувствуя облегчение. Всё же воевать он не собирался, а с такого расстояния и при плохом освещении промахнётся исключительно слепой. В общем, в расчёте они. Сопротивлявшиеся помогли друг другу. Так и собирался сказать, подходя к мужику, и лишь в последний момент нечто насторожило в его глазах. Увернуться от удара рукояткой не успел и провалился в беспамятство.

Плохо покрашенный потолок с потёками. Лампочки нет, зато маленькое окошко с решёткой без стекла. Вместо кровати – натуральные нары. Ни подушки, ни одеяла или матраца. Дверь с глазком. Пусть не металлическая, но идеально соответствующая виденным в кино. Лично проверять не доводилось. Даже в детстве пронесло по касательной, несмотря на бурную жизнь. Тюрьма. Камера. Почему-то без умывальника и унитаза. В углу ведро – запашок чувствуется, не иначе параша. На стенах какие-то странные надписи. Ни цифр знакомых, ни букв. То есть нечто смутно напоминающее греческий, как видел на Кипре, но начертание странное и больше похожее на арабские каракули.
Башка болит, но ничего серьёзного, разве кожу содрало. В голове у нас не мозг, а крепкая кость, и это ерунда. Гораздо важнее, где Игорь находится и как сюда попал. Мозги не отшибло. Всё прекрасно помнил. И о драке, и чем она закончилась. Ну, вырубил его тот козлина, но ведь ещё тащить куда-то должны были? Сколько ж времени прошло, раз солнце под таким углом светит? Часов двенадцать-пятнадцать, не меньше. Это явно не виденный пару раз внутри и снаружи поселковый обезьянник в полиции.
Что происходит-то? Надо бы постучать в дверь и поинтересоваться конкретной обстановкой, однако категорически не хотелось привлекать внимание. К своей интуиции Игорь привык прислушиваться и доверять ей. Кому надо, сами придут. В конце концов, за ним ничего особенного не числится. Бандиты напали на обычного гражданина, и он защищался. А что там за разборки – фиолетово. Не знает и знать не хочет. Чистая правда.
Через четверть часа на двери хлопнула «кормушка». Некто убедился, что узник уже не валяется в отключке, и молча удалился. Ну и чёрт с ним, подумал, с запозданием шаря по карманам. Полная пустота. Всё выгребли. Бумажник, мобильник, паспорт и ключи с зажигалкой. Курил он немного, но предпочитал подделку под «Зиппо», а не одноразовую безделку. Не пригодилась. А мог бы чего-нибудь поджечь. Тьфу! Что за глупость в гудящую башку лезет? И почему она так болит? Не в первый раз в челюсть получил и пару нокаутов прежде имел. Ничего похожего. Ещё и тело неприятно ломило. Вот в живот его точно не били.
Дверь грохнула и начала открываться с противным визгом. Петли тут, не иначе, сознательно не смазывали, мешая сбежать. Шагов он не слышал, и неудивительно, охранник был в тапочках и в подпоясанном кожаным ремнём сером халате. Типичный азиат с раскосыми глазами. Вот и нашлось объяснение иероглифам на стенке. Китайцы или монголы. Блин, откуда здесь, что за глупости? Ну не на самолёте же его увезли за границу. Бурят или тувинец скорее. Почему-то дружески задавать вопросы не хотелось. Уж больно красноречиво смотрелась в руке короткая деревянная дубинка. И эти движения, когда похлопал по ладони и указал на выход… Владеть ей умел прекрасно и всё время держит расстояние, так что сразу не достать. Причём никаких «лицом к стене». Вообще ни звука, а вместо указаний – тычок дубинкой в спину. Дверь в камеру, кстати, не закрыл. И запирается она не ключом, а засовом. Это что-то должно означать? Совсем башка не работает.
Прямо по коридору, затем направо – снова тычок в плечо дубинкой, мимо нескольких закрытых дверей. Ни дежурного, ни решёток по дороге. Всё же не тюрьма. Нечто попроще. Ещё тычок в левое плечо и хлопок по спине. «Кажется, положено стучаться перед входом, – нажимая ручку, подумал Игорь. – Ну, мы по-простому, раз уж по хребту намекают».
Внутри обнаружился давешний господин, изумительно «отблагодаривший» за помощь. Он восседал за обычным письменным столом с какими-то бумагами, которые небрежно отодвинул. Вид невольно навевал воспоминания о Никите Михалкове из давнего фильма. Да-да, весь из себя красиво-белый, включая жилетку под столь же прекрасным расстёгнутым пиджаком. Правда, шляпа хоть и лилейного колера, больше смахивает на ковбойскую с загнутыми полями, но такие подробности «Жестокого романса» тогда не вспоминались. Может, персонаж косил под американца? Ещё были странные, выпадающие из образа детали. На правом рукаве – чёрный орёл, держащий в лапах голубой шарик, на левом – целый набор: полумесяц, пара восьмиконечных звёзд и молния из кулака.
– Садись, – показал хозяин на сиротливо стоящий перед его столом табурет.
Между прочим, сбоку стояла пара приличных стульев. Снаружи, из открытого окна (а что за странное мутное стекло?), раздавалось нечто ритмичное и маловразумительное на манер ать-два и стучали бутсы. Увидеть там что-либо, пока Игорь шёл к столу, не получилось.
Дождавшись, пока он послушно усядется и за его спиной встанет азиат, хозяин показал на стоявшую на столе кружку:
– Выпей.
Внутри плескалась тяжёлая голубоватого цвета жидкость.
– Противно на вкус, однако тебе полегчает.
Противно – не то слово, осознал Игорь, попробовав.
Ну, травить столь оригинальным способом вряд ли стали бы. Проще дать палкой по черепу. Через силу проглотил, и почти моментально голова болеть перестала, да и в желудке неприятное шевеление прекратилось. Уже хорошо.
– Выслушай внимательно и постарайся прежде, чем что-либо сказать или сделать, хорошо подумать.
Пауза. Игорь промолчал в ожидании продолжения. Не нравилась ему вся эта история. Меньше всего похоже на полицию.
– Ты случайно влез в очень неприятную историю. – Говорил он чисто, но некий акцент проскальзывал. Явно русский язык – не родной. А рожа вполне рязанская. – Или они меня убили бы, или я их. Благодаря тебе произошло второе. Теперь те люди мертвы, а тебя пришлось забрать с собой. В тот момент это показалось лучшим решением, поскольку непременно списали бы покойников на тебя. Тем более одного ты уделал, и это правда.
«Врёт, – подумал Игорь. – Челюсть сломал, не больше». А вслух пробормотал:
– Самооборона.
– Без свидетелей было бы трудно что-то объяснить. И уж извини, чтобы записать на тебя трупы, не погнушался бы и пистолет в руку сунуть.
Слово-то какое – погнушался. Кто так разговаривает?
– Не надо смотреть таким взглядом. Очень хорошо понимаю чувства, но в данном случае это была не просто драка или нападение грабителей. Всё гораздо сложнее и неприятнее. Э… как бы это объяснить… межпланетные разборки… Ну вот чего ты ухмыляешься?! – спросил он с досадой.
– Вы – иные и собрались мне сообщить, что я тоже?
– Это какая-то игра? Или глупое кино? У вас так много странностей… – Тут он пробормотал нечто на непонятном языке. Ничего похожего Игорю прежде слышать не доводилось. Кавказ? – Нет, – отрезал, – стать одним из нас у тебя шансы даже не минимальные. Отрицательные. Элитой надо родиться. А ты землянин. Так… Разговор зашёл в тупик. Проще прямо сообщить: ты находишься на другой планете, возврат домой не предусмотрен.
– Вы прилетели на летающей тарелке из другой галактики, – усмехнулся Игорь, – и прямо в наш посёлок. И, подравшись, вернулись назад. Только я не Гаг из «Бойцовых котов» и не просился на экскурсию.
– Похоже, не дошла серьёзность ситуации. Не поверил. Ну-ка, встань и подойди к окну. Можешь открыть.
Это действительно оказался обычный армейский плац, по которому шагали, высоко задирая ноги, десятка два людей в странных красных мундирах, напоминающих киношные, перекрещенных белыми ремнями, и при этом в пуштунках. Нечто подобное носили английские солдаты во время колониальных войн.
Но это ничего. Гораздо хуже был висящий на воротах человек. Прямо на вбитом крюке и, похоже, уже мёртвый. Птички на нём жируют. А был ещё второй, сидящий посредине площадки. На шее – тяжёлые колодки-брёвна с отверстиями для рук и головы. Спина вся исполосована, и по ней ползают мухи, кажется, жужжание отсюда слышно, и как представишь, что почесаться не способен, аж до самого нутра проникаешься. На представление меньше всего похоже. Зачем такие фокусы с ним?
– Поротый – вор. Висельник ударил офицера. Даже если он прав, а он не прав, подобное поведение карается позорной смертью через удушение, – сообщил скучающим тоном хозяин. – Полиция, законы и государство осталось где-то там, – неопределённо махнул он рукой вбок. – Здесь иные правила и отсутствуют эти ваши права человека и гуманизм. Впрочем, вы ж не любите эти понятия и не цените. Государственные интересы превыше всего. Ну, здесь Страсбургского или Гаагского суда не существует, а начальник всегда прав. Усвоил? Если нет, можно более доходчиво объяснить.
Кнутом, например, пришла догадка.
– Спасибо, не надо. Я внимаю.
Откуда вылезло старорежимное выражение, и сам не мог бы объяснить.
– В любом другом варианте, – кивнул собеседник, – тебе поставили бы клеймо раба и отправили в эргастул, а затем продали бы. Я, как благородный господин, должен поступить по справедливости. Закон в данном случае не имеет значения. Пусть не сознательно, однако помог. Потому постараюсь устроить согласно умениям в своих владениях. И не на правах имущества, а обычного «клиента». Для этого тебе придётся ответить на несколько вопросов.
Дверь распахнулась от пинка, заставив их обернуться, и внутрь ворвался самый натуральный негр. Рост под два метра, мускулы аж выпирают, морщины на лице, седина. Мундир на нём красного цвета со стоячим воротником и жёлтыми пуговицами, а на предплечье опять же чёрный орёл с голубым шариком – планета? И на втором изображены два топора-лабриса. От него буквально шла волна властности, и пуговицы могли оказаться вовсе не латунными, а золотыми. Охранник встал по стойке смирно, выпучив глаза.
Незваный гость, обращаясь к сидевшему, резко что-то произнёс. Тот ответил. Началась натуральная перепалка, причём чёрный, как сапог, тип откровенно орал и время от времени тыкал в сторону угодившего сюда не по своей воле пришельца. Игорь ни слова не понимал, но жесты и поведение ему очень не нравились. И тут прозвучало: «Терциум нон датур», заставив Игоря насторожиться. Хозяин кабинета нечто ответил и добавил: «Сапиенти сат».
Если в первом случае ещё можно было грешить на совпадение, второй не оставлял возможности другого толкования. Совершенно не требовалось высшего образования, чтоб запомнить пару латинских выражений. Это он точно знал, как и «Вени, види, вици». Не заучивал, случайно вышло. Не поручился бы, но «эргастул» очень похоже на тот же язык. Тогда и «клиент» совсем иначе звучит. Были патриции и плебеи, и у первых имелись клиенты, то есть зависимые. Не крепостные, а свободные, но, как при феодализме, связанные договором. Патриций защищает, они на него пашут. Не в прямом смысле. Согласно профессии.
Но латынь у инопланетян? Очень занимательно. Всё-таки розыгрыш? Где-то рядом телеведущая Татьяна Арно, или кто там нынче глупостями мается?
Негр махнул рукой и уселся на стул, уставившись на подопытного.
– Садись, – показал на табурет начальник и, дождавшись, пока Игорь приземлится на твёрдое сиденье, прищурился: – Итак… Расскажи о себе. Коротко.
– Игорь Быков.
– Ингвар Тауврус, – очень странно перевёл хозяин для негра.
– Двадцать девять лет. Холост.
Здесь толмачить он почему-то не стал. Кажется, роли плохо выучили, и тот и так всё понимает. Вот на черта негра притащили телевизионщики?
– Родители? – не дождавшись продолжения, потребовал самозваный допросчик.
– Мать почти не помню, отец умер несколько лет назад.
Здесь правдой было всё, однако для зрителей Игорь не собирался уточнять подробности. Мать ушла к какому-то иностранцу и уехала за границу, когда ему было три или четыре года. Писем не слала, и, как живёт, он был без понятия. Отец спился то ли на этой почве, то ли – не зря сбежала, прежде тоже хорошо закладывал за воротник. Закончил под забором, замёрзнув, когда Игорю было девятнадцать и он находился в армии. Не в первый раз могло так случиться, но прежде папашу тащил на себе домой. А здесь не нашлось кому. Бабка, единственный близкий человек, ещё раньше скончалась, так что и возвращаться было незачем. Подался с новым знакомым в его родные края. Наверное, лучше бы в Москву или большой город, но и так неплохо устроился. Только изливать душу не собирался.
– Что умеешь?
– Ну как, – пожал Игорь плечами в недоумении, – да всё. Пацаном был учеником в кузнице на инструментальном заводе, потом токарем, а в армии полкана возил, его машину вылизывал и чинил.
Это был, даже на фоне предыдущего и будущего, ценнейший опыт. Армия – реально школа жизни. Если не можешь починить деталь, сделай её сам. А при невозможности достать – укради. Как ты держишь в рабочем состоянии автомобиль, никого не интересует. На ходу – молодец!
– Немного строитель, чуток электрик, не электронщик, чисто по механике. Ещё слесарил, трактористом работал, свой автосервис имел. Ну, на практике это чуть выше уровнем простого гаража. На жизнь хватало.
– Механикус, – доложил «переводчик» достаточно странно, совместив всё сразу в одном слове.
И вроде опять латынь. Не надоело придуриваться, зелёные человечки? Ну, пусть играются. Рано или поздно надоест.
Чёрный пролаял нечто, и стоящий за его спиной человек почти бегом кинулся к двери. А двое напротив принялись беседовать на своём языке, игнорируя сидящего перед ними. Игорю очень хотелось подняться, опрокинуть пинком стол и засадить плюху в блестящую гуталиновую рожу, но нечто в прищуренных глазах красномундирника ему сильно не понравилось. Ощущение – ждёт чего-то такого и встретит сразу ответкой. А мужик здоровый.
Посланный с поручением вернулся минут через десять, запыхавшийся, и с поклоном протянул какой-то свёрток начальникам.
– Я тебе верю. Но как там у вас: доверяй, но проверяй. Сказать, что он механик, может каждый, – сообщил белый во всех смыслах тип, – надевай и пойдёшь с ним, – кивнул на соседа. – Продемонстрируешь, чему обучен.
Игорь поднялся и взял протянутый ему свёрток. Оказалось нечто вроде комбинезона чёрного цвета. Целиком из одного куска ткани штаны и закрывающая грудь вставка с лямками. Ещё куча карманов, видимо, для инструментов. Если собираются заставить возиться с какими-то деталями, то очень уместно. Хоть своё не запачкается. Снимать штаны прямо здесь? Да плевать, пусть смотрят. И в камеры свои паршивые тоже. Потом засудит за свинство, и компенсация будет больше.

Агон 1. Труды почти по специальности

Все двигались цепочкой. Негр в красном мундире шествовал впереди, не оглядываясь, поспевают ли за ним сопровождающие. Вторым – Игорь, не дожидаясь очередного тычка в спину дубинкой от по-прежнему присутствующего сзади азиата в тапочках. Так и выперлись на крыльцо, где на входе стоял явно часовой с ружьём, чётко передвинувшийся, освобождая дорогу. Ещё один в похожем одеянии, но с какими-то полосками на рукаве и уже пожилой и седой вытянулся во фрунт у коновязи. И тут Игорю на самом деле поплохело. К бревну были привязаны две очень напоминающие по внешнему виду лошадей скотины, только морды у них были совсем не из той оперы. Вряд ли будет ошибкой заявить, что они смотрятся гиенами-переростками. Такие же противные хари, круглые уши. Да и жрали они отнюдь не сено. Обе твари обернулись на вышедших из дома, подняв голову от корыта с кусками мяса и демонстрируя острые клыки.
Тут всерьёз запахло не дурацким розыгрышем, а иными планетами. И ничего хорошего в таком случае ему точно не светило. В голове образовалась пустота, но он не забывал смотреть во все стороны, пытаясь обнаружить нечто странное. Как раз ничего удивительного и не видел. Люди как люди. Плац как плац. Что, он не видел прежде военных баз? Конечно, ходили они достаточно странно, высоко задирая ноги в обмотках, и вместо привычных АКМ или М-16 использовали нечто вроде карабинов со штыком. На парадах, в почётном карауле, такие нередко используются. Главное, с виду нормальные европейцы и без лишних органов или щупалец. Теперь уже ничему не удивился бы. По крайней мере, оружие своей хорошо заметной ручкой затвора навевало воспоминание о затворе мосинки. Держать в руках прежде не приходилось, так что и вблизи не ответил бы, точно она ли.
Негр мимоходом похлопал по морде странной зверюги и направился по протоптанной множеством ног дорожке к сараю позади штаба. Или что там было – гауптвахта? И ведь никаких следов асфальта – лишь земля, утрамбованная до состояния камня. А вот провода имелись. Хотя ни одной электрической лампы Игорь ещё не видел, а нитка шла до столба у забора и куда-то дальше. Всё ж не каменный век, хотя по оружию мог бы и так догадаться.
Начальник встал у ворот сарая, и азиат, пробежав мимо, принялся толкать створку ворот. Команды не прозвучало, однако она и не требовалась. Старший утруждаться не стал – нормальные такие армейские порядки. Света внутри не имелось, с улицы глаза не видели ничего, кроме силуэта грузовика. Негр ткнул в сторону содержимого сарая и произнёс:
– Работать! Сютки! – повернулся и удалился по своим делам.
Ничего не понимая, Игорь зашёл внутрь ангара, присмотрелся к транспортному средству и обалдел. Это был грузовик с газогенератором. Приблизительно на таких катались в рейхе и СССР во время Отечественной войны. За неимением бензина или для его экономии. При переработке угля или дров получают горючий газ, пригодный для использования в двигателях внутреннего сгорания. Говорят, даже тракторы и тяжёлая техника переделывалась под обычные чурки. Отсутствие боковых стёкол в кабине и всяких стоп-сигналов как бы уже не удивляло.
– Сютки! – с удовольствием сообщил его охранник, изобразив замах дубинкой. Не пугал, подсказывал.
С длительной задержкой Игорь сообразил – это они так «сутки» произносят. Значит, у него двадцать четыре часа, затем последуют неприятные выводы. Неизвестно, что поломано, а у него задача – довести до ума машину, заставив бегать. Типа тест: справится или нет. В рабы как-то не хотелось. В голове сразу всплывали каменоломня, цепи и злые надсмотрщики с плётками. В конце концов, мало ли всякой дряни приходилось чинить. От велосипедов до унитазов.
Нет, совсем тупым Игорь не был и хотя никогда не видел ничего такого, но теоретический принцип представлял. Обычный железный цилиндр с крышкой. Дрова подкладываются сверху, поджиг снизу. В замкнутом объёме дрова частично сгорают, образовывая газ, который поступает в цилиндры. Только теория с практикой – две большие разницы. Тем более когда не имеешь представления, что именно не в порядке. Значит, для начала изучить схему. Что куда и зачем идёт. Может, ерунда какая, вроде поломанной трубки. Вставить новую – и вся недолга.
– Инструменты где? – спросил Игорь раздельно и громко, как объясняются с глухими и иностранцами.
Азиат недоумевающе посмотрел и отошёл в сторону, присев у порога прямо на землю. Помогать он не станет, да и всё равно объясниться нормально невозможно.
Для начала Игорь осмотрелся. На стеллажах – разнообразные запчасти и колёса. Это не к спеху. Гараж имел пристройку, где хранилась целая гора сложенных в мешки маленьких сухих чурок и пачек с брикетами. Разорвав первый попавшийся, увидел угольную крошку. Видимо, можно и таким образом топить котёл. Наверняка отдача выше. Ну, сейчас это не главное. Обнаружил парочку ящиков в углу и с немалым облегчением нашёл в них кучу отвёрток, ключей разных размеров, а также разводной, пусть и не совсем привычного вида, специальный для гаек на колёсах, ручной насос для шин, заводную ручку, пару молотков, кусачки, нож и ещё кое-чего по мелочи, включая керосиновую лампу и почти знакомые спички. Почти, потому что были они длиной с палец и намного толще. Но всё же лучше какого-то огнива, о котором Игорь имел самое смутное представление. Ещё нашёл простенький, страшно тяжёлый домкрат, как бы не из чугуна. Тумба упирается в землю, так что при вращении рукоятки зубчатка выдвигается вверх, приподнимая лежащий на ней груз. Плюс несколько больших жестяных банок. В двух было масло, в третьей – керосин, ещё в одной – паршивый бензин. Для начала неплохо, хотя не ясно, почему не использовать горючее по назначению.
Пока ходил с ревизией, охранник испарился. На всякий случай Игорь выглянул наружу и не обнаружил никаких следов. С другой стороны – куда бежать и зачем? Он мысленно на удачу перекрестился и приступил к изучению ужасно передовой техники, несправедливо забытой в родных краях лет восемьдесят назад. Причина в стоимости горючего. Даже с большими лесами выгоднее использовать перегонку нефти. Или в КНДР продолжают кататься на поленьях? Вот уж меньше всего волновало в своё время – узнавать о героических трудностях соседнего государства. Особенно сейчас, когда есть более насущные проблемы. Например, разжечь керосинку, чтобы смотреть вблизи. Света из дверей достаточно, но не для двигателя.
Достаточно быстро увлёкся, позабыв об окружающем мире. Схема оказалась несколько сложнее, как всегда бывает только с теоретическими знаниями. Газ поступает в охладитель, проходит через фильтры. Конденсат идёт в специальное нижнее отделение. Очищенный газ поступает зачем-то по длинной трубке в отстойник и лишь затем в отделение, куда гонит воздух вентилятор, создавая газо-воздушную смесь для двигателя. Тут она поджигается. Ничего ужасного с применением внеземных технологий и антигравитации. Достаточно элементарная модель. Оставалось запустить и искать поломку. Ведь для того его и привели, не так ли? Интересно, а кто прежде этим занимался и почему машина стоит мёртвым грузом? Судя по пространству, здесь хватит места минимум на парочку таких.
Когда некто деликатно похлопал Игоря по плечу, он от неожиданности вздрогнул и обернулся, треснувшись локтем о железо. За спиной стоял мальчишка лет тринадцати-четырнадцати, в шортах, с голой грудью, без обуви и широко улыбался белоснежными зубами. Кстати, как тут со стоматологией? Если соответствует уровню механики, а сделано хоть достаточно добротно и просто, то на скоростные буры рассчитывать не стоит. Как бы не рвали щипцами. Хотя обезболивающее со шприцами уже должно существовать. Плохо, когда ничего не соображаешь.
Нет, пацан не смеялся над ушибом, а демонстрировал дружелюбие. Уж больно жесты красноречивые. Протягивает котелок и флягу, при этом кланяясь. Типа обед? А что, давно пора, судя по ощущениям в желудке. Долго провозился. Часов много лет не носил, на мобильнике время и при необходимости сигнал ставишь с напоминальником. Удобно. Здесь пригодились бы механические часы посмотреть на разницу времени. Или всё равно отобрали бы, как прочее добро? Да и толку от знания, что в сутках меньше часов. Всё равно там не ровно двадцать четыре часа, а плюс или минус несколько минут. Ещё зависит от времени года. Пустой номер.
Игорь поманил пацана за собой к обнаруженной при осмотре бадье с водой у входа и показал на кружку и грязные руки – надо помыть. Нечто вроде вонючего куска мыла имелось, так что ничего удивительного совершать не собирался. Тот, всё так же широко лыбясь, старательно полил. Вытирать было нечем, разве о себя, потому так и взял принесённое угощение мокрыми руками, усевшись прямо на землю, показав пацану место рядом с собой. В котелке содержалась пшённая каша с кусочками мяса и подливкой, прикрытая сверху краюхой ржаного хлеба с полкирпича. Во фляге – нечто вроде кваса.
Кое-чего не хватало. Ну, не пальцами же кашу хватать. Или всё-таки ими? Тяжко, когда не способен объяснить, что требуется. Пришлось изображать пантомиму, как есть хочется, а нечем. Пацан в недоумении покачал головой, тяжко вздохнул и нечто произнёс с укоризной, извлекая из широкого пояса завёрнутый в тряпочку предмет, изобразив ответно целое представление. Очень похоже – у каждого должна быть личная ложка, и у чужого не просят. В первый и последний раз из душевного расположения свою от сердца отрывает. Общение подобным образом отняло минут десять, не меньше, и невольно привело к простейшей мысли: пора учить местный язык, а то так и останешься идиотом.
Проблема была элементарной. После имени и местоимения «я» ничего умного в голову не приходило. Скажем, показать на котелок и спросить слово – легко. А вот что получишь в ответ? «Пшёнка», «каша», «горшок», «угощение» или ещё нечто. Покажешь на грузовик: «машина», «механизм», «повозка» – и куча вариантов. Начинать надо с простейшего, решил Игорь, машинально заталкивая в себя еду и обдумывая шаги. Пища, кстати, вполне хорошо приготовлена и имеет знакомый вкус. Явно не мясо крокодилов или гиен. И перец в ней наличествует с солью. Лавры Пончика, просвещающего жителей Луны, не светили.
– Игорь, – показав на себя, сообщил молча сидящему рядом.
Тот, видимо, дожидался пустую посуду.
– Ингвар? – с вопросительной интонацией переспросил мальчишка.
Прозвучало нечто похожее плюс фамилия, кажется, буквально перевёл. Ну и плевать. Кивнул, подтверждая.
– Ингвар Тауврус.
– Астрик, – представился собеседник.
А вот дальше прозвучала длинная фраза, абсолютно непонятная. Увидев реакцию, мальчишка произнёс на другом языке. Потом ещё на одном. Толку всё равно ноль, как и от пары дополнительных попыток. Иногда мелькали знакомые корни в словах, однако общий смысл оставался невразумительным.
Доев, Игорь запил кваском, прикурив услужливо представленную самокрутку с паршивым табаком, но всё лучше, чем ничего, и, показав ложку, потребовал её название. Старательно записал найденным среди инструментов карандашом на обрывке обёрточной бумаги. Потом демонстрировал инструменты с той же целью. Мальчишка радостно называл, с удивлением посматривая на буквы, и назад на кухню явно не рвался. И если Игорь ситуацию правильно представляет, трудиться ему в гараже долго. Вряд ли количество народа в здешней части исчерпывается виденными на плацу. Судя по размеру зданий, присутствовать должно не меньше роты. Соответственно, чистить котлы и плиты приходится Астрику много. Или это просто посыльный? Плохо, когда информация отсутствует напрочь. По крайней мере, Астрик не просится уйти, а значит, самое милое дело его использовать.
Когда башка переполнилась кучей новых слов и больше в мозги лезть ничего не хотело, сколько ни утрамбовывай, Игорь принялся растапливать агрегат. Астрик охотно таскал те самые брикеты и закладывал их в отверстие. Без опыта и сноровки – не такое простое дело, как кажется, но в первом приближении, с виду всё в порядке, надо теперь смотреть на ходу. Пока топка выходила на полный ход, Игорь принялся изучать, зачем существуют те или иные рычаги. В кабине имелось две педали – сцепление и тормоз. Газ выводился тросиком прямо на руль, и на пимпочку давили пальцами. Но была ещё куча всяких странных тумблеров и ручек. Наличие помощника оказалось очень кстати. Игорь показывал на очередную ручку, бежал к двигателю и смотрел, что там реагирует.
Например, регулировка фар проводилась специальной рейкой с руля, попробуй догадайся, если не видишь итог действий при выключенных. Никаких циферблатов – оборотов двигателя, скорости, километража и прочих датчиков не имелось в принципе. Зато вместо гудка рожок на боковушке двери. Пальцами нажимать, как пипетку. А вот подсос, то есть заслонка карбюратора, ограничивающая поступление воздуха для переобогащения смеси и облегчения запуска, совсем запорожская. Приходилось видеть такое на старых моделях. О стартере догадаться было несложно. Обычная кнопка, без всякого ключа. В целом, как на любой машине, свои тонкости, и расположено не там, где ожидаешь. Или в полном отсутствии, как дворники. Интересно, как водитель видит дорогу в дождь или при грязи, летящей из-под чужих колёс. В общем, всё вроде работало, включая двигатель, а мощности не имелось. На этот счёт возникла догадка, но сначала требовалось заглушить всё, чтобы не лазить по раскалённым трубам.
Опять потекло время, использованное для повторения слов. Но тут снаружи раздалось тарахтение, и в открытые двери гаража, грозно побибикав, вкатился родной брат грузовика. Мелкие отличия во внешнем виде имелись, будто модель иная, но родство без сомнений. Позже выяснилось, что все они писались в документации «Тип 121» и различались дополнительными индексами. Указывался вид двигателя буквами сокращённо (существовали не только газогенераторы, но и паровые, внутреннего сгорания, дизель и электрические), грузоподъёмность и год выпуска, а также завод и мир-производитель. Хотя выпуск стандартизирован централизованно, всегда существуют мелкие различия. В тот момент, естественно, Игорь ничего не понял бы, сунь под нос техпаспорт. Но не требовалось быть гением, чтобы отметить общие формы.
Из кузова выпрыгнул молодой парень в копии вручённого мне комбинезона и щегольских сапогах с голенищем-гармошкой, а из кабины вылез кряжистый мужичок в чёрном прикиде, будто шофёр из дореволюционного фильма. Правда, больших очков для предохранения от ветра, бьющего в лицо, почему-то не надел.
Профессионально оценив валяющиеся вокруг грузовика инструменты, вполне по земному водила протянул руку:
– Моран.
– Ингвар Тауврус, – представился Игорь, решив и дальше называться так, как окрестило его местное начальство. Может, им проще так произносить.
– О, – неизвестно почему озадаченно произнёс приехавший. – Тарк? Каней? Больг? Экпадивмено?
– Не понимаю, – сказал Игорь только что удачно выученное. – Non intellego.
Он подозревал, что в ближайшие месяцы это придётся многократно озвучивать, а в память легло хорошо. Нон и телега. Из-за спины выскочил давешний мальчишка и выстрелил целой серией фраз. На такой скорости, имейся среди них знакомые слова, Игорь всё равно ничего не разобрал бы. Моран нечто переспросил и получил ещё одну пулемётную порцию объяснений.
– Климент, – показал он на парня, приехавшего с ним, дружески похлопал по плечу Игоря и заорал на помощника, моментально полезшего в кузов и принявшегося передавать канистры Астрику.
Эти туда, те сюда. Надписи для Игоря были тёмный лес, однако картинку он уже видел. Керосин с какими-то маслами. Что характерно, сам шофёр и не подумал помочь, картинно привалившись у стенки, только раздавал указания. Какие-то тонкости субординации? Их надо учесть на будущее, а то станешь с салагами вместе катать квадратное – в чмошники запишут.
Игорь посмотрел на трудящихся, развернулся и пошёл к своему грузовику. Для проверки подозрения требовалось снять кожух с вентилятора. Ключи были непривычных размеров, точно не сантиметры или дюймы, но главное, подходили. Головки прикипели, и пришлось повозиться, но результат того стоил. Лопасти почти не крутились, соответственно, и тяги не было. Смесь воздушно-газовая не получалась нужной кондиции, вот и не тянул двигатель, хотя работал.
Игорь мысленно вручил себе орден, крайне довольный победой над в первый раз увиденным автомобилем, и вдруг краем глаза заметил стоящего за спиной Морана. Тот внимательно наблюдал за его действиями и кивнул, ничуть не смущаясь, когда Игорь обернулся.
Возиться пришлось до темноты. За это время приехал ещё один грузовик. Водителя звали Фитц, а помощника – Орест. Эти тоже вежливо представились, и реакция на ответ Игоря вышла не менее странной. Почему-то имя всерьёз удивляло. Правда, на этот раз Моран сам давал объяснения авторитетным тоном. Водилы явно обсудили нового человека, передавая флягу из рук в руки, пока младшие мыли машины и подметали в кузове. Ещё явился некто со склочным голосом за Астриком и был шофёрами послан в дальнем направлении. Слов Игорь опять не понял, зато тон общения достаточно красноречив. С парнями они говорили командами, но без злости, с пришельцем общались пренебрежительным тоном. Кажется, мальчишку приписали в качестве подсобника к новому водителю, не спросив его мнения. Спрашивать Игорь не собирался. Этот хоть в курсе, где берётся еда.
Уже в темноте Игорь сел в машину, проделал необходимые манипуляции (на третий раз научился правильно управляться с подсосом, и двигатель больше не глох), прислушался к звукам и, погудев для окружающих, включил первую скорость. Как двигать ручку, указывала табличка, привинченная прямо на полу, а цифры он зазубрил на втором перерыве, показывая пальцы Астрику. К счастью, тот оказался сообразительным.
Грузовик зарычал и тронулся наружу.
«Самое время в побег на рывок», – подумал Игорь. Опять же – куда? Потому просто проехал круг вдоль забора, мимо смотрящих на представление людей. Кроме солдат в форме на базе имелись какие-то с виду гражданские. Может, на кухне или ещё на каких подсобных занятиях работают.
Переключение скоростей оказалось настоящим искусством, так как синхронизатора здесь не изобрели и приходилось нажимать на ручку с огромным усилием, внимательно глядя на схему. Наверное, его поездка со стороны казалась остальным верхом лихости и подвигом гонщика. Типа автомеханик сел и помчался. Лично у него осталось совсем другое впечатление. Выжать нечто быстрее бегущего человека раза в два при всём желании не удавалось. Да он и не особо старался, изучая обстановку. Отведённая под лагерь территория была обнесена кирпичной стеной. Пара больших бараков – казармы, несколько меньших – очень похожи на дома для офицеров. Из них выглядывали дети и женщины. Квадратный плац – метров сто на сто. За забором – учебное поле. Колючая проволока, гимнастические стенки, брёвна. Всё знакомое до тошноты по прежней службе. А вот наличие окопов и блиндажей несколько удивило. Что-то в них было неправильное, но в темноте уже подробностей не разобрать.
По возвращении был встречен радостными хлопками по спине и плечам. Приняли. Экзамен сдал. Больше жестами, чем словами Игорю предложили помыться, а потом следовать за остальной компанией. Дошли до ворот. На проходной, практически неотличимой от российской, если не считать отсутствия стёкол, вместо которых было нечто вроде мутного пластика, пропускающего свет, но не прозрачного, караульные, скалясь, открыли дверь, не интересуясь документами. С государственными тайнами и охраной откровенно плохо.
Прямо за оградой, метрах в тридцати, располагалось небольшое здание. Надписи, даже непонятные, отсутствовали, зато над входом аж две неплохо нарисованные вывески. На одной – кружка с художественно изображённой пивной пеной, на второй – весы правосудия. С первым понятно, тем более на широкой скамье восседало с полдюжины крепких парней, частично обмундированных, кто без рубашки, кто без сапог, но все на удивление в красных штанах, и распивали нечто из тех самых кружек, покуривая. Вторую загадку предстояло решать в будущем. Ну и, естественно, не мешает выяснить, что за здания чуть дальше. Целый городок.
А пока все ввалились в длинное помещение со скамьями и столами без окон, освещённое лампами. Невольно заинтересовавшись, Игорь присмотрелся. Нет, опять не электричество. Газовое освещение. Такие фонари давали ничуть не худший результат, а где-то за зданием наверняка баллон, откуда идёт труба внутрь. В очередной раз он убедился в отсутствии вранья от его незваных начальников. Уровень развития – конец XIX века. Как это совмещается с порталами на другую планету, бог весть. Может, со временем выяснится. Пока, похоже, в помещении курить не позволяют. Дыма нет, и люди редки.
Фитц, обращаясь к мордатому типу за стойкой, нечто прокричал. Судя по реакции – заказ. И для начала парочка ребят приволокла на стол каждому, включая молодых и Астрика, по кружке пива и бутылку чего-то гораздо более крепкого. Стать миллионером на почве изготовления самогона не удастся. И без него додумались. Народ радостно приветствовал угощение и принялся разливать в тут же опустевшие кружки что покрепче.
Моран посмотрел, всем видом изображая вопрос.
– За ваше здоровье! – провозгласил Игорь на русском, поскольку от него этого и ожидали.
Он со всеми привычно чокнулся, поскольку те сами потянулись, и ничего удивительного в движении не было, когда они опрокинули в себя содержимое. Похоже на паршивый виски с каким-то привкусом. Но это и не важно. Положено поддержать компанию, хотя бы вначале. Слишком мало пить нельзя – сочтут слюнтяем. Ещё не хватает попыток заставить выпить полную под вопли «до дна!». Всё должно быть в меру. Хлопнуть для признания и уважения окружающих надо, тем более и сам не прочь после всех этих событий, но в меру. Надираться несвоевременно.
«Кажется, ограничения продажи алкоголя даже для малолетних не имеется», – глядя, как выпивают, подумал Игорь. Судя по обстановке, ребята намылились всерьёз обмывать его первый рабочий день. Странно было бы становиться в позу и отказываться с постным видом. И отношения надо налаживать, и в новом месте не стоит лезть со своим уставом в чужие понятия. Конечно, лучше он хоть чего-то разбирал бы из разговоров вокруг, однако и так неплохо.
Провозившись до темноты, Игорь то ли пропустил ужин, то ли ему и вовсе не положен, но есть ему хотелось всерьёз. Потому почти обрадовался, когда кроме очередной кружки прямо из бочонка, а в неё добрых пол-литра пива влезает, и недурно сварено, на стол выставили несколько горшков с едой и глиняные тарелки. Он уж забеспокоился, что придётся рукой по очереди ковыряться в общем блюде, но парнишка тихонько сунул ему ложку. Причём не свою. Где взял – неизвестно, однако молодец. Заслуживает поощрения.
Ничего, культура на уровне. Кулинарная тоже. Вопреки представлениям о забегаловке всё было достаточно прилично на вкус. Мясное: паштет, грудинка с яйцами, на гарнир – печёная картошка, бобы, зелень, огурцы. Короче, насытиться хватит.

Агон 2. Ликбез о жизни

Открыв глаза, Игорь опять обнаружил чужой потолок. Увы, всё это не сон, и дома он не очутился столь же внезапно. Правда, некоторое улучшение наметилось. Хоть и нары, но с матрацем и подушкой, а под боком сопит голая женщина, спихнувшая с себя одеяло и демонстрирующая неплохое тело. Спрашивать себя, откуда она взялась, не стоило. Выпадением памяти Игорь не страдает и не допился до полной потери рассудка. Вчера в той самой забегаловке подсела. Причём не одна, а с двумя подружками. Кто мог появиться в пивной, догадаться не сложно. Приличные дамы в трактиры не ходят, с его же новыми приятелями они были прекрасно знакомы. Разобрать из их разговора Игорю ничего не удалось, к тому же он был на нервах и крепко поддал, поэтому быстро поплыл и уже не старался что-либо понимать, а жесты и поведение дам были достаточно недвусмысленны.
Вот куда они потом переместились, Игорь помнил смутно. Барак без окон – как подозревал, чтобы тепло наружу не уходило. Опять же газовое освещение, причём надо было ещё иметь чем запалить фитиль. Зажигалку-то назад Игорь так и не получил. Женщина с жутким имечком Евфимия сама всё проделала, взяв на себя раскладывание матраца, принесённого с прочими спальными вещами Астриком. Где он их взял, всё равно выяснить без переводчика невозможно. Ну а в целом совсем недурно. В каменоломне, вестимо, было бы хуже кайлом махать и получать пайку от выработки.
Игорь сел, и с подушки тут же поднялась разлохмаченная женская голова.
– Хайре! – поприветствовал Игорь.
На здешнем наречии – нечто вроде «привет» или «здравствуйте». Именно так к нему обращались приехавшие.
Женщина нечто невразумительное пробурчала и отвернулась. Ну и ладно, о чём говорить, если его неимоверно огромный набор слов включает в себя «молоток», «нож», «отвёртка», «нажать» и «не понимаю».
У порога обнаружился Астрик, постеливший себе прямо на пол ещё один матрац. Что Игорь каким-то образом умудрился не то взять его в помощники, не то нанять, он уже сообразил. Но не для того же, чтобы тот торчал в комнате во время любовных игр! Ну и как сказать, чтоб в другой раз такого не выкидывал? Ладно, есть дела более насущные. Легонько толкнул мальчишку ногой. Продемонстрировал ему желание жестами. Видимо, достаточно красноречиво. Тот вскочил и открыл дверь. В коридоре было несколько дверей, однако проводил наружу.
Туалет оказался с задней стороны от барака. Обычный, типа деревянный деревенский с дыркой. Никаких особых изысков. Потом пацан полил из ведра специальной кружкой для мытья рук и вручил самую натуральную зубную щётку и порошок в коробочке. На вкус – сода с мелом, хотя, может, и ошибается. Главное, совсем другие ощущения. Как минимум в данном отношении жизнь налаживалась. Кстати, сделать обычный умывальник с клапаном – в чём проблема? Если можно обеспечить себе комфортную жизнь, неужели стоит задумываться?
С топотом подбежал солдат в полной форме, но без винтовки. Как и вчера, нормального европейского вида, кстати, среди них не видел ни одного негра или азиата. Этот ещё добрых двух метров ростом, прямо нависает сверху. Показал кулак на манер древнего «рот фронт», видимо, в качестве приветствия и нечто выпалил. Игорь невольно затосковал. Его явно куда-то звали, однако тяжко быть идиотом без языка. Астрик ответил, вписавшись. Не иначе догадался о затруднениях. Посыльный развернулся и галопом умчался, а мальчишка с поклоном позвал за собой. Всё же удачно с ним вышло.
Пришли они к уже знакомому зданию, откуда вчера Игоря вывел начальник-негр. Лошадей с головами гиен у коновязи не имелось. Зато немалая куча навоза воняла изрядно, и её убирали два понурых типа с физиономиями европейцев и в форменных штанах. Возможно, проштрафившиеся. Миновали часового, даже и не подумавшего спросить куда и зачем, благо тот самый прибегавший солдат торчал рядом, застёгнутый на все пуговицы.
Астрик довёл Игоря до очередной двери, с ходу не вспомнил, прежней ли, они все на вид одинаковые. Показал входить и уселся прямо на полу. Похоже, собирается ждать. Игорь вздохнул и вежливо постучался. На неразборчивый ответ толкнул створку. Или это был тот же кабинет, или они все обставлены одинаково. Вот только находящийся внутри мужчина был ему незнаком. Лет сорока, с обветренным лицом и неприятным взглядом. Не в форме и не в белом костюме. Обычная рубашка с хорошо известным земным силуэтом и карманчиком. Встретил бы пару дней назад на улице, ничуть не удивился бы. Он показал рукой на табурет и долго пристально смотрел на гостя.
– Я Ипатий Исповедник, – произнёс наконец.
– Поп? – оторопело переспросил Игорь.
Ничего в облике сидящего напротив не намекало на соответствующий сан.
– Посвящённый Гермеса, даровавшего нам торговлю и красноречие.
Это уже нечто знакомое. Мифы Древней Греции в детстве попадались. Зевс, Гера, Аполлон, Афина и Троянская война. Не зря чудились знакомые слова. Всё запуталось ещё круче, вызывая недоумение.
– На будущее: запомни и постарайся усвоить, – заявил хозяин кабинета на русском, – перебивать стоящего выше по положению – поведение не просто глупое, а иногда самоубийственное. Здесь не Земля, и, пока не получишь разрешения говорить, держи рот закрытым. Это ясно?
– Да.
– Да, доминус, – с нажимом сказал он.
– Да, доминус, – послушно повторил Игорь.
Он логично рассудил, что, раз тот позвал, да ещё на его языке способен общаться, сам и объяснит, зачем всё и почему. С детства понял: чаще всего выгоднее не встревать в монолог начальства.
– Уже лучше. – Пауза. – Магистр Савелий Рубрий Цека сделал огромную ошибку, оставив тебя в живых.
Это о том, в белом.
– Не мне его судить, – продолжил доминус.
То есть он ниже по положению, и очень радует его вывод.
– Чтобы дошло, разжёвываю…
А говорит он не просто свободно, а с хорошим пониманием оборотов.
– Что произошло с индейцами, когда к ним приехали европейцы, объяснять надо?
Игорь машинально отрицательно мотнул головой.
– Уже хорошо. Болезни. Мы тоже люди, и, не побоюсь этих слов, отставшие от вас в развитии. Как технологически, так и по части всяких вирусов. Ты чихнёшь – а здесь миллион-другой вымрет.
Слушатель невольно поёрзал.
– О чёрной смерти, выкосившей треть Европы, чуме Юстиниана или испанке после Первой мировой слышать доводилось? Можешь не отвечать, – поднял руку. – Правильный вопрос: а кто обещал, что уже не занёс заразу? Скажем так: предварительно ты прошёл необходимую процедуру очистки. Подробности в данный момент ни к чему, но головная боль вчера у тебя от этого, а не от удара по башке. Хотя, – поправился, – одно другого не исключает.
То есть знает много больше сказанного о происшествии.
– Дело в том, что любой привезённый с твоей Земли проходит определённую процедуру легализации согласно закону. Наш Великий Царь царей, Властитель господ, Хозяин Великой планетной Империи, Избранный богами…
Поскольку звучал явный титул, без намёка на иронию, данный момент очень занимателен. Речь шла об отсутствии единобожия. С толерантностью у верующих в Единственного в прежние века было не очень, за правильный Символ веры частенько резались, и показать полное незнание обряда или молитвы было достаточно опасно. Уже проще. Всегда можно сослаться на веру в камень или ещё какую лабуду, чтобы объяснить незнание догмата.
– …Свет Мира и Повелевающий Западом и Востоком Василевс вечный повелел это дело не пускать на самотёк и каждого фиксировать. Нарушителей варить в масле независимо от побудительных причин и знания правильной процедуры. Как самих гостей, так и укрывателей. – Помолчал. – Это не шутка. Мы советовали от тебя избавиться, однако Магистр Савелий Рубрий Цека…
Опять полностью. Что-то это должно означать. Плохо, когда влипаешь с ходу, не имея представления об обстановке.
– …действительно благородный человек, и приходится повиноваться. Nemo judex in propria causa. – И перевёл: – Никто не судья в собственном деле.
Субординация в лучшем виде. И слава богу! Могли ведь и бритвой по горлу, а потом списать на случайность. Нет, повинуются.
– Значит, пока останешься здесь. Если будут спрашивать, отвечать так: я с «девятки». Экпадивмен. Означает – обученный. Ну и свою биографию честно излагай. Без подробностей. Отец умер, мать не помнишь и прочее. Всегда лучше отталкиваться от знакомого и не врать без причины.
Это он о будущем. Сегодня о таком разве мечтать.
– Об армии молчи. Это не надо. Здесь будет смотреться странно.
Очень хотелось спросить: почему? Но Игорь стоически продолжал молчать.
– А в целом не углубляйся. Поменьше болтовни о прошлом. Да-да, – сказал Ипатий с досадой, – хлопаешь глазами в недоумении. Чтоб было понятнее… Фантастику любишь? Можешь говорить.
– Ну, смотря какую…
– Доминус! Не забывай! Шкура целее будет.
– Приходилось листать для развлечения, доминус.
– Саймака читал?
– Кое-что, – осторожно согласился, – доминус. «Город», «Всё живое».
– «Кольцо вокруг Солнца»?
– Не помню, доминус.
– Нашему миру предшествует опережающий его на секунду мир, в то время как ещё один мир на секунду отстаёт от нашего… – Прозвучало на манер цитаты, но суть Игорь ухватил.
– Нечто вроде беспрерывной цепи миров, следующих один за другим, доминус? Концепция бесконечных параллельных Земель?
– В точку! – довольно подтвердил рассказчик. – Что хорошо при общении с вашими – они могут быть тупыми и неумехами, но по верхушкам нахватались всякого-разного и частенько ловят мысль на лету. Вот с практическими навыками беда. Ну, не важно… В Империи научились проникать в другие миры. Сегодня это распространяется на тридцать одну покорённую планету. Ну, это так считается. На трёх людей вообще нет, только всякие звери. На семи земледелие так и не появилось, имеются лишь редкие племена охотников. До сих пор с каменными орудиями живут, если честно, не так и плохо, их планеты используются в качестве заповедников и отдыха высшей аристократией. На двух придумали себе на голову порох, но по вашим меркам – век XIV–XV. Ещё одна, та самая «девятка», дошла до уровня конца вашего XVIII века. Сегодня они выше, как и пороховые миры. Остальные до нашего появления жили, а некоторые и нынче живут без всяких промышленных революций. По-разному, надо сказать. Где государства мощные, без них обходятся. И только у вас вдруг огромный скачок, вплоть до полётов в космос. О чём это говорит? – спросил он внезапно.
– Не очень представляю, доминус, – осторожно пробормотал Игорь, – как у вас обстояло с покорением… э-э-э… других миров, но подозреваю, при вторжении раскатают вашу Империю в кратчайшие сроки. Уж очень разный у нас уровень, и, если дела пойдут криво, залепят ядеркой по вашим проходам. Или химией траванут. У нас такого добра… Тут и численность войск не поможет.
– Не всегда нужно действовать грубой силой, – покровительственно заявил Ипатий. – Частенько проще купить несколько ключевых фигур. Осёл, нагруженный золотом, откроет ворота любой крепости.
Ну да. А то, что на Земле цены совсем иные и не привязаны к драгоценным металлам, – великая новость для доминуса. Где они возьмут столько бабла? Там тонны золота требуются, и попробуй их сначала продать. Обязательно засекут серьёзный вброс. Если не государство, так завязанные на добычу корпорации или бандиты. А лепить банкноты-фальшивки при нынешнем количестве защиты для здешнего уровня – кишка тонка. Если сами не понимают, я точно объяснять не собираюсь. Всё равно что заявлять истому коммунисту о невозможности построить всеобщее счастье, перегнав капиталистов. Ну их, такие эксперименты. Тем более оно мне надо, чтобы война началась всерьёз?
– Собственно, – пробормотал Игорь, – если повсеместно в инопланетии Средневековье, то любая ерунда стоит немалых денег, доминус. И курс у нас разный. Серебро на Земле дешёвое, – вспомнил виденные вчера в забегаловке монеты, – да и ценится обычно нечто иное. Помнится, за пряности давали вес в золоте, а у нас в магазине перец стоит сущую мелочь. Тут выгоднее торговля, причём вещи нужно брать, чтобы в глаза не бросались. Но есть куча возможностей. Например, большие оконные стёкла или более урожайные сорта культурных растений, а есть искусственные драгоценные камни, да мало ли… – и спохватился: – Доминус.
– Молодец, – похвалил Ипатий, – соображаешь. Может, и польза от тебя реальная будет. Но есть поправка. Любые контакты с другой Землёй до принятия тамошними народами вассальной присяги – исключительно через Храм Януса, сиречь личную службу тамошнего Понтифика и по совместительству Царя царей. Ну, это уже политика и на данном этапе тебе ни к чему. Всё равно не поймёшь. Усвой пока: ты – контрабанда, и, по сути, это карается без жалости.
То есть некие проходы и возможности всё же имеются помимо официальных, сделал вывод Игорь. И это крайне важно на будущее. Возможно, именно здесь его шанс вернуться. Сбежав или став полезным хозяину. Как ни противно, но по сути так и есть. У него он появился, и как бы не один. Доминус – это ведь и есть господин. В итальянском, испанском и вроде румынском есть очень похожие слова.
– Потому не болтай лишнего и поменьше распространяйся о прошлой жизни.
«Легко сказать, – подумал Игорь. – Я и рад бы, да только мычать способен».
– Позволено ли будет задать вопрос, доминус?
– Ну-ну, – усмехнулся тот. – Валяй.
– Янус, Гермес, магистр, Ипатий, Рубрий, доминус… Даже при моих не слишком обширных знаниях слышится некая греко-римская подкладка. И как это возможно, если совсем другой мир?
– О! – довольно откинулся на спинку стула собеседник. – Не в бровь, а в глаз! На эту тему философы сломали массу перьев, а кое-кто передрался в буквальном смысле с разбиванием стульев о голову. Идей множество, и перечислять их слишком долго. Основная общепринятая теория гласит: все Земли изначально одинаковые. То есть реки, горы и моря находятся в тех же местах. Почти. Бывают непонятные флуктуации, тем не менее особых отличий по большому счёту не существует. Даже климат тот же. Во всяком случае, до появления человека. Если на Земле-3 засуха, то она же будет и на остальных Землях в данном районе. Люди идут по наилегчайшей дороге, расселяясь за животными. Из-за этого и племена практически те же. Конечно, иные погибнут в войнах или будут вытеснены, но это всегда происходит, когда некто рождает новую идею. Одомашнить коня или создать железо. А первоначально перемен не видно. Кому на самом деле важно, занимали этруски изначально такую территорию или много большую или меньшую. Главное – их культурное влияние на соседей. Ну а со временем люди начинают забирать воду, строить плотины и вырубать леса, изменяя мир.
Кроме всего, данный пассаж означает, что месторождения полезных ископаемых находятся в уже знакомых местах. Их не надо разыскивать, просто прислать рабочих. Огромный плюс. И добыть таковые карты на нашей Земле достаточно элементарно. Ещё одна занятная возможность разбогатеть. Если вспомнить земную историю, освоение той же Австралии, Африки или Сибири, достаточно поздние события. А богатства иной раз лежат прямо под ногами, как алмазы в ещё не существующем ЮАР.
– В переселении народов есть общие закономерности. И хотя это глубокая древность, где не существует письменных источников и до первых полисов дошли всё больше легенды, в половине миров эллины примутся колонизировать берега морей, а латины жить в Италии. Или они станут не эллинами, а помесью дорийцев с пафлагонцами, но всё равно расселятся на побережье дальше и дальше, пока не упрутся в тамошних финикийцев или скифов, и всё равно станут кем-нибудь из них. Высокая рождаемость при малом клочке земли заставляет. А если считать заселённые миры, то необходимость в сходных действиях практически в каждом. И города стоят на тех же местах. Потому что бухта удобная. Вот итог может оказаться разным. Где Рим разрушили галлы, где персы окончательно подчинили Грецию. Многое зависит от конкретных людей. Лидеров. В нашем, – подчеркнул интонацией, – конкретном, первоначальном мире ромейская Империя погрязла в гражданских войнах и раскололась на Западную и Восточную. В результате трон заняла новая династия, пришедшая из нулевого мира, владеющая не только открыванием дорог на иные планеты, но ещё кое-какими нестандартными умениями. Для подавляющей части населения – это магия, хотя, после знакомства с вашими технологиями, я так не сказал бы.
А ведь «наш мир» не включает нулевой. Он прямо сказал: первоначальный – римский и о числе планет. И что это может означать? Династия не имеет связи с родным миром или не хочет туда наведываться? Как интересно…
– А на что они способны?
– Сейчас это не важно, – нетерпеливо кинул Ипатий. – До принцев крови мне не подняться, тебе – тем более. Вряд ли увидишь в жизни хотя бы парочку, они редкие птицы и предпочитают обретаться при дворе в метрополии. Поговорим о тебе. Если ещё не дошло, народов в «ромаион архи», то есть под «ромейской властью», – поправился для лучшего понимания, – много, но с техникой работать умеют немногие. «Девятка» по большей части промышленная кузница наших миров. Конечно, специалисты работают и на других планетах, обучение неплохо поставлено, но их мало. Очень мало. Ну, представь себе инженера XIX века. Он достаточно специфический тип. Умеет работать руками, более того, регулярно работает ими. Может самостоятельно совершать расчёты и руководить процессом на заводе. Контролирует рабочих, проверяя правильность производственной цепочки, и лапшу на уши такому не повесишь. Соответственно и получает. Конечно, есть и профессионалы-механики рангом пониже. Месячный заработок ремесленника приблизительно двадцать ренсов…
Вчера Игорь имел удовольствие полюбоваться на этот самый ренс при оплате вина одним из гостей в забегаловке. Серебряная монетка где-то грамма четыре максимум. Светить интерес ему не хотелось, и тонкости денежной системы пока остались столь же неясными, как и должность Ипатия.
– …Инженер третей категории получает в среднем от трехсот двадцати пяти, квалифицированный слесарь-токарь четвёртого разряда – восемьдесят – девяносто. Шофёр-механик в зависимости от ранга – сто – сто пятьдесят ренсов.
А вот это первая приятная новость. Как минимум хватит на нормальную жизнь, раз уж работяга в пять раз меньше имеет и умудряется содержать семью. Занятный вопрос: что входит в комфорт в здешних местах? Уж точно не телевизор.
– Тебе, естественно, на сегодняшний день записан в штате нижний уровень. Что это за мастер – без языка и к тому же аграммат? Неграмотный, в смысле. Так не бывает! Придётся учиться. Хорошо, что начал самостоятельно.
В очередной раз можно сделать напрашивающийся вывод: кто-то доложил. Хорошо, от немоты ничего опасного брякнуть при всём желании не сумел бы. Стукачи как бы не ночью прибежали или, на худой конец, с раннего утра. Наверное, и о бабе в постели этот в курсе. Кстати, так ли уж она бескорыстна? Насчёт заработков наверняка осведомлена.
– Итак, – сказал «лектор», поднимаясь и похлопывая по ладони длинной палкой.
Нечто подобное Игорь уже видел на плацу, хотя в званиях не разобрался, но явно держатели жезла – начальники и эта палка – символ власти. И они не стеснялись орудовать им по отношению к стратиотам.
– Народы, населяющие Ойкумену, то есть весь обитаемый мир, подразделяются на ромеев и варваров. Вторые ими и останутся, а кем станешь ты, зависит не от Митры с Янусом, а лично от тебя! Прежде основным языком была латынь, она и сейчас используется на высшем уровне в качестве официального языка дворцов, однако основная часть беседует на вульгарном койне, частенько называемом просто ромейским.
«Ойкумена населена отнюдь не одними римлянами. Основная масса – совсем иные народы, – сделал вывод Игорь. – Это как бы при расширении Россия перестала говорить на русском, перейдя… на какой? Ну, не важно. Принцип и так ясен».
– Я говорю сейчас о вульгарном, поскольку существует и более высокая литературная форма. Наречие сложилось из греческого, с заимствованиями латинских, кельтских, германо-скандинавских выражений и слов. Количество разных лингвистических элементов в койне может различаться в зависимости от района и планеты.
Угадал!
– Проще говоря, акценты и диалекты в огромном количестве. Поэтому для приличного человека стыдно не знать литературный язык. На него станут показывать пальцем, захоти подняться. А это возможно. Мы общество сословное, но и открытое. Иные дорастают с самых низов до высоких должностей. – Он сделал многозначительную паузу. Информация, безусловно, полезная. – Выкладывай слова, которые вчера запомнил.
Игорь послушно перечислил свой небогатый набор.
– Для начала запомни: за малым исключением заимствованных, слова следует произносить с ударением на предпоследнем слоге. В двусложных словах и именах ударение ставится на первом слоге. Повтори ещё раз свой список!
Игорь начал перечислять и уже на пятом слове заработал очень больно палкой по плечу.
– Продолжай, – небрежно сказал Ипатий и, когда, стиснув зубы, Игорь, не просившийся в ученики, начал перечислять, моментально двинул снова.
Игорь взвился с места, готовый бить. Только из этого ничего хорошего не вышло. Со своей палкой этот тип умел обращаться не хуже полицейского с резиновой дубинкой при разгоне демонстрации. Три удара – и Игорь, хрипя, валяется на полу, а наставник по части языков сидит в небрежной позе на крае стола и смотрит.
– Ну как, прочухался? Тогда садись на стул. Научись держать себя в руках и кланяться, – произнёс доминус абсолютно спокойным тоном. – Иначе плохо закончишь, и от петли никто не спасёт. Видел висельника? Смог бы коснуться прилюдно меня – отправился бы ему на замену. Тут и доброе отношение не поможет. Закон суров, но это закон. Пойми, парень, ты не у себя. В чужой монастырь со своим уставом не прутся. А что касается битья, то это самый действенный способ обучения. Здесь порют в школе и дома, взрослых и детей. Ввод мудрости через задницу очень способствует умению усваивать материал. И чтобы на будущее сомнений не было, я буду давать с утра два десятка слов. Назавтра их обязан знать. Если выучишь дополнительные, за каждое свыше урока – минус одна ошибка и не будет синяка. А теперь попробуй составить фразу. – Усмехнулся. – Склонения и падежи временно ошибками считаться не будут. Пока исправляю бесплатно…

Агон 3. Простые сложности

– На станцию! – сообщил Арсен, вручая бумагу с печатью.
Это был толстый, лысый и красномордый тип из канцелярии. Должность его называлась скриба и означала нечто вроде делопроизводителя. В штабе отвечал за материальное обеспечение и распределял, кому куда ехать, отчего в гараже пользовался известным уважением, несмотря на низкое звание докимоса.
Некоторые слова прямых аналогов не имели, и перевести их практически невозможно. Ближе всего – капрал или ефрейтор. Приходилось запоминать в таком виде.
– Готово? – требовательно спросил Игорь.
– Да, доминус! – счастливо отрапортовал Астрик.
Тут говорили именно так, без всяких «так точно».
– Грузовик к работе полностью готов! – В смысле уже на пару и можно выезжать, а всё от уровня масла до состояния колёс проверено и детали почищены.
Наставничество – не самый глупый обычай. Каждый механик обязан был обучить молодого ученика профессии. Игорь ещё недостаточно ориентировался в окружающем мире, но всё это очень напоминало средневековые цеховые правила. Три года в подмастерьях, затем сдача экзамена комиссии из нескольких посторонних специалистов. Наставник в неё входить не имел права. Если испытание проваливал, платишь штраф и ещё год ходишь в учениках. Некоторые всю жизнь в подмастерьях обретаются. Частенько испытуемому подсовывали заковыристые задания, именно с целью завалить. Всё же многочисленные конкуренты, сбивающие расценки, никому не требовались. Впрочем, пока работы хватало для всех, и затоваривания специалистами не наблюдалось.
Но в данном случае симбиоз был на удивление удачным. Астрик с самого начала просёк, насколько красивый шанс в виде ничего не понимающего чужака счастливо подвернулся, и сам себя назначил в помощники, забив на стандартную процедуру. Потом сам об этом рассказал, дав положенную клятву слушаться, но изначально проделал хитрый финт, всем и каждому рассказав, что уже принят на службу. Наставник на свои доходы содержит помощника. Это означает кормёжку, одежду и прочее на время обучения. Ученик после сдачи квалификационного экзамена должен отблагодарить бывшего мастера. Обычно в размере первой месячной зарплаты.
А пока годы идут, в обязанности хозяина входит обучение специальности, защита от кулаков и претензий посторонних. Со своей стороны мальчишка брал на себя бытовые заботы. Он бегал по его поручениям, стирал вещи, работал грузчиком, убирал помещение и многое другое. Например, обмывание новой работы состоялось за счёт Игоря, о чём он и не подозревал достаточно долго. Как и приобретение постельных принадлежностей, одежды не только для себя, но и шустрому пацану. Кроме того, гонорар той самой девице и угощение с покупками записаны в долг, в счёт будущих доходов. Женщина не являлась проституткой в прямом смысле, однако, по правилам хорошего тона, требовалось отблагодарить. Короче, всё это было проделано от его имени, но Астрик честно бился за каждую мелкую монету.
В чём-то он напоминал Игорю его самого. Мать Астрика умерла давно, отец служил на той самой базе десятником и погиб в какой-то стычке. Подробности до Игоря не дошли из-за малого словарного запаса, да он особо и не заморачивался. Случилось это пару лет назад и к его приключениям отношения не имело. Мальчишка остался при военных на правах помочь и принести. Такое случалось. Его не гнали, подкармливали, но до принятия в подразделение пришлось бы жить мальчиком на побегушках ещё не один год. Стать механиком не только престижнее, но и заметно денежнее солдатской лямки.
– Что слышно? – спросил Игорь, проезжая мимо в очередной раз марширующих по четыре в ряд новобранцев.
Зрелище насквозь привычное и давно не привлекало внимание. Муштровали их всерьёз и не зря.
– Левой! Левой! Левой! Раз-два! Раз-два! Левой!
При близком знакомстве армия оказалась вовсе не армией. Жизнь, как обычно, много сложнее привычных порядков. Здешние парни были букелларии, что опять же одним словом не перевести. Приблизительно – личная дружина. В данном случае того самого магистра Цеки. Это достаточно высокое звание, не меньше графа, хотя Ипатий уверял, что классического феодализма здесь нет. Отдельные признаки присутствуют, но есть черты и рабовладельческого, и капиталистического строя. Всё это смешение лишь путает. Любое общество развивается, в том числе и в общественных отношениях.
Здесь вообще было накручено всякого. Частенько, при запасе слов Игоря, невозможно разобраться в тонкостях. А может, и на Земле нечто такое имелось, он исторического факультета не заканчивал. Наёмниками, к примеру букеллариями, назвать нельзя, под определение не подходили, поскольку служили поколениями одному господину, набираемые на планете-«семёрке» из определённых племён тамошних охотников.
– Разговоры в строю!
В результате не только сознательно поддерживали жесточайшую дисциплину, но и присяга – не пустой звук. Речь уже идёт о чести и позоре на голову предков. Как распределялись подразделения, Игорь пока не понял, но покой их района охраняло помимо разнообразной стражи (ночной, речной, сельской) четыре друнга, то есть подразделения в шестьсот человек. На участок размером с весь Алтай не так и много. Их база находилась где-то в районе земного Барнаула, но это очень приблизительно. Здесь давали курс молодого бойца и затем разбрасывали по точкам. Ничего удивительного, что его сунули в подобное место. Постоянный контингент привык к мельканию новых лиц и не особо любопытен. А проходящие через часть и не вспомнят через неделю о случайном знакомстве.
– Доминус Ипатий опять о тебе расспрашивал, – доложил помощник.
Это было ожидаемо и не удивляло. Посвящённый Гермеса, при уточнении со временем некоторых подробностей, той ещё штучкой оказался. Звание не означало монашеского чина. Прекрасно жил в миру и занимался не молитвами с лингвистикой. Мерарх тайного слова по должности, то есть приравнивается к командиру полка. Фактически начальник особого отдела дружины. В переводе на привычные понятия – контрразведка. Выявление сомнительных и опасных лиц, следствие.
– А что я могу поведать? Ты ж не особо разговариваешь, а о твоих родителях он и так в курсе. Вот и делюсь, чем занимались. Туда поехали, здесь починили. Ну, ещё чему учишь. Чертёж он внимательно посмотрел и похвалил.
Когда Игорь смог начать объясняться, Астрик тут же честно доложил о подобных беседах. Парнишка умный и прекрасно соображает. Не стучать нельзя, зато можно предупредить прямого начальника о действиях. Тот уж сам решит, когда можно сообщать, а когда надо помалкивать. А то ведь вылезет рано или поздно стукачество, и Игорь подляну устроит. В принципе никто же не проверяет, чему и как он учит. Может вообще кроме катания квадратного груза и стирания носков ничего не доверять. И три года будешь пахать как миленький, не имея возможности уйти. Нарушающих соглашение об ученичестве считают беглыми и очень не любят. Никто не заставлял, и отсутствие бумаг – ерунда. Свидетелей хватает. А ведь попадаются мастера, ещё и распускающие руки не по делу. Жаловаться некому. В своём праве. Какие потом экзамены и получение диплома механика…
Машину подкинуло на очередном булыжнике.
– Мать твою! – машинально ругнулся Игорь и поймал заинтересованный взгляд Астрика.
Тот всё пытался сопоставить иногда вырывающиеся выражения со знакомыми и вычислить племя начальника. Парнишка – настоящий полиглот, свободно объяснялся на восьми языках. Сколько знал плохо, не ясно, но точно мог переговорить с любым. Многие из тех, кто ему встречался, услышав родную речь, готовы были помочь сироте, а тот и пользовался, хитрюга.
Знаменитые римские дороги оказались при близком знакомстве отнюдь не такой замечательной вещью, как вещалось в Интернете. Конечно, строили капитально. Сначала на землю укладывали крупные камни, потом их пересыпали песком, сверху полотно покрывали мелким гравием. Ещё продольную ось дороги делали чуть выше, чем обочины. Таким образом во время дождя вода стекала в придорожные канавы, а сама поверхность размокала не так сильно. Вот только поверху возле населённых пунктов выкладывали булыжниками. Можно себе представить, как трясёт.
Привычный асфальт, может, где-то и существует, однако в иных краях. А дорога, хоть и построена по единому плану, частенько состоит из участков разного качества. Всё зависит от населённости местности. Где людей мало, поддерживать её в приличном состоянии никто не заинтересован. Денег не выделяют, заставляя жителей отрабатывать определённые дни. Ремонт, хотя и не часто, всё же делать приходилось. Понятно, как совершался, из-под палки. К счастью, на рыдване Игоря носиться с бешеной скоростью всё одно невозможно, и здешняя трасса из приличных.
Для аборигенов и ползущая под тридцать километров в час телега без лошадей, перевозящая двести модиев, то есть почти две тонны, великое достижение, а водитель равен четвертьбогу. Он может поплёвывать свысока на остающихся за спиной пешеходов и повозки. А если лошади пугаются шума и скорости, то не его вина. На полубога Игорь не тянет, на это разве настоящие инженеры в хламидах с чёрной полосой по краю могут претендовать. Кастовости нет, однако сословные различия достаточно чёткие.
Люди не мыслят себя без принадлежности к определённой группе и при представлении обязательно подчёркивают, общаясь с равным. Те же шофёры-механики имеют три ранга в зависимости от квалификации. Опять же, подтверждается практическим экзаменом и дипломом с печатями. Значит, и иерархия с уважением разная в соответствующей среде. Но для чужих одеваются определённым образом. Совсем не зря.
Есфимата, одежда для ромеев, несла множество смыслов. По костюму, качеству, цвету определялись род занятий, достаток, общественный и религиозный статус и даже политические пристрастия его обладателя. Встречный сразу видит, с кем имеет дело и требуется ли шапку ломать. Скажем, красный цвет обязательно присутствует у вояк. Обычно пояс, если не в форме. Или шляпа соответствующего колера. А то оба признака вместе. Чёрный – у техников. Зелёный – у ремесленников и так далее.
Езды тут всего минут десять. Товарняк ещё не прибыл. Да-да, раз уж XIX век, куда без чуда промышленной революции. Пыхтит и по рельсам бегает. Проверить, насколько здешние отличаются от земных, Игорь при всём желании не смог бы. И никогда не видел реально паровоза, и никто не позволит изучать без приказа сверху. Железнодорожники получали очень приличные деньги и абсолютно не стремились пускать в свою вотчину посторонних. Судя по некоторым наблюдениям, они тоже были цехом, и во многом семейным, с передачей знаний по наследству. Конечно, новые и более мощные модели паровозов появлялись, но в целом слишком много надо построить железных дорог по куче миров. Сеть в этом мире достаточно редкая, и идёт постоянная борьба между группировками, в каком направлении строить очередную ветку. Это сулит огромные доходы и развитие расположенных вдоль рельсов территорий. Опять же прибыль для местных жителей и владельцев земли. Мало иметь серебряные рудники, с них ещё и вывезти металл важно. И пути тянули в первую очередь в такие места.
– Опять задерживается, – без особого огорчения сообщил Астрик.
Для него истина в пословице «Солдат спит – служба идёт». Ждём груз. День выдался солнечный и тёплый, хотя осень уже вступила в свои права. Можно и подремать, не замёрзнешь.
С временами года у Игоря были сложности. Календарь совсем другой. Новый год – с первого дня весны, причём март посвящён Марсу – богу войны, и вряд ли случайно. Следующие месяцы названы без затей – по числам: первый, второй, третий и так далее, но с привычными не совпадают, добавляя проблем в голове. Иногда, для пущей путаницы Игоря, именуются по богам. Количество дней в месяце тоже не совсем совпадало: были двадцать девять или тридцать, но не тридцать один и не двадцать восемь. Но ещё и три летоисчисления: от основания Рима, от Первой династии и по олимпиадам. Привязать к нормальным датам он так и не смог. Может, историку это удалось бы, но здесь Христос родиться не изволил. Или его последователей многобожники на кресты отправили.
– Сиди тут, – показал Игорь. – Пройдусь.
Астрик без всякой почтительности ухмыльнулся. Он прекрасно знал куда и зачем. К тому же давно усвоил, что наставник без причины не бьёт, да и по делу – без злобы, а для порядка. Подзатыльники на фоне неоднократных прежних побоев были практически лаской. Отношение он ценил и старался по полной. И в учёбе, и в труде. Напоминать о стирке или изничтожении насекомых не требовалось. А клопов с тараканами в казарме хватало, и местные не особо обращали внимание на живность.
В городке жило несколько тысяч человек, и добрая половина имела отношение к добыче меди и серебра. Не обязательно шахтёры. Плавильщики, всевозможные сопутствующие цеха, изготавливающие посуду и много другое. На станции к приходу пассажирского поезда всегда появлялись зеваки. В данном случае ожидался товарняк, и на перроне было почти пусто, только парочка скучающих подростков. Зато почта работает бесперебойно. Потянув на себя дверь, Игорь проскользнул в неё и едва не получил по спине, когда увлекаемая противовесом дверь моментально захлопнулась за ним.
– Хайре, – вежливо поздоровался он.
– Василиса, Ингвар пришёл, – сообщила басом дебелая тётка-начальница, будто вторая работница была слепа.
Молодая женщина мило покраснела и встала. Маленькая брюнеточка с синими глазами и прямым носом, аккуратно одетая: белая блузка, носки и сандалии, тёмная юбка. Игорь подозревал – это униформа государственных служащих. Начальница, наверное, тоже в форме, ведь это единственное виденное Игорем официальное государственное учреждение. Здесь личные земли рода Рубриев.
Для женщин в мире ромеев работы было не так уж много. Уличные торговки, прачки или проститутки не в счёт. Иногда деньги требовались и более высокорожденным. Почта и находящийся в ней телеграф в данном отношении оказались удивительно прогрессивными. Общеимперские учреждения, заинтересованные экономить, охотно брали на работу получивших образование девиц. Им можно было платить меньше, а требовать больше, чем с мужчин. К тому же писали они обычно красивым почерком и были старательны и трудолюбивы. Право, девушке в стеснённых обстоятельствах из хорошей семьи не в шахте же работать. А тут чистая работа с восьми до двадцати. Учёба в школе не просто полезна, но в итоге и выгодна.
На почту Игорь заходил неоднократно, привозя какие-то пакеты и сдавая их по описи. Симпатичная девушка быстро просекла его затруднения. Сказать нечто внятное или прочесть на первых порах он был не способен. Совал послания в руки и платил из выданных ему денег, получая расписку. В штабе прекрасно знали стоимость отправлений и выдавали точно. На всякий случай Игорь таскал в первые дни с собой Астрика. Потом усвоил основные правила, да и Василиса говорила вежливо и разборчиво, не пытаясь послать, когда чего-то не доходило, и повторяя простыми словами. Теперь уже Игорь сам был в курсе необходимого. И при отсутствии посетителей в конторе, что случалось частенько, даже пытался поддерживать разговор.
– Сделал, – сказал Игорь с оттенком гордости, показывая тяжёлый свёрток.
Позавчера девушка пожаловалась, что в надежде подработать приобрела пишущую машинку за добрую сотню ренсов. Немалая сумма для её бюджета. А в результате не работает. Самое забавное, Игорь вообще не понял, о чём речь, уловив исключительно «механизмус». Не приходилось прежде с такими вещами здесь сталкиваться. Любые бумаги писали от руки, хотя печатные книги имелись. Издалека пару раз видел. Зато моментально предложил свои услуги. Уж больно девушка приятна во всех отношениях. И внешне, и по обхождению. Всегда вежлива и готова помочь деревенскому вахлаку в его лице или древней бабуле, отправляющей родственникам письмо.
– Давай донесу до дома, – предложил Игорь, надеясь, что она не примет это за некий намёк.
– Иди, – разрешила старшая. – Долго не задерживайся.
– Было сложно? – спросила девушка уже на улице.
– Нет, – честно ответил Игорь.
Иногда тупость аборигенов его обескураживала. Лошадь седлать они умели, а шестерёнку на правильное место поставить – разума не хватает. Ладно выточить, но просто вернуть на место? Всё же средневековые думают иначе. Стратиота от сохи приходится заставлять буквально зубрить сборку-разборку винтовки. Правда, попадались среди новобранцев и сообразительные, быстро растущие в чинах. А второе поколение, их дети, уже училось в школах при гарнизонах и обладало несколько более широкими взглядами. Если подумать, ничего удивительного. На Земле тоже нельзя было взять мужика из деревни и сразу доверить ему работу со сложной техникой. А в этом мире половина живёт в Античности со всеми её «прелестями» в виде рабовладения и телесных наказаний, а вторая половина только вчера увидела рельсы. Слой техников-механиков ничтожный. Возможно, здесь просто глухая дыра, всё ж Алтай от метрополии достаточно далеко.
– Видел прежде таковский механизм.
– Такой, а не таковский, – машинально скорректировала девушка.
Когда-то Игорь сам попросил поправлять его. Всё приятней, чем получать палкой от Ипатия.
– Такой, – повторил он послушно, – механизм. Немного иначе устроение, а в целом ничего сложного.
Он хотел сказать, что в валяющейся у него на чердаке в детстве электрической машинке имелся валик. В здешней же стояла полукруглая рельефная пластина. Её можно было легко сменить и печатать иным шрифтом. Но малый запас слов не позволял нормально объяснить. Вот как на ромейском будет «валик»? Показать-то, чтобы спросить, нечего. Тем не менее выглядеть дурачком очень не хотелось, и Игорь выдал заранее тщательно подготовленную речь:
– Очень удобная вещь. Научиться писать может каждый, но не все могут писать быстро и в то же время чётко, разборчиво и красиво. Деловые документы или рукописи одинаковыми буквами должны иметь спрос.
– Вот и я надеюсь, – кивнула девушка. – В заводской конторе постоянно пишут массу бумаг, а с определённой сноровкой можно под диктовку печатать. Немного потренироваться… Ой, – вспомнила, – а сколько я тебе должна?
– Да ничего, – гордо отказался Игорь. – Ерунда там исправлена.
Пружина треснула. Найти подходящую – не такое лёгкое дело. Но это же почти армия! Игорь спросил у Фитца и по его наводке поставил кладовщику пиво. Обошлось в сущую ерунду. С этим делом в гараже было странно. Существовали свои неписаные правила. Никто не требовал обращаться с формальным приветствием или именовать господином, будучи старшим по рангу. Естественно, помощников это не касалось, они обязаны приветствовать первыми. Тем не менее, если идёшь к кому-нибудь за советом или помощью, положено угостить табаком в качестве подношения. Если нечто сложное, поставить пиво. Имелась даже специальная доска, где отмечали мелом, кто кому должен. Для Игоря это было дико.
Хватало и другого. Никто не садился за руль в спецовке. Для рейса переодевались. Оба механика пользовались своим личным инструментом, хранившимся под замком в специальных ящичках, и не делились им. В гараже, при необходимости, частенько брали гораздо худший, общий. Если уж давали свой – изволь поставить пиво. Никто не чурался подработать на стороне, чинить из казённых материалов неизвестно чьи вещи в рабочее время или на маршруте прихватить нечто плохо лежащее. Зато в самом гараже ничего не пропадало. Потерянные монеты и то выкладывались на станок.
– Так неудобно, – растерялась Василиса.
– Ты помогала просто так, почему я не могу?
– Благослови тебя Исида, – поцеловала она Игоря в щёку.
Это было приятно и неожиданно. Напрашивалось продолжение, но тут завыл гудок приближающегося поезда, невольно заставив с досадой поморщиться.
– Тебе надо бежать?
– До дома донесу, – твёрдо сказал Игорь.
На станцию он примчался вовремя, успев показать работоспособность машинки. Всё-таки не электрическая, и приходится с силой стучать по клавишам, но идею улучшения отложил на будущее, вдруг пригодится. Всё лучше, чем модернизировать оружие.
Эшелон с углем шёл напрямую по ветке на завод, а останавливающиеся на станции – по другому пути. Игоря интересовал конкретный груз, и, ориентируясь на Астрика, он подошёл к самому началу работ. С помощником ему всё же крупно повезло. Тот ко всему ещё оказался грамотным, что далеко не распространённое явление. То есть первоначально накладные и дорожные вручались небрежным жестом пацану, и тот проверял правильность или подсказывал маршрут. Что-что, а окрестности Астрик знал прекрасно.
Теперь уже стало легче. Хотя до свободной беседы далеко, но через два с лишним месяца Игорь уже знал почти тысячу слов. Стимул в виде палки прекрасно помогал. Фактически всерьёз больше не получал, хотя порой было совсем непросто. Но когда вокруг трындят на койне, и есть собственный переводчик, и Ипатий даже расщедрился на нечто вроде рукописного разговорника, невольно движешься вперёд. Даже читать научился по слогам. Всё же в основе нечто смутно знакомое. Половина букв совсем иная, но уже есть от чего отталкиваться. Слава богам, обычно – как слышится, так и пишется. Общий язык достаточно прост, и практически все слова заимствованы.
– Требуется подвести грузовик, доминус, – вежливо сообщил Астрик.
Он и сам сумел бы, получив достаточные навыки на поприще ученика, но за занятие шофёрского сиденья без разрешения крепко получил бы по шее. Не потому, что Игорь берёг должность, но существуют твёрдые правила. Пока не сдашь экзамен, водить разрешено исключительно под присмотром или без посторонних. Тут ещё и престиж. Нечего за руль пускать молокососа. Так что, продемонстрировав чудеса подкатывания задним ходом, а специальной передачи не имеется, и без определённого опыта чёрта с два сумеешь, Игорь встал у машины, наблюдая. Ящики таскали грузчики. В кузове тяжко трудился Астрик, а он, согласно роли, лишь пересчитывал. Сегодня нет большого ассортимента, и не запутаешься в надписях. Однажды вышла неприятность и пришлось кладовщику, специально вернувшись, в глаз засветить. Сейчас главное – калибр правильный сверять по надписям, чтоб не подсунули старьё. Обычные патроны для винтовок, а окажись внутри нечто иное – не его вина. Похоже, скоро ожидаются стрельбы, и заранее пополняют запас на складе. Иногда выводы можно сделать и по таким фактам. Армейскому разведчику в полосе фронта пригодилось бы, а ему зачем?
Когда кузов забили полностью и закорючка на документе была поставлена, Игорь уже в машине спросил Астрика:
– Почему Исида важнее Геры или Юноны?
Нечто такое давно его тревожило, только сформулировать не мог. Многие женщины клялись именно Исидой.
– Популярнее, – поправил мальчишка. – Греческие боги, как и простые смертные, подчиняются велениям судьбы.
Будущее предопределено, «перевёл» для себя Игорь.
– Римские торгаши. Ты даёшь мне взамен на то, что даю я. Понимаешь?
– Да.
– А Исида может заступиться и изменить твою жизнь. Надо искренне просить.
Хм… прообраз Девы Марии? Покайся и простятся грехи твои? И так невозможно разобраться, кто за что отвечает. Богов десятки, часть – с разными именами, но аналоги другие, отвечают за конкретные действия. Надо в этом с детства вариться, чтобы отличать ипостаси и помнить, кого как зовут.
– А что странного? Ты же тоже не в Зевса или Януса, а в Митру веришь, он для мужчин практически то же, что Исида для женщин.
«Я верю в Митру? – поразился Игорь. – А это с чего вдруг?»

Агон 4. Аристократы

Магистр Савелий Рубрий Цека понял, что в четвёртый раз бессмысленно просматривает одну и ту же страницу в книге, и раздражённо отшвырнул сборник трагедий модного драматурга Эпидокла в угол купе.
– А я думал, на сколько тебя хватит, – не особо удивился Сергий, сидящий напротив за столом, наполняя чашу красным вином с «первого» мира.
На самом деле оба особой разницы во вкусе не замечали, несмотря на то что магистр получил соответствующее образование по данной части. Ничуть не лучше привычных столовых сортов. Но положение обязывает изображать восхищение метрополией и её товарами. Покупать продукцию в дальних мирах могли позволить себе немногие, и Савелий, точнее, его управляющий, постоянно держал для знатных гостей запас. То, что его командующий, а по родству дядька, предпочитающий крепкий джин или пиво, сейчас делал, говорило о том, что и он не спокоен. В таких случаях старый друг и воспитатель пил согласно этикету, разбавляя два к трём и забывая старые стратиотские привычки.
– Что сделано, то сделано. Жалеть поздно.
– Это было единственно правильное решение.
– Которое может выйти боком, и всерьёз.
– Хватит!
– Как скажешь, Савелий, – послушно согласился старый вояка, со стуком ставя опустевшую чашу. – Моё дело война, думать не положено.
Младший посмотрел на собеседника внимательно и впервые задумался о его роли в своей жизни. Фактически тот заменил ему отца, подбирая учителей, воспитывая, управляя охраной и помогая стать бойцом. Наверное, просто не умел иначе. С детства хотел вырасти воякой и стал им, пройдя путь от обычного стратиота до стратига провинции. И здесь всё было честно, никакой протекции. Долгое время никто и не подозревал, что сын негритянки может приходиться магистру Цеке родичем. Своими усилиями сделал карьеру, а не из уважения к предкам. А потом дедуля призвал заслуженного стратига во дворец и поручил воспитать будущего наследника, не слишком довольного внезапным окончанием вольного существования. То есть это Савелий задним числом понимал, что на него сделали ставку, обходя других претендентов.
Отец разве что по бумагам числился следующим магистром провинции, но никогда делами не занимался, и, не задержись дедуля от спуска в Аид до совершеннолетия внука, могли бы на трон пропихнуть другого. Отец погиб достаточно рано, и не совершая героических подвигов, а сверзившись с коня в пьяном виде во время охоты. Тогда говорили разное, как обычно, сваливали на происки врагов и родственников, желание устранить потенциального конкурента на высокое кресло. Когда наследник подрос, то всерьёз заинтересовался и проверил старые доклады, а также поговорил с разными людьми. Судя по всему, талантами отец не блистал и предпочитал проводить время в гулянках и азартных играх. В каком-то смысле мальчику повезло, что наставник оказался иного поля ягода. Внушил понятие о долге и правильном поведении.
– Может, оно и лучше было бы, не умей ты действительно соображать, – ухмыльнулся Сергий с подколкой. – Вырос бы я нормальным и не думал бы о полезности того или иного действия для Империи.
В дверь постучали, и после разрешения войти нарисовался начальник личного поезда. И хотя в нём было всего шесть вагонов, должность у него ответственная. Любые проколы, как неправильное размещение взвода телохранителей, так и отсутствие закуски для магистра, смерти подобны. Достаточно вспомнить историю с освещением. Что же – в эшелоне такого уровня используют свечи? И под аккумуляторы пришлось переделывать планировку, запихивая их под диван. Изначально предполагали разместить под вагоном, но это оказалось невозможно, слишком тяжёлые, что приводило к тряске. А в поезде почти двести ламп, и они должны постоянно быть в готовности!
– Через пять минут отправляемся, доминус.
– Давно пора, – пробурчал Сергий, поднимаясь во весь рост, составляющий пять локтей, и потягиваясь. Мускулы рельефно выделились на теле.
Конечно, Савелий никогда не был задохликом, занимаясь упражнениями в гимнасии и после окончания учёбы. Даже сейчас не забывал поддерживать форму, но в глубине души завидовал могучим статям старого уже человека. Тому под семьдесят, а бодр и силён, как тридцатилетний. Магистр подозревал, что в его возрасте будет старой развалиной. А ведь в отличие от Сергия сроду не бегал по лесам, не имеет ранений и не подыхал от чумы в диких восточных степях. Только по седине и морщинам того можно понять – далеко не мальчик. Может, всё же древняя кровь сказывается?
– Нам дали зелёный свет.
– Посмели бы не дать, – пробурчал Сергий.
Личный поезд магистра, даже последнего мира, всё же имел приоритет при переходе в межпланетные врата Януса. Правда, они работали не круглосуточно, а по определённому графику, и даже привилегированным пассажирам иногда приходилось ждать на запасных путях. Однако сейчас происходило нечто экстраординарное. Поезд вопреки всем правилам держали на стоянке. И не только их.
– В чём причина задержки?
– Не могу знать, – бодро доложил начальник поезда. – Молчат. Всё с этой стороны наводнено армейскими, – сказал и так известное. Это и было странно. Явно не по их поводу, иначе давно явились бы взять под арест. – Через час будем на месте.
– Благодарю. Свободен.
Сложность «Ромаион василейя» в том, что наличие цепочки планет, связанных вратами Януса, делало карты многомерными, а маршруты товаров и людей частенько запутанными. Проще было, особенно жителям новых миров, отправиться в чужие миры и там доехать до нужной точки, чем перемещаться по собственным дорогам. Для координации перевозок явно не хватало компьютеров с их быстродействием, но это пока только красивые мечты о ближайшем будущем. Хватает и более насущных проблем. Модель, показывающая провинцию в полном разрезе, находится у Савелия во дворце, достаточно большая редкость. Обычно специалисты были в курсе транспортного движения в одном-двух соседних мирах, не больше. Если в его тридцать первом мире-планете большинство железных дорог однопутные и который год о расширении сети речи не идёт, то ближе к метрополии есть масса вариантов быстрой переброски грузов, и провинциалы абсолютно не заинтересованы делиться получаемыми за счёт перевозок доходами с новыми планетами. Поэтому логистики в немалой цене и обычно свои деньги отрабатывали с лихвой.
Поезд дёрнулся, и за окнами всё быстрее замелькали столбы. Магистр уже протянул руку, чтобы позвонить и вызвать слугу переодеться, но тут по коридору прозвучали быстрые шаги. Дверь распахнулась без обычного стука. Обычно начальник подразделения БР, безопасности руководства, Иоанн Руфин так себя не вёл. Очень выдержанный, вежливый и полезный сотрудник. Свои люди у него имелись не только в каждом учреждении, ведомстве, армии и страже в самых отдалённых местах провинции родного мира, но и в соседних, а главное – в метрополии. Особенно старательно он внедрял агентов в конкурирующие силовые ведомства.
– Прошу простить, мой господин, – поклонился Иоанн. – Буквально пару минут назад я получил важнейшее известие, и, полагаю, оно не терпит задержки.
Иоанн был один из немногих, кому Савелий доверял и кто был в курсе недавней эскапады с посещением новой Земли, будучи категорически против этого. К сожалению, количество способных отправиться нелегально в чужой мир и не спалиться там на третьем шаге и на втором слове в его окружении равно двум. То есть при необходимости можно набрать и больше, однако нет гарантии их молчания. Пришлось бы устранять достаточно известные фигуры, работая на опережение. Всё это крайне опасно, и чем меньше человек в курсе, тем лучше. А если совсем честно, хотелось вновь почувствовать себя обычным человеком, как в молодости, и слегка отдохнуть. Однажды всё чуть не закончилось полным провалом с тяжелейшими последствиями. Нет, Цека больше в такие игры баловаться не станет. Он уцелел абсолютно случайно, и лишь благодаря Ипатию и постороннему Ингвару-Игорю акция осталась тайной. По крайней мере, так он думал, пока не получил вызов в Анатоликаполис на аудиенцию к президу (главе) Юнию Тицинию.
– Говори, – чувствуя холодок в спине, разрешил Савелий.
– Подробностей пока нет, но позавчера Кирилл Фага, копьеносец презида, – то есть один из приближённых – титул был скорее почётный для отвечающего за охрану самого Юния Тициния, – поднял мятеж. Дворец был захвачен.
Савелий невольно подался вперёд.
– По предварительным данным, среди заговорщиков присутствовали командиры гвардии и дворцовой разведки. Валерий, – это был сын презида, пятидесятисемилетний наследник, – отреагировал с похвальной быстротой, подняв гарнизон. Пока бунтовщики пытались выбить из Юния подтверждение своих полномочий, он атаковал дворец. Похоже, наличествует куча трупов.
– Неудивительно, что дороги Януса были перекрыты и нагнали солдатню. Странно, блокаду сняли так быстро, – пробормотал Сергий.
– Юний жив? – сурово спросил Савелий.
– Пока не ясно, – извиняющимся тоном ответил Иоанн. – Официально – да. Но я на месте сына удавил бы и списал всё на негодяев-смутьянов.
– Положа руку на сердце, неизвестно, какой из вариантов лучше для нас, – буркнул магистр. – Кто такой этот Фага?
– С ходу много не скажу. Учился на «девятке». Считался лояльным и говорил приятное начальству. Ничего конкретного, к сожалению. Второй ряд бюрократии из лично отобранных Юнием не за наличие предков, а по лояльности и за талант. Они тянут за титулованных министров воз забот. Такие должны быть преданными до смерти, поднявшись из канавы к вершинам власти и в перспективе имея возможность сделать прекрасную карьеру.
– Наш старый презид крупно ошибся с назначением.
– Или кто-то опасался, что с его смертью Валерий начнёт перестановки, и решил сыграть на опережение.
– Полагаешь, ниточки идут наверх?
– Ну, не демократию же решили внедрять в провинции! Тут и Царь царей проснётся и пригонит десяток-другой легионов наводить порядок.
– Иоанн! – потребовал его магистр.
– Развелось нынче реформаторов, прости, мой господин. «Девятка» и «тридцать вторая» генерируют массу сомнительных идей. Фага мог и набраться при учёбе какой-то сомнительной идеологии. Пусть не голосованием, подходящим разве для мелких полисов, но крестьянину необходимо дать землю, проводить индустриализацию, отменить привилегии и прочее.
– Чем плохо? – недовольно спросил Савелий. – Где бывает прогресс без изменений.
– Как проводить курс реформ так, чтобы здание не рухнуло? Способен ли кто-либо задать себе этот вопрос? К тому же, вступив на путь развития, трудно одновременно решать и проблему, как накормить всех: откуда взять средства на это? Развитие – это не одно удовольствие и непременно ударит по немалой части населения. Ведь кто пойдёт на завод, если есть собственное поле и оно его кормит? Уж я-то видел, в каких условиях работают в «девятке». Простите, доминус, – сказал после паузы Иоанн.
Хозяин у него тоже жаждал прогресса для государства и мог обидеться на сказанное сгоряча.
– Перестань, – поморщился Савелий. – Если близкие будут говорить исключительно приятное, кто ж правду скажет. Ты не только имеешь права на мнение, но и удобный объект оттачивать аргументы для спора. Оставим это. Сейчас всё равно ничего на ходу выяснить не удастся, и политического расклада мы не знаем. Будем вести себя как обычно…
Поезд пришёл согласно расписанию. Прямо на перроне их ждали машины с бензиновыми двигателями из резиденции патрона Алтая, присланные несмотря на всё происходящее. Мятежи сами по себе (не в первый раз в истории случаются), а этикет соблюдать положено. Магистр «тридцать первой» провинции – невеликая шишка, однако ректор-управляющий церемониалом свои обязанности не забывал. Правда, сама встреча несколько скомкана, без стандартного парадного оркестра и почётного караула. Зато подали высокопоставленному гостю «мерседес» из импортированных, отличающихся от местных моделей, как орёл от утки.
На огромной станции, отделанной мрамором и освещённой электрическими лампами, практически никого не было, как и на улицах. Город точно вымер, люди встречались крайне редко, и только вооружённые патрули торчали на каждом перекрёстке, провожая взглядами кортеж. Напряжение буквально висело в воздухе, и несколько мотоциклистов в форме личной гвардии главы рода, а также пара грузовиков с людьми Валерия спокойствия не добавляли. Напрямую дядя приказ по закону отдать не имел права, фактически, будучи главой рода, имел достаточно власти, чтобы убрать любого из магистров Алтая.
У парадного входа во дворец их встретили соответствующим образом – с поклонами и ловким разделением. Охрана отправилась в казармы, прислуга – в соответствующее крыло огромного здания, а навстречу Савелию вышел лично патрон с широкой улыбкой и распростёртыми объятиями.
– Хайре, дядя! – воскликнул гость, идя навстречу.
На самом деле родство было очень дальнее и запутанное, а в возрасте всего год разницы. Хотя все владельцы Алтаев и магистратов в их пределах принадлежали к одному роду, ошибиться в их семейных связях было легко. Все давным-давно переженились между собой и с другими известными родами. Иные ветви вымерли или обнищали и уже не котировались на рынке невест. Не зря ещё в детстве всех заставляли зубрить генеалогическое древо до седьмого колена, а матери тщательно проверяли имущественное положение потенциальных женихов и невест.
– И тебе счастья, Савелий – обнимая, поприветствовал патрон.
Уже неплохо. В таких случаях ничего спроста не говорится, и если гость подчёркивал родство согласно правилам поведения, то хозяину достаточно прилюдно назвать племянника по имени, так обозначив близость.
– Как дела?
– Полный отчёт будет немедленно предоставлен.
– Пристало ли благородным людям по этому поводу волноваться? – отмахнулся небрежно патрон. – Пусть передадут модератору.
Не следит он за правильной физической формой, а зря. Погрузнел за последние годы, отрастил изрядное брюшко старый приятель. Так, наверное, правильно будет назвать. Друзьями они никогда не были, слишком различно положение. Но интересы общие имели и неплохо прежде ладили. Основная проблема – они слишком далеко друг от друга находятся, и неизвестно, остаются ли в силе прежние договоренности. Директор фирмы не всегда советуется с заместителем, принимая решения. Если нечто изменилось на верхнем уровне и прежний доверенный человек стремительно скользит по наклонной, прямо убивать соратника не станут, достаточно опасно, но из ключевой фигуры бывший личный помощник легко станет пешкой на периферии.
– Здоровы ли жена и сын, вот что важно!
– Благодарю, Децим, – переходя тоже на личное имя, чтобы показать близость, ответил Савелий. – Хвала богам, всё у них прекрасно.
– А мои конкубины всё девчонок рожают… – При этом у него в интонации прорвалось нечто выстраданное, единственный официальный сын умер в младенчестве, а его мать на этой почве слегка помешалась. Целыми днями сидела и смотрела в пустоту, иногда вполне разумно беседуя, но чаще обращаться к ней было бессмысленно. Ещё один, незаконнорожденный сын, о чём вслух не говорили, урод с горбом. Жениться снова патрон не хотел, хотя на него и давили… Тут он вернулся к прежнему, радостному тону: – Пройдём поговорим за чашей вина! – и, повернувшись, не оглядываясь пошёл в дом.
Пришлось его почти бегом догонять, уж очень это неожиданно вышло. Отвык Савелий от нравов малой столицы. Обычно у него спрашивали разрешения удалиться, и никто никогда не вёл себя столь бесцеремонно.
– Зачем меня вызвал? – спросил на ходу.
Свита, как положено, приотстала и слышать не могла, а иные разговоры лучше вести не в привычных местах. Меньше шансов на подслушивание. И не обязательно должны присутствовать уши. Уж он-то представлял себе возможности последней Земли и куда могла пойти иная техника.
– Не догадываешься?
– Получилось?
– Служба дальнего поиска вляпалась по полной, – сказал Децим с удовольствием. – Всю сеть накрыли и на нескольких складах взяли буквально тонны наркотиков. Похоже, слежка шла давно, и… – он многозначительно подмигнул, – забрали очень многих.
«Ну, хоть не зря старался, сдавая организацию, – подумал Савелий. – Чуть не погорел, но патрону об этом знать не обязательно. Главное, получен нужный результат. Пусть остаётся в уверенности, что среди поисковиков были его агенты. Нелегальные врата Януса так и останутся маленьким личным секретом, как и возможное дальнейшее их использование. Когда количество порталов, оборудования и специалистов по его обслуживанию растёт сотни лет, ничего удивительного в появлении отступников из спецов. Сициниев казнили, а технология с полным описанием методики досталась дедуле. Подозреваю, не он первый и не он последний. Не зря на меня вышли те неприятные ребята, заставив прикрыть лавочку. Похоже, жрецы Януса умеют отслеживать работу врат. Долго держать их включёнными нельзя. И на одном месте постоянно находиться тоже».
– Пришлось нашим доблестным, – сказано с явной иронией, – разведчикам нескольких человек с той стороны положить и срочно, обрывая концы, уходить домой. Врата Януса запечатаны. – Вот сейчас слышалось неприкрытое торжество.
Децим возглавлял промышленность в Совете сенаторов провинции Имаус и давно пытался перенаправить финансовые потоки и секретные проекты на себя. Теперь у него есть не только желание, но и возможности.
Чем можно торговать на той стороне, получая технику, технологии и просто предметы роскоши? Золото с брильянтами тоннами сдавать достаточно сложно. Протянуть трубу от нефтяной скважины – слишком заметно и опасно. А больше ничего, кроме рабов и порталов, предложить нельзя. Первое – глупо, второе – запрещено, и никто на это не пойдёт. И как работать с туземцами, не имея денег, если даже подделать туземные купюры с их степенями защиты не получается? Ну, конечно, наркотики. Опиум, марихуана, героин, псилоцибин. Объём малый, цена высокая. Создавать группировку, уничтожая конкурентов, пришлось долго и осторожно. А теперь вся тщательно налаженная линия благодаря их действиям провалилась. Политика…
– При разработке новой схемы будут учтены и мои интересы, – без всякой вопросительной интонации сказал Савелий.
Это входило в предварительное соглашение. Если рисковать, то не просто так. Любой портал существует не сам по себе. К нему ведёт разветвлённая сеть железных дорог, ведь подготовка к вторжению требует переброски огромной массы грузов и войск. Людей надо кормить, обувать и обслуживать. Вкладываются огромные средства провинции и центра в развитие. Плюс дополнительные пути на уже освоенные планеты, промышленная база – паровозы и станки из плесени не рождаются. Всё это непременно даст мощный толчок его территории.
– Я дал слово и не собираюсь его нарушать, однако не всё зависит от меня.
– Василевс вмешается в такой вопрос? – с сомнением спросил Савелий.
Он не помнил подобного рода прецедентов и заподозрил отговорку. Есть определённая традиция экспансии, а местные точки переходов и вторжений определялись территориальными властями из собственных планов и соображений. Царь царей давно превратился из властвующей в духовную фигуру и ни на что в провинциях не влияет, удовлетворяясь небольшим процентом с налогов.
– Не изображай наивность. Это будет решать презид. Проблема в недавнем мятеже. Старик бы не стал вмешиваться, но сейчас здесь происходит нечто странное. Сначала казнили добрую сотню человек разного ранга из Службы дальнего поиска. Столица не вмешалась. Василевс тихо спит, а не жаловаться не могли. Тронуть жрецов Януса – на моей памяти это впервые. Поверь, историю я знаю отлично. Арест возможен исключительно с санкции понтифика провинции, а тот отбыл по вызову в Византийский дворец ещё до начала событий и не вернулся. Такое впечатление, что неудача на той стороне и происходящее изначально не связаны. Провал используется в качестве предлога. Хуже всего, не понимаю, что за варево кипит и не сорвёт ли крышку?
– Соседи?
– Прелесть нашего расположения, в отличие от провинции Иберии, Галлии или центра, в невозможности угрозы. Достаточно взорвать железные дороги на Имаус. Не так много веток существует.
– Планы обороны разработали давно и ни для кого секретом не являются. Одна взятая провинция, разрывающая связность, – и можно бесконечно перебрасывать войска.
Собеседник изобразил преувеличенное внимание. В глазах прыгали смешинки. Подобного рода идеи неоднократно проверялись на практике, и ничего хорошего из этого не выходило. Подгадить врагу экономически, разрывая товарный поток, – прекрасно. Удержать – практически нереально. Во время династических войн неоднократно случалось захватить один из миров. Обычно получался стратегический тупик с последующей атакой из вновь открытых врат Януса. Отследить и заранее выяснить, откуда начнётся наступление в захваченном мире, невозможно. Не зря дальние провинции уже давно воевали лишь в вертикальном направлении, да и ближние уже лет двести прекратили бесконечную свару. Для экспансии есть иные миры с их богатствами. Ну, по мелочи стабильно соперникам гадили, но тут уже как, водится, среди конкурентов с давними счётами.
– Ну а Валерий?
– Он никогда не страдал излишним честолюбием, – сказал патрон, открывая дверь в кабинет и широким жестом приглашая войти. – Любой потерял бы терпение, дожидаясь столько лет, пока трон освободится. А Валерий даже не пытался отца отравить, прости меня, Митра, за неподобающие мысли. Нет, меня мучает странность происходящего. Когда не вижу концов, здесь что-то не так! У Кирилла Фаги дядя – министр пера, отвечающий не за просвещение, как кажется по названию, а за внутренние расследования. В мятеже участвовал командующий гвардией и дворцовой стражей. Шеф охраны главы провинции и ещё парочка людей из ближайшего окружения. С какой стати? Чего им вдруг захотелось выйти из тени на яркий свет и лишиться покровительства патрона? Что могли предложить такого? – Он махнул рукой. – Наш добросердечный господин никогда не руководствовался принципом способностей, всегда исключительно только преданностью. И так просчитаться? Нет, что-то здесь не то!
– Раскол?
Такое уже случалось. Правда, предварительно требовалось договориться с президами или магистрами. Иначе совместными усилиями непременно задавили бы наглеца. Но если заговор серьёзный, один из миров или кусок провинции переходил под управление новой династии. Иногда территория дробилась, чаще старые фамилии игнорировали выскочку, пользуясь прежними порталами. Закрытие неминуемо вело к войне, и никто таких вещей не делал. Даже во время мятежей поезда без военных грузов ходили свободно. Ещё и поэтому странно было ожидание на станции.
– Бессмысленно гадать, не имея информации.
– Есть среди победителей твои люди?
– Не хочу больше ломать голову, – не отвечая, заявил патрон. Достаточно красноречиво. Если бы не имел агентов, скорее всего, так и сказал бы. А может, и нет. Он тоже умеет играть в эти игры. – Давай выпьем и забудем о политике!
– А если позовут во дворец?
– Вряд ли в ближайшее время. Всем настоятельно советовали сидеть дома и не высовываться. Сам понимаешь, попытка бегства чревата – виновен. Ну а если понадоблюсь, срочно придётся трезветь. Не забыл ещё соответствующих уроков, первый на курсе?
– Второй.
– Это не важно, тем более Картор давно погиб. Из окончивших и по-прежнему топчущих землю ты первый, и это всегда было предметом зависти.
«Но не твоей, – подумал Савелий. – Ты как раз окончил курс магии первым двумя годами раньше. Принц крови, иначе не скажешь. И проблемы с детьми тоже могут быть отсюда. Слишком много близкородственных связей, чтобы сохранить древнюю кровь. Итог вышел обратным».
– Патрон нуждается в помощи для принятия алкоголя!
– Всегда к твоим услугам…

Агон 5. Вживание в общество

– Радуйся, – сказал Захарий.
Именно это означало пресловутое «хайре», как с удивлением выяснил через неделю употребления Игорь.
Бегло взглянув на посетителя, Захарий изобразил жест двумя пальцами в щепоть, означающий «чуток подожди», возвращаясь к наставлениям растерянно моргающего мужика, сжимающего в мозолистых ручищах шапку.
– Не волнуйся, Михаил. Сегодня, сам понимаешь, никак…
Нынче хоть и не государственный праздник, а таких Игорь в этом мире пока не видел, но религиозный – почти то же самое. В государстве ромеев не существовало в конце недели привычных выходных. Здесь вообще не было ничего похожего на свободный день или оплачиваемый отпуск. Зато имелось немало посвящённых богам суток, в которые не работали вообще или работали неполное количество часов. Пятый день каждого месяца принадлежал Вулкану, он же Гефест, Велунд, Хадур, Тваштар. То есть богу мастеровых и техников. И хотя никто в гараже не страдал религиозным рвением, но при разжигании огня всегда кидали сжигать какие-то крошки. Игорь тоже это делал, чтобы не выделяться. Хоть и крещёный, но особых неудобств не испытывал. Без сомнения, с проповедями ходить не собирался. Носить крестик – ещё не означает искренне верить, а у него и на шее ничего не висело.
На настоящих жертвоприношениях ещё бывать не доводилось, вечно возился с машиной или учил язык, но остальные посещал регулярно. Рано или поздно и ему придётся, если, опять же, не хочет выделяться. Скоро стандартная присяга, в отличие от знакомых мест приносимая каждый год, и тут уж точно не отвертеться. Да и самому любопытно. Жертвенник уже поставили, потом закопают. Их используют всего один раз. Похоже, за оградой несколько десятков таких складировано под землёй. Между прочим, с изумлением выяснил, что «дисциплина» не просто римское слово, а имя богини. И помимо неё очень почитаются Доблесть, Честь и Долг. Тоже высшие существа, дожившие до его времени в армии.
– Завтра с утра с этой бумагой, – Захарий похлопал по только что написанному, – пойдём прямо к комитату налоговой. Пусть засунет себе изокодик…
Игорь тут же записал постоянно таскаемым в кармане огрызком чертёжного карандаша незнакомое слово на бумажке. Проверить значение можно и потом.
– …куда положено этому сыну шакала и помёту осла.
Вот значение этого уже не имело смысла уточнять. Приходилось слышать неоднократно в разных сочетаниях.
– Ты не приблудный, а ипик, и капитация тебя не касается, пять лет освобождения для поселенцев, а пока три прошло.
Здесь есть и самосёлы? «Приблудный» не могло не означать нечто иное. Каждый раз всплывает что-то новое.
– Никакой адвокат не понадобится.
Вот это слово не нуждалось в переводе, но прежние знания частенько не помогали. В русском языке обнаружилась чёртова прорва подобных слов с латинскими корнями, однако Ипатий в зачёт не брал. Он слишком хорошо ориентировался в чужой речи, чтобы не знать об этом. В принципе человек не вредный и многое объяснял при необходимости. Длинные лекции не звучали, тем не менее без пояснений при неясностях не гнал.
– Заночуешь у меня?
– Не, я с двоюродным дядькой договорился.
– Ну, как угодно. Прямо с рассветом и приходи.
– Как я могу отблагодарить? – прогудел басом мужик.
– Э, брось! Я к тебе с добром, надеюсь, и ты про это в трудный для меня час не забудешь.
Игорь мысленно ухмыльнулся. Захарий отнюдь не великий благодетель и спонсор сирых и несчастных. Он принадлежал к не слишком приятному племени симодариев, то есть ростовщиков. Обмен денег, хотя стандарт у монет одинаковый, но встречались старые, потёртые, а иногда с меньшим содержанием драгоценных металлов. Плюс серебряные и золотые неведомых государств и миров. Все с различным номиналом, весом, пробой. В этих вещах надо было хорошо разбираться, чтобы не остаться в убытке. Наверняка обычно всё происходило с точностью до наоборот, и мена шла в пользу оценщика. Именно это и означала соответствующая вывеска с весами, а не правосудие, как Игорь первоначально подумал.
Помимо этого ростовщик брал в заклад ценности, включая и недвижимое имущество, а также торговал всем, кроме бакалеи. Мог и заказать нечто конкретное из других мест с предоплатой. Всё равно выходило дешевле, чем самому ездить за тридевять земель. Захарий, можно сказать, добрый человек. У него получают дельный совет, помощь в юридических проблемах, рекомендацию для обращения к доктору или при приёме на работу. Но это всё пока речь не заходила о долге. Свои доходы он жалел намного сильнее, чем чужие сложности. Об этом, не договариваясь, поведали на два голоса Василиса с Астриком, узнав о его походах в лавку.
– Принёс? – деловито спросил Захарий, когда посетитель вышел.
– Ага, – выкладывая на стол зажигалки, подтвердил Игорь.
В первый раз он наведался в лавку, когда Фитц прямым текстом сказал об отличном наборе инструментов, виденном на днях. Откуда он взялся у симодария, не знал, однако тот по отдельности инструменты отдавать не хотел, а большинство их у механика и так имелось. Поскольку гаражный набор с собой не брали, а чужой в поездку не возьмёшь, каждый имел собственный и делился с неохотой. К тому же в общем ящике далеко не все инструменты присутствовали. Оно и неудивительно, если на трёх вроде бы стандартных грузовиках одной модели стояли разные гайки, болты и даже размер труб отличался. Вывод: пора заводить личный ящик на все случаи жизни и не одалживаться. Стоило это немало, но неизвестно, куда тебя отправят и что там понадобится в будущем. Оба его товарища нередко ездили в дальние маршруты. Когда-нибудь и ему предстоит. А в дороге помощи не попросишь. Выкручиваться придётся самому.
Намёк Фитца был достаточно прозрачный. Только вот стоило добро изрядно. В тот момент таких денег не было. Нет, ему честно выдали по окончании месяца всю причитающуюся сумму, но тут-то и выяснилось о массе долгов. Приобретены одежда для себя и Астрика, калиги стратиотские типа тяжёлые сапоги, ботинки попроще и тапочки в двух экземплярах (помощник нищим не должен смотреться, иначе хозяина за скрягу принимают), вычтено из суммы и за получаемое на кухне питание (честно говоря, совсем не дорого, специально выяснял, не лучше ли самому покупать продукты, и убедился), всякая мелочь типа мыла, опасной бритвы (очень недешёвая вещь из-за качества стали), плюс та самая гулянка и оплата услуг девицы.
Как выяснилось, она вовсе не проститутка, а честная вдова, иногда развлекающаяся. Таким прямо не платят, зато подарок в итоге выходит как бы не дороже. Ну, он не аскет и хотя бы раз в неделю звал женщину на чай (кофе здесь отсутствовал полностью), выставляя Астрика на улицу. Тоже расходы. Время от времени посещение забегаловки и возврат записанных на доске кружек с пивом в бездонные глотки механиков и парочки вандариев, то бишь аналогов сержантов из авторитетных. В общем, туда-сюда – и вроде немалый капитал исчез в неизвестном направлении. То есть, возможно, другие, не столь привыкшие к комфорту, очень удивились бы и на остатки всей семьёй прожили с недельку, но Игорь и на Земле особо копить не умел.
Невозможность сподвигнуть Захария отдать набор инструментов по дешёвке заставила задуматься о насущном. В конце концов, у него в запасе куча более продвинутых знаний. Правда, большинство из них бесполезны, как идея телефона или телеграфа. Они уже существовали и являлись государственной монополией, да и пользоваться ими очень дорого. Соваться с советами по улучшению нет смысла. Никто не заплатит, а умником могут заинтересоваться. В запрет на контакты и в казнь при поимке вполне верил и рисковать не хотел. Кстати, и электричество кое-где было. Тоже роскошь не для всех. Большинству и керосиновой лампы достаточно.
Улучшать оружие он тоже не стремился. Даже если заделаться изобретателем «калашникова», а всех размеров он не знает, как и марки стали с порохом, доводить придётся долго, а патрон под автомат создавать специально, наверняка образцы оружия и без него спёрли. Раз уж гуляют свободно по Земле агенты или разведчики. Его начальники-тихушники не зря по-русски свободно говорят. Тут ведь на словах просто, а кроме чертежей надо иметь станки, выплавлять нужный металл и налаживать производство. Штамповку ствольной коробки вместо фрезеровки внедряли несколько лет, и была масса брака при том уровне развития. Здесь это вообще проблема.
Хотя, что он реально знает об индустрии этой долбаной Империи? А вот достаточно много! Может, пароходы ходят по морям, но на Иртыше их не видно. За месяц один проходит. Винтовки и револьверы держал в руках. Стандартный шпалер, продающийся и гражданским за тридцатку, очень напоминал ковбойский. Курок взводится левой рукой. Перезарядить можно довольно быстро со скоростью, на которую способен сам стрелок, – курок ставился на полувзвод, открывалась дверка барабана, с помощью бокового эжектора патрон извлекался из барабана, затем поворачивался сам барабан, и так шесть раз. В конце надо было, конечно, закрыть дверку барабана либо взвести курок на боевое положение или поставить на предохранитель.
Винтовки вроде из более позднего времени, хотя не поручился бы. Это даже не мосинки, а берданки. У механиков имелись выданные, хранящиеся в закрытом железном шкафу. Однозарядные и лишь малая часть с семизарядным неотъёмным магазином. И это личные отряды с наилучшим вооружением! Кажется, Игорь был излишне пессимистичен при первом разговоре. Никакие ракеты с ядерными боеголовками не понадобятся. Хватит обычных вертолётов с бронетранспортёрами, чтобы разметать любые полки. Никакая муштра не поможет. Во Вторую мировую даже термин был – «танкобоязнь». А тогда на танковой пушке стабилизатора не имелось.
Но жить хочется хорошо, а возможностей – выше крыши. Например, швейцарский нож. Для разборки стандартной винтовки требуется парочка отвёрток. Вот и надо соединить всё вместе с клинком, добавив шило и ножницы. Солдаты не смогут не оценить удобства.
– Неплохо, – сказал с удовлетворением Захарий.
Две изготовленные на пробу зажигалки типа «Зиппо» ушли моментально. Возможность их использовать на ветру оценили даже ненуждающиеся. Теперь Игорь изготавливал их в рабочее время под заказ. С надписями. Если другие левачат, он чем хуже? Конечно, гравировка по образцу, ещё не хватает сделать ошибку в имени и вместо заработка получить кучу претензий. Потому и богов гравировать не стал. Кто их знает, верующих, на какую деталь взбесятся. Вероятно, такое изделие могло бы пойти гораздо дороже. Вытравить кислотой – труд немалый. Ещё была идея сделать посеребрённое или позолоченное покрытие. Нанести тонкий слой – не вопрос, однако тут уже начинается скользкое правовое поле.
Ещё вариант – продажа колец и украшений, а также фальшивые деньги. Кому такое счастье надо? В каком-то фильме заливали расплавленный металл в глотку пойманным аферистам. Нет уж. Зарываться не стоит.
Игорь подождал, пока Захарий отсчитает причитающиеся денежки; что наваривает вдвое, не волновало, сам бы сроду столько не продал. Ни знакомых с деньгами, ни возможности. Между прочим, просто так коммерцией любого вида заниматься нельзя. Лавочники приобретают лицензию и ревниво следят, чтобы конкуренты не появлялись. То есть для собственных нужд можешь хоть седло изготовить, хоть пиво варить. Но если продаёшь – подсудное дело. Штрафы, суды, куча проблем. А так оба в прибытке, и, если кто удивится – привозит новомодную вещь ростовщик из дальних краёв. Он и отдаёт деньги за проданное после прихода почтового вагона, не раньше. Ну, ещё маленькая тонкость. С любой продажи положено платить налог. Почти как на родине. Все химичат, и все об этом знают. Все берут на лапу, и каждый в курсе. Но стоит переступить границу – не обижайся. Так пусть этим занимается специалист, пусть и получается в итоге треть цены в карман. Зато без проблем на голову с фискалами.
Игорь выложил на стол фонарик. Казалось бы, чего проще? Ан нет. Специально проверял. Никто не додумался. Цилиндрические батареи, довольно недешёвые, существовали. По размеру – как в старых радиоприёмниках. Лампа с отражателем тоже имеется на фарах. Здешние, если не считать удлинённой формы и винтового цоколя, ничем не отличаются от привычной на Земле стандартной из настольной лампы. Где-то на двадцать пять ватт, считая одну свечу равной ватту. Всё собирается в трубку, кнопка при нажатии фиксируется и замыкает цепь, включая свет.
Дал посмотреть торговцу, потом продемонстрировал в тёмной подсобке. Захарий был слишком опытным коммерсантом, чтобы выражать отношение, но первоначально названная им цифра превысила ожидания в два раза. Соглашаться сразу было глупо. Здесь всегда торгуются и норовят друг друга облапошить. Игорь возмутился, нажимая на стоимость материалов, пусть и доставшихся ему бесплатно из казённых запасов. Когда они договорились, оба считали себя победителями. Если фонарик найдёт покупателя, возможно продолжение.
– Да, – сказал Игорь, когда ударили по рукам, завершая сделку, – всё спросить забываю. Ты ж отставник, – показал он на красный пояс.
– Ну да. И что?
– Не похож на жителя «семёрки».
Ростовщик был крепкий мужчина, но не выше метра семидесяти и чернявый, а новобранцы на базе все до одного белобрысые. У себя на планете они били мамонтов, зубров и гигантских оленей. На свежем мясе и благодаря физическим упражнениям практически все вырастали под два метра ростом и здоровые лосяры. Вкусив за пару столетий более приятной жизни в чужих мирах, они охотно шли служить. Воевать им было не привыкать, а через двадцать лет могли вернуться домой богачами. Правда, львиная доля дембельнувшихся, познав иную обстановку и получив при выходе из полка солидную сумму, предпочитали оставаться здесь. Кто покупал таверну, кто шёл служить в местную стражу, кто женился. Бывало, вытаскивали собственных баб из прежнего мира, но возвращались немногие. Зато таким было чего рассказать и продемонстрировать родичам.
– Я иониец, – гордо заявил Захарий, – настоящий эллин из Милета с «двадцать третьей».
И совсем даже не из метрополии, а гонору! Потому что эллин?
– К вашим букеллариям отношения не имею. Не наёмник-федерат и не личная дружина. 71-й регулярный мерос 47-го Эллинского Победоносного легиона. Главный вандарий друнг.
Не такой уж высокий ранг. Это Игорь уже соображал. Хотя не рядовой-стратиот. Кроме вандариев (сержантов) – командиров ванд (взводов), были старшие вандарии, ротные (вандарий друнг), полковые (вандарий мерос) и так далее по служебной лестнице. Фактически младшие офицеры в соответствующем подразделении. Иногда таковых было даже несколько, и отвечали они за разные стороны жизни отряда, снимая заботу со старших по званию.
– С начальством не ужился. Я уже тогда, – Захарий ухмыльнулся, – шустрый был. Не поделился с одним козлом. Ну и загнали в лимитаты на границу. Три года отрубил и в отставку вышел. А чего куда-то ехать, если и здесь неплохо? Кому рассказывать, как не тебе?
– Это ещё почему? – насторожился Игорь.
– Да брось, будто не понимаю. Мы на «девятке» дважды мятежи подавляли.
Подозрения на этот счёт у Игоря были, но прежде ничего такого при нём не звучало. Или он ещё не всё понимал. Не так красиво и гладко у ромеев.
– Зря стесняешься, что из переселённых варваров. Какая разница, тем более митраист…
И этот туда же, оторопело подумал Игорь. Откуда эта странная идея о его принадлежности к верующим в какого-то Митру? Ничего такого он никому не рассказывал, а все его бумаги исчерпывались липовым дипломом механика-шофёра третьего ранга, выданным якобы в пресловутой «девятке». На самом деле получен у Ипатия и как бы не нарисован тем в какой местной мастерской. Контрразведка и не на такое способна.
– …наш человек, на вояк зуб не имеешь.
Игорь затосковал, не имея возможности спросить прямо, чтобы не показать непроходимую глупость.
– Правильно выбрал прозвание. Тауврус – говорящее обозначение.
Ипить! – внезапно осенило Игоря. Прямой перевод фамилии, вечно дома доставлявшей ему неудобства, кличка Бык цеплялась моментально, оказался говорящим. Интересно, тот патриций соображал, что делал, или нет? Ой, не верится в случайность.
– Любой посвящённый, – продолжало удачно нести Захария, – а среди регуляров таковой практически любой и лимитаты через одного – сразу ловит посыл. Митра – бог не простой, приносящий победу и дарующий последователям равенство. Новые граждане потому и любят его. А я повидал всяких-разных за время службы и скажу чистую правду: учиться у других не грех. Главное, чтобы голова работала и руки. На происхождение здесь не смотрят. Всякий подданный имеет право приобрести имение, владеть рабами, служить и подниматься до любых высших чинов. Смешанное происхождение не считается недостатком, наоборот, признаётся достоинством, так как является причиной энергии и ума. Даже в царском окружении встречались инородцы, люди разного цвета кожи, не говоря уже о социальном происхождении.
«Это я удачно зашёл, – подумал Игорь, вывалившись из лавки и вдыхая полной грудью прохладный воздух. – Много интересного узнал о себе и окружающем мире. Заодно и слегка монетами разжился». Правильно было бы заглянуть к Василисе, но что-то у них не клеилось. Так замечательно начавшиеся отношения застыли на мёртвой точке. На сближение она не шла, и не настолько он туп, чтобы не понимать почему. Девушкам гулять с парнями вне соответствующей уровню компании не положено. Городок маленький, все про всех всё знают и видят. Потом замуж хорошо не выйти. А ему пока жениться не хочется. Ну совсем. Это якорь мёртвый и окончательный. Назад никак не вернуться. Надежда минимальна, однако существует. Надо думать, смотреть и собирать информацию. В конце концов, три месяца – не срок. Недавний разговор подчеркнул его непонимание окружающей обстановки и как элементарно попасть впросак.
Игорь сознательно неторопливо побрёл по незнакомой улочке, глядя по сторонам и старательно повторяя про себя знакомые местным детям от рождения вещи. Очень часто надписи на вывесках отсутствовали, но на заборах писали здесь не меньше привычного на его родине и иногда такие же гадости: «Филерос – евнух» (в переводе понятие не нуждалось), угрозы: «Испражняющийся здесь, берегись проклятия!» и поучения: «Не бросай кокетливых взглядов на чужих жён, будь скромен в речах». Это очень расширяет словарный запас иностранца. Народ здесь явно грамотный и старается оставить и философские размышления потомкам: «Мелкая проблема станет больше, если её игнорировать».
Но это не важно. Сейчас у него очередное занятие по вживанию. Ипатий озадачил научиться ориентироваться. И ведь, гад, проверит с палкой в руках. А объяснять ничего не желает. Приходится самому соображать. Например, при входе в молочную лавку нарисована коза или корова – тут сомнений нет. Всё равно заглянул и убедился. Набор символов достаточно распространённый, и догадаться не сложно. Слесарь – ключ, кузнец – подкова, ножницы – у цирюльников, крендели – у булочников, обувь – у сапожников и так далее. Иногда целый комикс: омовение ног после дороги, угощение за столом, кровать и даже парочка дебелых баб, готовых скрасить одиночество, с откровенными жестами. Но чаще просто изображение характерного римского щита. Ну и попробуй догадайся, если не в курсе. А расшифровывается: «Гостиница с возможностью отдохнуть и быть защищённым».
Вот такие нестандартные символы и смотрел на будущее. Ипатий куда-то исчез по своим делам, но с возвращением непременно потребует выдать полную порцию заученных слов и заставит правильно произносить фразы, создавая вольное изложение сочинения «Как я провёл день». Иногда это жутко бесило, особенно когда был уставший после работы, а он снова и снова поправляет. Тем не менее умом пользу понимал и был благодарен, невзирая на палку. Терять пару часов на обучение свалившегося на голову сомнительного приобретения обычно некогда. Вследствие его регулярных походов к начальству в гараже подозревали, что Игорь стучит. Его это не трогало. Политику обсуждать всё равно не сумел бы за полным незнанием и наивностью, хотя к чтению газеты уже подобрался. Зато всерьёз уповал, что возится с ним контрразведчик не зря. Если уж практически свободно владеет русским, значит, ходит на ту сторону, так? Или ходил, как минимум. Есть шанс, что понимающий обстановку и без затруднений ориентирующийся в тамошних реалиях в лице Игоря может пригодиться. Но для этого надо быть полезным здесь и сейчас.

Агон 6. Срочная командировка

Не завернуть в пивнушку вечером было нельзя. Пока ты занят работой или хотя бы учёбой, время бежит незаметно и голова занята конкретными мыслями. Стоило выпасть свободному из-за отсутствия работы дню, и вместо отдыха накатывала тоска зелёная. Напиваться до чёртиков Игорь не пытался, однако каждый раз отправлялся в «третий дом». Здесь человек не на работе, где нужно угождать начальнику или хозяину, и не дома, где было пусто и наваливала ностальгия по родине. У обоих его соратников по гаражу в городе имелись семьи, но они норовили после трудов задержаться за кружкой пива.
Для любителей имелось и вино, но, во-первых, оно было намного дороже – привозное. Нормальным работягам не по карману. Во-вторых, культурные люди разбавляли. Пить чистое считалось уделом конченых алкашей. И в-третьих, здешнее вино было совершенно непривычного вкуса. В него добавляли специи, мёд и ещё бог знает что. Чересчур приторно. Пиво между тем отличное. Надо только меру знать.
А сидели вечером не одни стратиоты. Приходили мастера с завода и шахтёры.
Сквозь общий гул голосов до Игоря донеслось от соседей:
– Почему цены на медь такие низкие? Торгаши и плавильщики установили расценки, которые их самих устраивают. Пусть шахтёры сгниют! Всем плевать!
– Да уж, не о народе думают! Им чхать, если мы сдохнем.
– Жаловаться надо!
Мир другой, разговоры те же. Практически всё понятно и не вызывает интереса.
Рядом зашумели подростки, выясняя, кто кого сильнее и положит чужую руку. Они собираются из тех же соображений, что и взрослые. Отдыхали в своей компании. Империя была райским местом для выпивох. Никакого ограничения по возрасту, как и с курением. Правда, сигарет нет, и уж о фильтре никто не слышал, зато папиросы для богатых, трубки и всяческий табак в ходу. Хотя привозного практически нет и он очень дорогой, поэтому всё больше курят дерущую горло махорку.
При этом полно всяческих специй, а на огородах картошка, подсолнечник, в поле кукуруза. На недоумение Ипатий посмеялся и порадовал известием, что овощи завезены с «тридцать второй» Земли, а не из каких-то там Америк. Ничего подобного лет двадцать назад здесь не выращивали. А во многих местах и сейчас не растёт.
Ещё один кусочек пазла лёг в общую картину. Разведка идёт очень давно, и тянут в Империю не одни промышленные технологии, но и не менее важное – урожайные сорта. Однако с внедрением новых видов съедобных растений всё довольно плохо. Зачем улучшать земледелие, если земли немерено в соседнем мире? Похоже, вторжения идут перманентно, в том числе и для этого. Садишься на телегу, берёшь скот и в придачу получаешь освобождение от налогов на пять лет, пока не устроишься. К тому же крестьяне в обжитых местах очень не любят, когда их заставляют сажать нечто непривычное. В результате личное поле обязательно уменьшается, поскольку, к примеру, прокормиться можно бульбой с меньшего участка. А земля становится господской, и приходится больше на хозяина трудиться, как бы его ни звали – презид, магистр, помещик или Царь царей. Кому такое может понравиться?
Вширь они на старом месте расползаются вяло, предпочитая переселение. Или их насильно отправляют. Похоже, верны оба варианта, всё зависит от ситуации. Вот и идёт тихий саботаж, и всё это новое обнаруживается в основном здесь, на фронтире.
На самом деле прозвучало слово «граница». Последний мир всегда рубежный и наименее освоенный. В нём полно опасностей, однако и возможности огромны для предприимчивых, в отличие от старых, устоявшихся планет. Но здесь скорее российский Дальний Восток, чем американский Запад. Переселенцы едут на манер столыпинских крестьян пачками по государственной программе, и власть управляет процессом.
Снаружи, резко обрывая приятное настроение, взревела сирена. Звук крайне неприятный и жуткий, пробирающий до костей, аж зубы заныли. Реакция сидевших в зале и на улице военных оказалась мгновенной. Находящиеся в трактире всей толпой ломанулись на выход, чуть не выбив двери. Почему никого не затоптали, удивительная тайна. Игорь подумал и тоже поднялся. Если нечто неординарное происходит на базе, наверняка и ему положено присутствовать. Правда, никто не предупреждал о таких вещах, но он мог и не понять нечто важное.
К его приходу на плацу уже стоял построенный личный состав базы. Фитц, шипя нечто неприятное, дёрнул Игоря за плечо, затаскивая в короткую шеренгу техников. Кроме них присутствовали малознакомые оружейники, ветеринары (да-да, лошади в немалом количестве имелись) и ахтиятр с помощниками. По-нормальному – врач с санитарами. Что он собой представлял по знаниям, пока проверить не удалось, да не очень-то и хотелось. О средневековой медицине не приходилось слышать ничего приятного. Ну и тот самый азиат, первый здешний знакомый, в тапочках. Оказывается, он занимает важнейшую должность экзекутора, то есть палача. Заведует гауптвахтой, порет, вешает. И не одних военных. Также и местное население по приговору судьи. Никакого отчуждения с прочими, как у Дюма, когда руку не подавали. Ну, работа такая. Каждый трудится в меру возможностей. А что узкоглазый, так многие местные туземцы такие. Восток. Ещё не Дальний, зато Монголия с Китаем рядом. В смысле, в ином мире. Что здесь, так и не выяснил. Не до того было.
Вместо особой подставки, с которой выступают или принимают парад, под названием трибунал (такие расхождения вечно сбивали с толку, хотя трибуна произошла явно отсюда) стояла перевёрнутая телега, подчёркивающая внезапность происходящего. По торжественным дням или мероприятиям воздвигали помост из досок. Зачем постоянно разбирали потом, Игорь так и не понял. Друнгарий Пётр Монг Кривой, командир части, легко поднялся на телегу, не прибегая к услугам заместителей, и замер в картинной позе. Единственный из присутствующих, он был в парадной форме, увешанной кучей медалей.
Да-да, самые натуральные фалеры, откуда и произошла фалеристика. Куда ни плюнь, везде латынь. Иногда удобно. Правда, на привычные наградные знаки эти медали не вполне похожи. Скорее на ордена. Кругляшок с винтом, чтоб прикреплять к парадке. На полевой форме фалеры не носят, и поэтому до сих пор Игорь вблизи их не видел. Вроде там написана дата вручения и за что. То есть не вообще «За храбрость», а «Такого-то года спас офицера».
Награды на грудь в принципе редкость. Обычно поощряют одноразовой денежной премией, увеличением продуктового пайка, дополнительным увольнением и т. д. А медаль даёт право на постоянную прибавку к жалованью и некую небольшую пенсию при выходе в отставку. Хороший стимул совершать подвиги.
Как здесь принято, первым называют имя личное, вторым – племя, из которого происходил. Среди новобранцев каждый пятый – Монг, и друнгарий поднялся из таких же завербованных, ярким примером побуждая новобранцев стараться. Вот чтобы не путать одноплеменников, и употребляли прозвища.
У офицера отсутствовал глаз, и пиратская повязка пересекала лицо, частично скрывая жуткий шрам через всю морду. Красавцем друнгарий и без того не был. Лицо вырублено топором и смотрит с неприятным прищуром, будто собирается выпустить кишки. Случайно на днях столкнувшись с Петром Монгом, Игорь никак не мог избавиться от впечатления, что это наряженная в мундир горилла. Весь зарос шерстью, руки чуть ли не ниже колен. Даже задумался на тему, все ли здесь люди. Но одноплеменники Кривого смотрелись нормально, и дети от местных были, видимо, этот просто урод. А вот дурак ли – огромный вопрос. Стать офицером означало не только грамотность, но и определённый уровень развития. Звание просто так не давалось даже заслуженным ветеранам. Существовали какие-то курсы, и экзамены сдавались по окончании. Вроде там и математика с баллистикой изучались. Объяснения не совсем уловил, а офицером из его знакомых пока был один Ипатий. Техники и строевые чётко различались, редко общались, и даже звание не давало преимущества механику перед настоящим воякой.
Кривой обвёл взором застывших в ожидании людей, выдержав театральную паузу.
– Варвары, – из его уст это звучало впечатляюще, – в очередной раз нарушили перемирие, внезапно напав на населённые пункты западных префектур. Тамошние фермеры и воинские подразделения не располагают достаточными силами для противостояния. Переброска проверенных частей началась незамедлительно.
Некоторые обороты Игорь понимал скорее по смыслу, уж очень небытовыми терминами пользовался друнгарий. Уверенности, что стратиоты улавливают больше, не было. Не все, но многие объяснялись не очень-то хорошо на имперском. Понятие «ромейский народ» давно не имело отношения к этническому происхождению. Главное – гражданство. Оно даровалось за службу индивидуально, а иногда и коллективно целым нациям или государствам при включении в административную систему.
– Посылать вас сразу в бой преждевременно. Однако! – почти выкрикнул он. – Мы можем снять часть тяжести с боевых отрядов. Нам поручается караульная служба, поддержка жителей… ну, если потребуется, и кровь пустим налётчикам.
Это заявление было встречено одобрительным гулом шеренг. Они явно были не прочь пострелять.
– Настало время показать, чему вы научились. Сейчас получите снаряжение и боевые патроны.
– А мы? – спросил у механиков Игорь, под вопли вандариев разворачивающих свои низшие чины.
– И мы, естественно, – ответил крайне недовольный Моран. Он только вчера вечером поведал о планах посетить свадьбу какого-то знакомого, а мероприятие срывалось. – А ты думал, жалованье за поездки до станции получаешь и развлечения с девушками из лупанария?
Увы, удовольствие не в этот раз. Если солдат навьючили обычным набором для марша, от сухарей и фляги до плащ-палатки и лопаты, разве ещё каждому выдали по двести патронов, то сегодня и техников не забыли. Помимо винтовки, патронов, неприкосновенного запаса продуктов (сумка с сухарями, крупами, солью и даже две консервные банки на полкило весом – мясная и рыбная), подсумки, фляжка, лопата, топор, кирка и к ним запасная ручка, штык, шинель, башлык и многое другое, что положено военному, считая нитки, иголки и мыло с носками. Игорь всерьёз заподозрил, что, в отличие от букеллариев, для него не всё бесплатно или норовят что-то списать под шумок. Потому буквально всучили кучу добра вроде котелка с кружкой и полотенцем, давно имеющихся и приобретённых за свой счёт.
На долю подмастерьев тоже досталось по списку. Слава богам, на спине всю кучу добра нести не придётся. На то есть машина, и они успели совершить по два рейса к уже стоящему эшелону. Продукты, ящики с боеприпасами, снаряды. Пара горных орудий проследовали своим ходом в упряжке, причём лошади были обычные. После того первого раза подобных зверюг Игорь больше не встречал. Уже даже начал сомневаться в собственном разуме, вдруг почудилось с неизвестно чего выпитого, но косноязычные расспросы дали результат. Лошаки существовали в одном из миров. Скакали резвее нормальных коней, зато требовали мясной диеты. Не каждый способен себе позволить иметь такое животное. Будучи редкостью, они стоили запредельно дорого и использовались офицерами в больших званиях. Не столько по надобности, сколько престижно.
В данном случае зарядных ящиков брали немного, а на каждое орудие полагалось двести выстрелов. Если учесть обещание караульной службы в тылу, запасливость впечатляла. Невольно шевелились мысли, что всё не так просто и не зря подняли по тревоге неподготовленных новобранцев.
Грузовики загнали при помощи мата и солдатских рук на специальные платформы, тщательно привязали, и после проверки прихваченных с собой запчастей обнаружилось, что вагона для механиков не предусмотрено. Хорошо, не зима, и можно выспаться прямо в кузове, постелив одеяло.
Паровоз, радостно пыхтя, прополз пару миль. Как оказалось, у английской мили был предок как бы не той же длины. Но чтобы ещё больше запутать, были мили римская, греческая, сирийская, морская, и всё это на одной планете в одной империи, будто и без того путаницы в голове от чужих мер не хватает. Поэтому всегда требуется уточнять. На сегодня поездку кто-то свыше посчитал законченной, и поезд замер посреди поля. Куда и зачем гнали подразделение, осталось неизвестным.
Чего ждали, никто не сообщил. Зато явился вандарий друнг Прокл Скэфф Фулон. Прозвище означало «сукновал» и местному сообщало сразу две вещи: отец после службы нашёл занятие мирное, а сын не пошёл по его стопам. Среди букеллариев это было нормой. Дома оставался один из сыновей, а остальные шли на стезю профессиональных вояк. Такие при любой власти полезны и ценятся. Чтобы стать вандарием, надо выслужить три года, получить рекомендацию ротного сержанта и офицера, потом учиться на курсах младших командиров.
С Проклом все механики были прекрасно знакомы и неоднократно выпивали совместно. Человек он был неплохой, готовый помочь при необходимости, но таковым являлся лишь вне части, в пивной. Подчинённые его всерьёз боялись за бесконечное количество выдумок в качестве наказания. Мытьё полов – ерунда. Он заставлял стратиотов с полным песка и камней ранцем преодолевать полосу препятствий. Или выкопать окоп полного профиля на десяток товарищей. Пока не закончишь – трудись. Кстати, до Игоря со временем дошло, что странным показалось при первом взгляде на полигоне. Траншеи для стрелков прямые, без изгибов. Не сидели они под серьёзным артиллерийским обстрелом и не умеют правильно готовить оборону.
Притом сержант не садист, ради издевательства никогда не цеплялся, наказывал исключительно за провинности. Но начальник при желании всегда найдёт к чему придраться… К примеру, общение между новобранцами на ином, нежели ромейский, языке карается наказанием. Делается это для блага самого же бойца, чтобы он лучше знал язык. В боевых условиях непонимание команды приводит к трагедии.
– Поскольку вы приданы моей роте, – серьёзно сообщил Прокл, – а идиоты, случайно стреляющие в спину, без надобности, придётся поучиться.
Игорь машинально оглянулся на соседнюю платформу.
– Этим объяснять не требуется, – отрезал вандарий. – Не первый год обретаются при базе. Ты чего смотришь бараном? Сюда!
Астрик поспешно приблизился, перестав изображать сильно занятого.
– Вы у нас механик с подмастерьем, значит, шесть месяцев на вбивание дополнительных знаний в тупую башку не требуется. Карабин!
Взял из рук Астрика винтовку и любовно погладил по ложу.
– Итак, так называемая модель нумер семьдесят восемь. В целом унаследовала конструкцию предшественницы, модели семьдесят пять, но была адаптирована к патронам бездымного пороха. Потребовались более глубокие нарезы из-за сильного износа ствола, приходившего в негодность уже после пяти тысяч выстрелов. Из-за затянувшейся замены в войсках, задержки с производством кордита кое-где до сих пор используются старые патроны с дымным чёрным порохом. Но не у нас! – Сказано было многозначительно.
Начальство проявляет заботу. Местный патриотизм на высоте. Насколько сказанное реально соответствует действительности, неизвестно. Для этого надо посмотреть вблизи на те и эти отряды. И то будет не окончательный вывод. В российской армии части очень разные по качеству и умениям. Почему тут должно быть иначе?
– Тем не менее модель нумер восемьдесят один с семизарядным неотъёмным магазином, усовершенствованными предохранителем и прицельными приспособлениями пока изрядная редкость. Её и в метрополии выдают далеко не всем. Есть вопросы? – удивился Прокл.
– Позволите?
– Валяй.
– Частного производства огнестрела нет?
– В смысле мастеровые варганят и толкают на базаре? Кто ж такое на самотёк пустит. На продажу любой пукалки нужно получить лицензию. Ну, это по закону. На границах много свободнее. Семьдесят пятую после снятия с вооружения пачками по дешёвке пейзанам скидывали. Другое дело – новьё. Оружие для регулярных подразделений поступает с императорских оружейных заводов. Букелларии снабжаются за счёт патрона. Это дорого, и новейшие образцы в провинции могут попасть быстро, а могут и не появиться неопределённый срок. Поэтому на местах частные заводы существуют, но опять же контролируются людьми уровня магистра. Собственно, как почти со всей тяжёлой промышленностью.
Государственный контроль производства? Государственный капитализм? Социалистическое распределение и планы? Тяжко не уметь сформулировать вопросы из-за бедного словарного запаса и разницы в мировоззрении. Он и не поймёт. Экономика – вещь не простая, и Игорь до сих пор видел сплошных частников, за минусом почты и железной дороги, которая тоже строилась на деньги товарищества, читай – акционерного общества. Сейчас держатели доли получают неплохие дивиденды. Железные дороги выгодны. В США и России на них делали огромные капиталы. Спекуляция частенько, не без этого.
– Почему после семьдесят пятой идёт семьдесят восьмая, а потом восемьдесят первая модель?
– Вот это хороший вопрос, – одобрительно кивнул старый служака. – По нему мы видим любопытных и неглупых. Естественно, есть и промежуточные, но по каким-то причинам не принятые на вооружение. Испытания достаточно жёсткие, и результаты должны соответствовать техническому заданию. Понимаешь?
– Да, доминус. Количество выстрелов, дальность, плотность попадания, вес изделия и многое другое.
– Вот именно! Кстати, выпускается любая модель винтовки в кавалерийском, – похлопал по карабину, – и пехотном варианте. Пишется модель и через дробь один или два. Принципиальной разницы нет. Кавалерийская короче. Выдается не только конникам, но и обозникам, артиллеристам, механикам и страже. Вспомогательным то бишь.
Он посмотрел определённо с хитринкой.
– Заставлять заучивать вес, число нарезов, начальную скорость пули и прочие столь же важные для воспитания тупых стратиотов вещи не стану. Время жалко. А теперь смотреть и слушать внимательно. Винтовка стреляет металлическим унитарным патроном. При модернизации вместо тупой ставят остроконечную пулю. Что важнее, состав пороха изменился, порох стал более мощный и улучшились его свойства при хранении. Пороховую навеску при этом менять не стали, и получилось, что патрон подбавил силёнок. Скорость стрельбы для тренированного – до пятнадцати выстрелов в минуту. Что касается самой винтовки… Скользящий затвор двигается в специальной коробке при помощи определённой рукоятки, – говоря, Прокл демонстрировал детали, и его движения были медленными, – для окончательного запирания канала затвор поворачивается слева направо до упора гребня затвора в правое плечо коробки. При открывании затвора особый экстрактор извлекает стреляную гильзу. При запирании он вводит в патронник патрон и взводит ударник, служащий для воспламенения капсюля патрона при выстреле. С помощью прицела можно производить стрельбу на расстоянии до двух тысяч шагов. Дальность прямого выстрела – триста пятьдесят, то есть при прицеливании в середину роста человека на означенном расстоянии траектория пули не поднимается выше половины роста человека над линией прицеливания. Повторить сказанное и показать мои действия! – приказал он без перехода.
С некоторыми заминками по части выражений Игорю удалось всё воспроизвести. Ничего сложного. Держать в руках уже приходилось. Удобная и хваткая. Ложе сконструировано правильно. Или скопировали земные образцы? Уж точно не калаш. Носить её хватом в районе затвора, то есть в самом центре тяжести, удобно.
– Разберёшь?
И это не настолько страшно. Фитц ещё на базе показал этот процесс на своей винтовке, когда Игорь изготавливал инструменты для складного ножа, но и без него разобрался бы. Неполная разборка – просто. Для начала крепёжный болт. Передняя часть состоит из ствола с прицелом, цевья и ствольной накладки. Задняя часть – из ствольной коробки с затвором и спусковым механизмом и приклада.
– Имел прежде дело с оружием? – спросил вандарий со странной интонацией, пока Игорь возился.
С заминкой дошло. Ипатий чётко сказал: о прежней армии не болтать. А Игорь при демонстрации автоматически следил, чтобы ствол на человека не направлять. Это было вбито железно в подкорку в бесчисленных караулах в земной части. Как и извлечение магазина, а потом передёрнуть затвор, на случай нахождения патрона. Кроме шуток, одному сослуживцу другой умудрился пулю в ногу засадить. Страшно, видите ли, было ночью на посту. А потом извлечь патрон забыл. Кость товарищу раздробил. Слава богу, конечность не отрезали, но хромать тому теперь всю жизнь. После этого не ошибёшься. И вот Игорь продемонстрировал чисто машинально, вопреки предупреждению.
– С охотничьим, – отговорился Игорь.
– Ну да, – ухмыльнулся Прокл, – все вечно невинные, и выселяли их без причины.
– Ты это о чём? – Кажется, вандарий очередной раз заподозрил его в каких-то мятежах.
Интересно, как мысли у вояк сходятся. Ну и плевать. Сами себе объяснение придумали, пусть радуются. Опровергать и подтверждать Игорь не собирался.
– Да так, мысли вслух. Не трусь, прошлое в прошлом, а здесь другая жизнь.
– А я и не волнуюсь. С чего?
– Ну и ладно, – поднялся вандарий. – Раз сам могёшь, подмастерью вдолбить – твоя обязанность. Работай. Объясняй.
Игорь со вздохом посмотрел Астрика.
– Смеётесь, доминус Прокл, – обиделся мальчишка.
Тот молча отмахнулся и, спрыгнув на насыпь, удалился.
– Это о чём было?
– Да умею я всё по части модели семьдесят восемь, и Прокл прекрасно это знает. И семьдесят пятую я отстреливал, и восемьдесят первую вылизывал. Зря при части жил? Любой пацан на стрельбище бывал, а уж чистить за господами…
Заставить излагать ТТХ винтовок и револьверов? А на черта ему сдалось, сколько досок пробивает пуля? Разве из вредности.
– Тогда почисть и собери, – показав на детали, приказал хозяин. – Потом спать пойдём. А оружие должно быть в состоянии готовности, пусть сто раз не понадобится.

Агон 7. Игры аристократов

Презид был маленьким и щуплым. За прошедшие годы он ещё больше усох и стал ближе к земле. Кроме того, и походка смотрелась достаточно странно. У хозяина провинции имелись серьёзные проблемы с ногами. На виду у придворных он шёл с преувеличенно прямой спиной и с величайшим достоинством, но иногда сил не хватало, и тогда, вопреки железной воле, начинал волочить ноги и горбиться. Все в подобных случаях старательно изображали слепоту, а Юний продолжал игнорировать любые подпорки типа слуги или резной трости, которые могли принизить престиж высокого сана и его важность. Тем не менее кое-что резко отличалось от привычного. И не требовался многозначительный взгляд Иоанна, чтоб это увидеть.
Господин шествовал в сопровождении сына Валерия. Прежде день повелителя начинался с доносов. Он прогуливался по парку и, согласно никому не известным распоряжениям Юния, допускал до уха того или другого. Традиции было много лет, и Савелия пару раз после назначения тоже выслушивал. Но в основном интересовался не сложностями в дальних округах, а именно доносами. Причём не брал ни под каким видом в письменном виде. Исключительно устно. Это давало возможность при необходимости списать нечто неприятное на докладчика. Якобы неправильно доложил, а без соответствующей бумаги тот не мог доказать свою правоту и защититься. Такой любопытный и малоприятный для попавших в неудобное положение способ решения проблем.
К тому же он дополнялся ещё и полным нежеланием хоть что-то подписывать. Вряд ли за шестьдесят лет правления он хоть раз где-то оставил автограф. В определённых случаях использовал печать и факсимиле, и даже магистры не знали, умеет ли он вообще писать или читать. С книгой или документом его сроду никто не заставал. Доклады излагали вслух специальные люди из канцелярии. И получали распоряжения. Обычно очень тихим голосом, так что приходилось старательно прислушиваться, и почти всегда тёмные и двусмысленные. Юний редко прямо занимал чёткую позицию, предпочитая находиться над схваткой чиновников и аристократов, вмешиваясь лишь в исключительных случаях.
Поэтому личная канцелярия и отдельные допущенные до тела министры получали огромный вес. Одновременно, облекая решение в письменную форму и давая ему ход, чиновники крупно рисковали. В случае серьёзного недовольства по итогам указа громы и молнии обрушились бы на неправильно истолковавших сказанное Юнием. Колоссальная власть и немалые богатства, приобретаемые на этой службе, неоднократно заканчивались крупными неприятностями. Иных казнили, другие отделывались опалой или ссылкой, но сам презид, по определению, не способен на глупость. Этого мудрого и пекущегося о благе для всех подвели жадные бюрократы.
Юний остановился перед приглашёнными придворными и внимательно обвёл их взглядом. Несмотря на дряхлость, зрение у него было отличное, однако, насколько хорошо он соображал, оставалось для большинства тайной. Господин благосклонно назвал несколько имён, и счастливые замеченные низко поклонились. Помнит. Собственно, их и позвали во дворец не столько выразить почтение, сколько чтобы они убедились в здравии презида. Уж точно не покойник и никто не держит в подвале с дулом у виска. Старик посмотрел на сына и кивком дал понять, что ему позволено удалиться. Валерий отвесил поклон и, пятясь, чтобы ни в коем случае не повернуться спиной, отодвинулся за спины.
По аллее мягко подкатил «роллс-ройс» и остановился точно рядом с господином. Юний обожает машины из «тридцать второго» мира, и в гараже у него стоит пара десятков новейших моделей разных фирм; старые, в качестве жеста расположения, он дарит полезным чиновникам. Слуга в ливрее услужливо распахнул дверцу, и презид тяжело сел в автомобиль, держась за крыло. Всё-таки ходьба с прямой спиной и не спотыкаясь далась с трудом. «Роллс-ройс» тронулся в направлении спального крыла. Один, без охраны. Очередная демонстрация без слов: Юний у себя дома и ничего не боится. Гости, разбившись на группы, стали оживлённо обсуждать событие, всё ж две недели во дворец практически никого не допускали.
К Савелию, уже собравшемуся тихонько удалиться (всё равно никто в толпе не станет прямо высказываться), подошёл один из слуг и поклонился.
– Следуйте за мной, – произнёс он еле слышно. – Нет, – остановил слуга Савелия, когда тот оглянулся на Децима, – это личное приглашение.
На провокацию походило меньше всего. Да и не собирался магистр разгуливать в одиночку по парку величиной с небольшой лес, где даже олени с зайцами свободно бегают. Савелий махнул своим людям, и Сергий с Иоанном пристроились сзади. Слуга пошёл по аллее, свернул в крытый переход и повёл их каким-то старым коридором мимо манекенов в латах, вооружённых саблями, мечами и огромными копьями для всадников с толщиной древка в руку взрослого мужчины. Всем этим добром, как и алебардами с булавами, давно не пользовались. Чисто галерея древностей.
В этом крыле дворца магистру прежде бывать не приходилось. Ничего удивительного. Наверняка и постоянно живущие здесь не знали всей планировки. Дворец только назывался так. Здесь находился отнюдь не один красивый терем, подражающий местопребыванию Василевса в метрополии. На самом деле их было несколько, и они постоянно перестраивались. В течение нескольких столетий много чего воздвигли, множество жилых зданий с населением размером в приличный городок и кучу хозяйственных помещений, и по размеру комплекс не уступал Древнему Риму, с его храмами и семью холмами.
– Магистр Савелий Рубрий Цека, – снимая очки, произнёс вместо приветствия сидящий за заваленным бумагами столом наследник презида.
В молодости он был очень красив. Те времена давно прошли, волосы поредели, живот вырос.
– Мой господин, – кланяясь, ответил гость.
В кабинете они находились вдвоём. Сопровождающие остались с охраной снаружи, но по их униформе магистр уже знал, к кому его привели.
– Занятный ты тип, Савелий. Доносы пишут регулярно.
Между прочим, отнюдь не простое мероприятие. В подобных вещах, как многим известно, требуется немалая осторожность. Кляузничать на прямое начальство чревато серьёзными последствиями. А вдруг у того наверху покровители и он вытворяет подозрительные вещи с их благословения?
– Мне будет позволено ознакомиться с текстом?
– Зачем? И так перескажу: Цека вымогает взятки и строит на них школы для простонародья. Не брать – как-то странно и вызывает подозрение в ненормальности. – Хозяин кабинета вовсе не шутил. «Подарки» были чуть ли не узаконены, а иногда на местах чиновникам не платили вовсе, ожидая, что сами возьмут. – Но пример начальника – закон для подчинённых. Они вынуждены тоже тратить доход на просвещение мужиков!
«Это моя магистратура и моё право», – мог бы ответить Савелий и был бы абсолютно прав. Но он не хотел ссориться с замещающим презида. Не сейчас. Василевс далеко, Валерий рядом.
Когда-то в каждый конкретный мир назначался наместник, который ставил во главе провинций своих людей. Те, в свою очередь, доверяли на местах власть прокураторам, а всё управлялось из метрополии. Наместники и сейчас существовали с отдельным чиновничьим аппаратом. Но с каждым новым миром бюрократическая система становилась всё менее гибкой и более сложной. Сигналы из одного конца до другого доходили с огромным опозданием. Даже телеграф не исправил в полной мере ситуацию. Неизбежно возникали центробежные силы, и даже регулярная смена назначенцев, чтобы не врастали и не ставили местные интересы выше василевсовых, не слишком помогала. В какой-то момент, поскольку серьёзный внешний противник отсутствовал, угрозы не имелось, начались внутренние войны, каждый стремился урвать очередной кусок власти.
Формально назначение высших администраторов в любом мире (да и вообще всех бюрократов) до сих пор прерогатива исключительно монарха. Фактически главы провинций и магистратов давно передают территории по наследству, являясь в своих землях полными хозяевами. При этом провинцией Имаус считаются не Уральские горы с южными отрогами плюс Алтай, а все тридцать один Урал и Алтай. В каждом мире свой правитель-магистр отдельно, например, для Южного Урала, Центрального и Северного, а также Алтая из нескольких аристократических семей, числящих в предках принцев крови. Объединение Империи пошло не по горизонтальному, а по вертикальному пути.
– В Золотом кодексе, – то есть своде законов, общеупотребительных во всех мирах и имеющих преимущество перед местными при арбитраже споров в разных мирах, – нет запрещения тратить «подарки», – у Валерия на лице появилась ироничная улыбка, – на нечто неугодное нижестоящим. Но не стоит в данный момент раздражать остальных. Твои расходы – это твоё дело. Я понятно выразился?
– Предельно, доминус.
– Господин наш Юний не был и не является противником изменений и прогрессивных реформ, – сообщил наследник, глядя куда-то поверх головы гостя. – Напротив, он всегда симпатизировал умным людям, стремящимся улучшить положения народа. Но нельзя же быть таким наивным! Не допускается, чтобы некто сам, без согласования принялся совершать нечто серьёзное и непривычное вне личных владений. У иных подданных, не умеющих думать, может возникнуть неправильное впечатление, будто в провинции существуют какие-то другие благодетели помимо презида. Разумный человек, будь он хоть магистром, обязан представить дело так, чтобы всем стало очевидно: приказ пришёл свыше.
– Я понял, – после небольшой паузы хрипло выдавил Савелий.
Не важно, кто конкретно в данный момент управляет провинцией. На своей земле он по-прежнему может продолжать делать что угодно. Хоть университет открыть и рабство запретить. А вот заставлять других собственников, пусть и ниже по положению, следовать примеру – только с одобрения презида. Не самый плохой итог. Кто с мозгами, и сам возьмёт полезное, а прочие проявятся заметно, и на будущее надо запомнить недовольных.
Валерий при желании способен доставить крупные неприятности. Не нужно вмешиваться напрямую, создавая неудовольствие низших сословий. Достаточно надавить на главу рода Децима и парочку прилегающих миров. Торговые тарифы, заворачивание переселенцев в другие миры, палки в колёса при вербовке букеллариев. А уж когда о недовольстве прознают иные магистраты, непременно вцепятся в ляжку, норовя выдрать кусок пожирнее. И винить их глупо. Лично он, вероятно, повёл бы себя так же.
– Надеюсь, в дальнейшем не придётся возвращаться к этому, и опыт будет полезен. А теперь как думаешь, почему ты учился на «тридцать второй»?
– Стандартная программа обучения для высших чинов провинции, магистратов и префектур Службы дальнего поиска. Храм Януса вербовал перспективную молодёжь. В тот момент для многих было приятно внимание, а в будущем шанс если не получить нечто весомое в Службе, то по крайней мере помощь в затруднительных ситуациях.
– Это мысли сейчас или тогдашние? – упёршись руками в стол и впервые глядя в глаза, потребовал ответа Валерий.
– Полагаю, не одному мне, – Савелий позволил себе слегка улыбнуться, – внушали с детства: «Никто ничего не делает просто так» и «Смотри, где чужая выгода». Я всё ж воспитывался дедом, а он был мудр и немало дал. Могу ошибаться, но именно он пробил разрешение на жительство и обучение. Таких, не адептов Януса, учившихся на независимой планете, на все миры с полсотни наберётся. Не больше.
– Три года в Академии дружбы народов, – барабаня пальцами, задумчиво произнёс Валерий. – Не закончил лишь из-за смерти родственника. Вернулся занять его место.
И возможно, крупно повезло. Если не считать нелегалов, все учившиеся по той программе так и не смогли подняться. Никакие знания и умения не помогли. Их сознательно оттирали от важных должностей. Считалось, и справедливо, люди возвращались на родину, полные неблагонамеренных мыслей, нелояльных взглядов, вредных помыслов, безрассудных и разрушительных для порядка прожектов. Будь они происхождением пониже, плохо закончили бы. А так жили в поместье и, если не спивались, пытались нечто делать на местном уровне. О том исправно шли доносы. Как и на него. Только магистр может позволить себе гораздо больше обычного человека.
– По праву крови и завещанию!
– Я не сомневаюсь, – посмотрел Валерий удивлённо. – Тут не стоит беспокоиться о занимаемом высоком посте. Важно, хорошо ли будешь служить на месте… Ладно, – похоже, решил окончательно, стряхивая сомнения, – перейдём к делу. Служба дальней разведки демонстрирует в последний год сплошные провалы. Причём речь не идёт о перехваченных поставках, – прямо слово «наркотики» он не сказал, – или вывозе полезных вещей. Все понимают, что при интенсивной работе бывают накладки. Не в первый раз и не в последний. К сожалению, речь идёт о гораздо худшем. Глава нелегальной резидентуры в Иберии-32 снял со счетов огромные деньги, фактически оставив без средств всю западную организацию, и ушёл на отдых.
– В каком смысле? – оторопело спросил Савелий.
– Будет лежать у тёплого моря и ласкать красоток, – с иронией объяснил наследник. – Отказался возвращаться для доклада. Вероятно, деньги утекали давно, и рисковать, вернувшись, не стал. Он оставил послание, пообещав при признаках преследования сдаться властям на той стороне и выложить всё ему известное.
– То есть в спецслужбы не пошёл?
– Вроде бы нет. Хотя какие гарантии? Может, уже поёт в общении с тамошними друзьями из контрразведки или Интерпола. А знал он много. Не беря в расчёт саму ситуацию и происхождение. Это ж бомба! Ловить и трогать нельзя, но любые операции и стационарные переходы в Иберии, Галлии, Италии и Далмации с Паннонией необходимо из чувства самосохранения закрыть. Ты представляешь, во что это обойдётся?! – гневно воскликнул Валерий. – Но если бы на этом всё! В Ахейе какие-то местные идиоты приняли наших людей за террористов. Зачем Службе понадобились закупки оружия и взрывчатки в таком количестве, очень любопытный вопрос. Наши придурки устроили пострелушки. В результате трое убитых агентов-нелегалов, один честно застрелился, ещё одного пришлось добивать в больнице, устроив бессмысленный переполох и утвердив тамошнюю полицию в мысли, что чуть не всё правительство мечтали прикончить подозрительные типы с востока. У людей были документы беженцев. Сейчас там туземцы роют землю в поисках заговора на три стадия в глубину. И что-нибудь нароют непременно. Опять же приходится резать все концы, надолго включая блокировку Врат. Плюс вынужденный уход из провинций Африка и Сирии из-за тамошних войн и беспорядков. Чем это могло закончиться? – спросил он риторически. – Естественно, нашлись ответственные члены древних родов, донёсшие до Василевса недоумение отвратительной работой дальнего поиска.
Откуда взялись такие озабоченные, понятно. Таким образом ещё больше возрастает роль Совета провинций, превратившегося давным-давно в нечто вроде парламента, состоящего из одной палаты лордов. Отнюдь не сенат, где находятся для фикции ни на что не влияющие.
– Будет создана комиссия? – лихорадочно просчитывая последствия, спросил Савелий.
Кто-то на самом верху вышибал одну из важнейших подпорок под троном Божественного.
– Доклад по проверке Службы уже существует, – извлекая из ящика толстую папку и швыряя её на стол, заверил занимающий неизвестно какую должность, зато, без сомнения, очень информированный Валерий. – Всё это произошло отнюдь не вчера. Недавний очередной провал стал заключительной каплей. – Он опять побарабанил пальцами по столу, нервно дёргая головой, будто жмёт воротничок. – Не мне объяснять, – произнёс он после паузы, – что может произойти при столкновении с «тридцать вторым». Не говоря уж о важнейшем военном отставании лет на шестьдесят-восемьдесят, а что это такое, можно представить, вспомнив покорение «девятки». Два серьёзнейших разгрома. Несмотря на знакомство с порохом, мы невероятно уступали местным армиям в первый период. В результате – почти столетняя война и существование даже сегодня практически независимых государств.
Официально это никогда не признавалось, но на определённом уровне все прекрасно в курсе.
– Кроме того, мы по общей численности населения ненамного превышаем новый мир. И то одна видимость. Послать в бой население аграрных миров без обучения и соответствующего вооружения – сделать себе хуже. А они при этом продолжают совершенствоваться. Да, наши парни умеют умирать, а эти дрожат за каждого солдата, но когда речь пойдет о выживании…
Признание провала требует поиска причины и лица, ответственного за него. Оно обязывает предпринять действия, которые не допустят повторения. Разбирательство в таком случае очень проблематичное дело, потому что, естественно, ответственность за него несёт правитель, а Василевс критике не подлежит. Полетят головы в окружении. В итоге сидящим у трона проще ничего не делать, чем всерьёз рисковать. Это не очередной народ, проживающий в бронзовом веке, на колени ставить.
– Тупик. Отсюда вывод: прежние методы не работают. Царь царей давно превратился в божество, владеющее Империей, но не управляющее. И технологию врат он не контролирует.
«А вот это высказывание уже тянет на государственную измену с квалифицированной казнью. Хотя многие давно о том говорят среди своих. Не мужичьё, понятно. Но среди своих. Я его человек?»
– Храм Януса неизвестно чем занимается. Точнее, известно. Богатеет и расширяет сеть врат, получая за монополию немалые дивиденды. Мало того, его приверженцы выдавали очень пристрастную и дозированную информацию даже для окружения Василевса. Впредь, – в голосе наследника звякнула сталь, – никогда не будем полагаться на одну Службу и подобострастно упрашивать дать «глаза» – информаторов.
Фраза была крайне многозначительной. Чужие данные его не устраивают. Это игра на высшем уровне, куда Савелию доступа не было. Придворные в метрополии делились на фракции и группировки, которые беспощадно враждовали, взаимно ослабляя и изничтожая себя. Сейчас одна из них, воспользовавшись провалами основной опоры Царя царей, взяла верх и диктует новые правила. Основной расклад – аристократы, бюрократы и личные выдвиженцы. Точно так же, как у Юния. Аристократы обычно крайне консервативны. В партию входили владельцы крупных земельных угодий и потомки древних родов. Фракция бюрократов, наиболее податливая к переменам и наиболее просвещённая, ибо часть её представителей была с высшим образованием, заполняла ведомства и управленческие должности. Ну и некоторое количество поднявшихся из грязи молодых и смышлёных служащих с неописуемым рвением. Именно их и назначал император на посты, требовавшие высочайшего доверия. Министерство пера, императорская политическая полиция, канцелярия дворца были заполнены этими людьми.
Конечно, всё в жизни намного сложнее, и не одним происхождением исчерпывались варианты. Союзы заключались и разрывались, иные аристократы не прочь изменить окружающий мир, не удовлетворённые происходящим вокруг. А назначенцы, как оказалось, могли быть купленными на корню Храмом Януса. Уж больно реакция Валерия характерна. Кстати, очень похоже, он давно готовил почву к дружбе с новыми людьми при дворце. Там явно произошёл переворот. В отличие от здешнего – бескровный.
В дверь без стука вошёл почти неотличимый от прежнего слуга, разве пониже, и поклонился.
– Я помню, – раздражённо заявил Валерий, отмахиваясь. – Моя кукушка, – объяснил он, – вместо часов напоминает о следующей встрече. Пора закругляться. Итак, необходим новый взгляд. Принято решение о создании трёх независимых групп. Под моё поручительство возглавишь одну из них ты, – сказал с нажимом, – а не Децим. О подробностях его ставить в известность не надо. Кое-что он и сам скоро выяснит, но нынешняя должность уже не светит. Портить отношения с родственниками не надо, однако отныне я твой патрон. – То есть покровитель, а не господин. Совсем иная связь. Более близкая и взаимовыгодная. – И отчитываешься лично передо мной. Это ясно?
– Да, Валерий.
«Я его человек. Такой пряник севаст Децим предложить не способен. Но объясниться с ним всё равно придётся».
– В течение года у меня на столе должен лежать предварительный доклад о направлении действий и рекомендации по «тридцать второму». Любые материалы получишь в Главном архиве. Соответствующее распоряжение на тебя и о допуске для пары секретарей поступит незамедлительно. Что? – потребовал Валерий, уловив нечто в лице Савелия.
– Финансирование, Валерий?
– Вместо закрывающихся стационарных переходов понадобятся новые точки. С перспективой атаки. Их координаты и обслуживание, естественно, находятся в твоём районе.
Это был очень жирный кусок. Подготовка к вторжению занимала до тридцати лет, а пока нужно протянуть десять линий по десяти путям, с не очень большими интервалами. Это огромные транспортные узлы, откуда расходятся местные дороги, на которые завязана экономика района. Ну и обслуживание централизованной дорожной системы намного проще (и требует гораздо меньшего рабочего, а главное, инженерного персонала). В ближайшие тридцать лет надо построить тысячи магистралей масштаба БАМа. Причём не на электрической, а на паровой тяге. И перебросить по ним многие десятки миллионов тонн груза, который, кстати, надо где-то складировать. Ещё надо обеспечить жильём весь обслуживающий и рабочий персонал, не говоря уже о солдатах армий вторжения (этих в крайнем случае можно и в последний год перебросить, чего там, в палатках перезимуют…). Не только жильём, конечно. Без шлюх, развлечений и выпивки никак. Значит, будут целые города. Железнодорожников, строителей, инженеров, разведчиков, управленцев… Работать и жить им там десятилетия, потому что после вторжения работы у них только прибавится.
– После одобрения плана строительства будут выделены соответствующие средства. По предварительным прикидкам, до четырнадцати миллиардов на пять лет.
От размера вкладываемого капитала и огромных перспектив захватывало дух. Прежний план не предусматривал вкладов в Алтай, и за одно это стоит поблагодарить всех богов, дав им хорошую жертву.
– Некоторые компании должны при распределении заказов получить привилегированные шансы на контракт.
«Куда без этого!» – понимающе склоняя голову, согласился без слов Савелий. Без отката в ромейской земле ничего не воздвигнется. Кстати, прекрасный способ уладить неприятность с Децимом. Часть договоров пойдёт через него и его семью.
– А на нужды группы – пять процентов от выделенного бюджета.
Какой большой и вкусный пряник! Это миллионы в первом приближении.
– Поспешай медленно, – с расстановкой сказал Валерий. – Мне нужен правдивый доклад, а не дутые обещания. Пока свободен!
Вывел Савелия «кукушку» через другую приёмную. Иногда такое полезно, чтобы не встречались посетители. Главное, оба ближайших помощника дожидались там. Он сделал на ходу жест, запрещая говорить, и лишь в личном автомобиле, убедившись, что охрана не отлучалась (могли подсунуть прослушку), а шофёр за толстой перегородкой ничего не слышит, изложил, насколько возможно подробно, разговор.
– Я не матёрый шпион, – сказал в заключение Савелий, – всего-навсего трёхлетний опыт жизни на той стороне, к тому же больше дюжины лет назад. Теперь обязан создать секретную службу на пустом месте! Это при условии огромной ответственности и абсолютного отсутствия точных указаний о полномочиях и направлении действия.
– Браво! – воскликнул Сергий и показательно похлопал в ладоши. – Я ожидаю худшего и уверен, что не буду разочарован.
– Издеваешься?
– Нет!!! – заорал стратиг. – Занимаюсь воспитанием! Ты что, маленький мальчик и я должен напоминать известные истины?
– Всегда вытаскивай змею из норы чужими руками, – задумчиво произнёс Савелий.
– Ну, хоть память не пропил на той стороне. Конкретно для этой работы у тебя есть Иоанн с Ипатием. А также пара старых знакомых, готовых отдать руку за возвращение назад. А идеи сами по себе не осуществятся. Требуются люди. И они в наличии. Валерий просил рекомендации? Пожалуйста, записывай тезисы: руководствуясь интересами безопасности и развитием промышленного и военного потенциала, ежегодно впускать до ста иностранцев, предоставляя им постоянное место жительства, невзирая на невозможность их въезда в страну согласно любым другим законам. И ведь прав старик. С этого и надо начинать. А делиться с другими группами разведки… Хрен им!
– План вторжения постоянно дополняется и перерабатывается в связи с изменениями политической карты мира и новыми военно-техническими разработками… На сегодняшний день известны сотни стратегических объектов.
– Откуда ты знаешь?
– Я военный, – пожимая плечами, ответил старый офицер. – Даже полученной от тебя информации достаточно для некоторых напрашивающихся выводов. Чтобы успешно осуществить вторжение, нужны запредельные количества войск (и снабжение для них ещё требуется наладить). Плюс отсутствие умения взаимодействия крупных частей. Такие манёвры не проводились уже несколько десятилетий. Скажем откровенно – столетий. Ни одни учения не в счёт. Они стандартно обнаруживают плохое взаимодействие разных провинций и неминуемые сбои при одновременном ударе. А без него план имеет ещё меньше шансов на успех. Ко всему, чем длиннее срок разведки, тем выше шанс провала. Ну и на закуску – открытие врат Януса для проверки точки выхода возможно исключительно вне черты города, что даёт ещё один отрицательный момент при переброске подразделений. Или всё требуется столь тщательно рассчитать на тысячах объектов, что не удастся ни при каких условиях.
– Достаточно! После таких прогнозов военные проглотят бюджет всей Империи не поперхнувшись.
– Зато правда, а не сказки от льстецов. Заметь, навскидку и без точных данных. На практике выйдет всё на порядки хуже.
– Для начала хочу напомнить, что я назначение получил не для панических докладов.
– А может, именно для этого? – вкрадчиво спросил Сергий. – Не зря ведь эти намёки о правдивости и неторопливости. От тебя ждут найти другой путь. Тот самый, о котором давно мечтаешь. Вот и покажи Валерию красивую картинку.
– Вы лучше послушайте, – возбуждённо сказал до сих пор молча перелистывающий страницы в папке Иоанн, – резолюцию комиссии. «Первый пункт обвинения. Служба дальнего поиска производит горы бумаг, в которых содержится крайне мало (если вообще присутствовали) каких-либо фактов о реальном положении в военной области „тридцать второго“ мира.
Пункт второй. У них нет никаких шпионов в наиболее опасных государствах. Атлантида, в смысле тамошняя Америка, с нашей стороны не освоена, как и европейская часть России с Китаем и прочими Япониями. В качестве информаторов подвизался целый легион предпринимателей и авантюристов всех мастей, выступая посредниками в продаже сфабрикованной информации. Фактически из проверенных данных свыше половины – откровенное враньё. Количество выдумок или взятых из газет историй превышает все мыслимые пределы. Нет более наглядной иллюстрации того, как безрассудно швыряются на ветер деньги.
Пункт третий. Полное падение нравов среди некоторых вполне компетентных лиц, состоящих на Службе. Секретные разведывательные операции так или иначе связаны с постоянным нарушением всех правил… Говоря открыто, такие операции обязательно проводятся неофициально, а иногда они и вовсе незаконны. Естественно, это нельзя ставить в вину руководству. Но вот бесконтрольность подчинённых превышает всё прежде известное. Разложение полнейшее. И к сожалению, неизвестно, что хуже. Непристойное поведение и воровство или протаскивание в Империю подрывных идей.
Вывод. Необходимо полностью демонтировать Службу дальнего поиска и создать другую, подконтрольную Сенату провинций. Лучше не одну, для контроля. Прежняя организация себя дискредитировала окончательно. Однако действовать требуется осторожно, не ставя в известность агентов о причинах отзыва. Иначе возможны побеги, чего крайне желательно избежать».
– Сильно! – с чувством высказался Сергий. – Насчёт подрывных идей – это о чём?
– Надо шерстить все документы, но не удивлюсь, если опять будут идеи прогресса и изменения строя.
– Кто бы ещё объяснил, – пробурчал вояка, – что за зверь этот самый прогресс и почему он так нравится молодым. Позволь, магистр, вернуться в нормальную среду, погонять аборигенов и не ломать голову над всякой ерундой?
– Воспитатель! – возмутился Савелий. – Выбираешь лёгкие пути!
– Не тряси зелёную яблоню: когда яблоко созреет, оно упадёт само, – невозмутимо ответил тот. – Каждый должен заниматься своим делом. Я – воевать. Иоанн – интриговать, Ипатий – людей проверять, а на тебе, магистр, общая координация.

Агон 8. Командировка

Под утро поезд так резко затормозил, что люди покатились друг на друга, а незакреплённые вещи свалились сверху, добавив неразберихи.
– Выхады ! – закричали сразу несколько командных голосов минут через пять, когда ругань прекратилась и по соседству обнаружились стандартные будки станции и водонапорная вышка.
Они стояли в хвосте другого эшелона, а встречные пути занимал грузовой товарняк. Кто б ни руководил этим бардаком, общий график движения сорван, и получился затор. Хорошо, не влетели на полной скорости на станцию. Вышло бы много хуже и с кучей трупов.
У вагонов строились бойцы. Мимо пробежал центурионротный Лука Цив. В отличие от умудрённого жизнью Прокла он был молод и не слишком умён. Обнаружив глазеющих механиков, моментально окрысился:
– Почему стоите? Нечего глазеть! Немедленно разгружаться!
– А потом непременно придётся назад загонять, – меланхолически произнёс Фитц, ковыряясь в зубах щепкой.
– Офицер… – с глумливой интонацией прокомментировал Моран. – Подвиги подавай молокососу. А ты чего стоишь?! – заорал он на Климента. – Работать!
Игорь огляделся в поисках Астрика и крайне удивился: парнишка отсутствовал, что было странно и выбивало из привычного. Всегда рядом, готовый услужить, и вдруг – нет? Тот обнаружился лежащим у грузовика, и вид у него был не очень хороший – бледный и потный.
– Эй! – Тут в памяти обнаружился очередной провал, никакого аналога слова «зашибло». – Упасть на тебя груз?
– Нет, – тихо сказал Астрик, – болит живот. Сильно.
– Съел чего-нибудь, – с облегчением вздохнул Игорь. – Понос был?
– Нет, – прикусив губу и подтягивая колени к животу, пробормотал мальчишка и застонал. – Мы одно ели. Ты же не больной.
Он и сейчас предупредительно старался не употреблять сложных слов и выражений.
– Тоже верно. Ну, полежи пока… Фитц! – окликнул он механика, суетящегося на рядом стоящей платформе.
– Чего?
– Астрику плохо. Я до архиятра сбегаю.
– Разгружаться надо, а не дурью маяться. Ничего ему не сделается! Дай по шее – сразу полегчает!
В советах Игорь не нуждался, просто предупредил. Мало ли, как повернётся, перед начальством прикроют товарищи. Потом придётся в очередной раз выпивку поставить, не без этого.
Он резво помчался мимо вагонов, разгружаемых прямо на насыпь. Вещи, оружие, боеприпасы, повозки и массу остального добра вытаскивали и складывали кучами. Очень скоро понадобятся грузовики, и никого не заинтересует причина задержки. Что в таких случаях полагается – урезка месячного жалованья в качестве штрафа или пара раз плетью по заднице? Оба варианта категорически не устраивали.
Врач, к счастью, оказался на месте, в штабном вагоне, а на пути офицеры не встретились. Кавад имел звание центуриона, но не стал корчить из себя начальство и требовать доложить по всей форме с 9:00 до 11:15. Сразу направился к платформе, прихватив саквояж с какими-то медицинскими причиндалами.
– Сильно болит, – отвечая на вопросы, – бормотал Астрик. – Не только справа, под пупком. А на левый бок ложиться больнее. Ой! – взвизгнул совсем не похожим на себя голосом пацан, когда врач надавил на живот и сразу отпустил.
– Когда нажимал, болит?
– Почти нет, вот потом…
– Классический аппендицитус, – провозгласил, распрямляясь, доктор.
Игорь порадовался за замечательную латынь, позволяющую понять, о чём речь. Скажи тот на койне, ещё неизвестно, дошло ли бы до него.
– Надо резать, пока не откинул копыта.
Тут в очередной раз Игорь догадался скорее по смыслу.
– На станции есть фельдшерский пункт, там и займусь. Сейчас стратиотов подгоню с носилками – и рысью на операцию.
– Орест! – позвал подошедший во время изучения болящего Фитц. – Бегом за санитарами. Скажешь, господин медицинский центурион с носилками зовёт обоих. Мухой, во имя Асклепия!
Игорь благодарно кивнул. Его товарищи были неплохие люди и всегда готовы помочь при необходимости. Не без тараканов в голове, но чужой мир, ипить. Неизвестно, как он со стороны смотрится со своими прибабахами. Например, всерьёз не понимают, почему не лупит помощника. Иначе лениться станет. Положено!
– Господин, – испуганно сказал Астрик, – часть уйдёт, не хочу оставаться!
– Сдохнуть лучше? – любезно поинтересовался архиятр. – Легко!
– Может, мы ещё никуда не двинемся в ближайшее время, – утешая, предположил Игорь.
– Лежать ему неделю, через две снимут швы, – равнодушно сообщил доктор. – Раньше никто не отпустит.
Ну, хоть ничего ужасного не видит в самой процедуре. Резать умеет и затруднений при диагнозе не испытывает. Надо бы полюбопытствовать насчёт развития медицины. Вдруг не всё так страшно, как показалось с перепугу.
– Как же так? Я не могу отстать.
– Молчать! – приказал Игорь без особой резкости. – Никуда не денешься, потом догонишь. К части приписан, справку выдам. Просто так не выгонят.
– Кормить-то хоть станут? Или оставить продукты с деньгами?
– Уж как-нибудь договоримся.
– Почему до сих пор сходни не поставлены?! – заорал очередной начальник. – Механик! Фамилия!

Чугун – достаточно странный материал. Очень удобно из него литьём изготавливать детали, а нагревание при работе двигателя не очень влияет. Зато вес немалый, ручками не поднимешь, а при резком ударе в стенках нередко появляются трещины. Самое простое – замена, но не в здешних условиях. Считай, почти полная стоимость автомобиля выходит с заказом конкретной модели и привозом из дальних краёв. Ничего похожего в этом мире или не делают, или до деревни не доходит. Всё-таки сильно продвинутая техника, по здешним понятиям.
Ещё раз Игорь внимательно осмотрел результат и выключил горелку.
– Сделал? – с жутким акцентом, страшно мешающим понять, спросил с явной надеждой Ишим.
Вот этот был из азиатов, как и вся его родня. Глаза узкие, нос плоский, а сам поперёк себя шире.
В здешнем посёлке он был не просто голова, а богатейший мужик. Их центурию раскидали в охрану на три ближайшие деревни. Занимались они в основном патрулированием окрестностей и приставанием к здешним красоткам. С последним было туго. Девицы практически не говорили на койне и били по протянутым грабкам. Оно и неудивительно. Если рядом с военной базой находились поселенцы, то здешние были самые натуральные аборигены. Когда-то пришельцы-ромеи сцепились со здешними кочевыми племенами, собирающими с местных ясак. Обладая более совершенным оружием и немалой численностью, ромеи после масштабного столкновения выгнали прежних хозяев, которые откочевали на юг, однако пограничные стычки, налёты и взаимные претензии тянулись уже добрую сотню лет.
Местных по большей части перемены устраивали. Будучи в здешних краях оседлыми с незапамятных времен, они достаточно легко приняли новые сельскохозяйственные культуры и спокойно смешивались с переселенцами, многое перенимая. Жизнь стала заметно лучше, и кроме чётко определённых повинностей и налогов никто для развлечения не грабит. Более того, при посёлках появились свои отряды самообороны, вооружённые огнестрельным оружием. Конечно, проблемы случались, однако не зря в пограничных мирах имелась присказка: «Ромей говорит на латыни с начальством, на койне с купцом и чиновниками, с дедом на кельтском, с бабкой на германском, с женой на тюрки, а детей и вовсе не понимает, сильно умные после школы с высоким штилем». По сути, для властей не важно, кто ты по происхождению, главное – лояльность.
– Остынет, ещё раз посмотрим, – дипломатически ответил Игорь.
– Ах, Ингварь! – вскричал довольный Ишим. – Зачем тебе сдались эти вояки? Иди ко мне! Платить больше их стану, жену дам молодую. Будет обхаживать и ласкать, как умеют исключительно наши женщины!
Ишим Яркенд не просто состоятельный человек. Он был очень богат. Кроме полей и табунов имел лесопилку с водяным приводом и кузнечную мастерскую на три горна, обслуживающие всю округу. А ещё у него обнаружилось очередное чудо местного автопрома. Грузовик, простой, как стенка сарая. Маленький паровой двигатель с приводом на колёса без сцепления и редуктора. Управляется рычагом в положении «вперёд» и «назад». Скорость зависела от положения рычага. В любом варианте не слишком велика. Зато никакие лужи не страшны. С упорством муравья выползет через какое-то время.
И всё же пришла нужда в починке. Трещину проще всего заварить сваркой, однако это уже высокие технологии, и в деревенской кузнице долго и тяжело, да и не каждый сумеет. Зато у приезжих всё под рукой. Запасливые механики притащили кучу нужных и ненужных инструментов и оборудования, включая парочку небольших баллонов с ацетиленом и кислородом. Одна сложность: здесь требовался мастер заварить трещины, а не просто сварить два куска железа. Непрофессиональная работа может привести к обратному результату, когда треснет в другом месте, и все труды насмарку. Ещё и впечатление испортишь. За пару овечек на ванду, расположившуюся в посёлке, и отдельно молочного поросёнка с хорошей выпивкой и закуской на механиков, а также вандариев с ахтиятром и его санитарами Игорь взялся сварить.
Почему не поработать за свежее мясо, да и хорошие отношения с окружающими никому не вредят. Каша из пайка уже в зубах завязла однообразием. Снабжение для второсортных подразделений шло по стандартной шкале, но в последнюю очередь. О недоедании речь не шла, но хотелось нечто не столь постоянное. Забирать у селян прямо запрещалось, а выделенные на приобретение продуктов деньги никто помимо центуриона не видел. Его, впрочем, тоже. Он вечно ошивался в других краях, оставив всё на вандариев. Вот и устраивались, кто как умел. Кто дров порубит за крынку сметаны, кто внаглую корову на поле подоит, кто рыбу ловит в ручье. Нормальная армия, во всей красе. Миры разные, в основе ничего не меняется.
– Ты хороший специалист, – вечером, крепко подвыпив, когда все вывалились на улицу покурить, обратился Моран к Игорю, – можешь деталь выточить. Сварку знаешь. Газовую. А может, не её одну?
– Кузнечную, электрическую и термитную, – машинально ответил Игорь.
– Термит? – удивился шофер. – Это как?
«Как здорово, что я до сих пор косноязычный, надо ж так проколоться», – подумал Игорь.
– У меня слов не хватать, – произнёс он вслух.
– Вернёмся – сдашь на второй ранг, – произнёс Фитц. – С такими умениями никаких трудностей.
– Нет, но кто тебя учил? – опять влез Моран.
– Разные люди, – неловко ответил Игорь.
– Оставь парня, – сказал Фитц, сплюнув. – Будто непонятно. Давай лучше выпьем.
– Что понятно? – пьяно потребовал приятель.
– Ну, имя с севера, рукастый не по-скандинавски, толком даже койне не знает, чего тебе ещё надо?
– Ну, я сначала думал, балт из Вендоры. Нет. Похоже, учитель из Маркланда, но почему митраист? Ты ж не клеймёный?
Фитц резко двинул болтуна по затылку ладонью.
– Да ладно, – пробурчал тот. – Чего обижаться, у меня самого папаша из отпущенников.
Половины этих слов Игорю слышать ещё не доводилось, и он «сделал стойку», сохраняя незаинтересованное выражение лица. Надо непременно поинтересоваться подробностями. Но не здесь и не с ними. Не зря Фитц отреагировал так. У пьяного на языке из разряда всем известно, но в приличном обществе не говорят. Посиделки за пивом обычно заканчивались без серьёзных откровений. Что было в первый раз, Игорь не особо понял, пусть рядом и обменивались впечатлениями о нём. Зато очень хорошо уловил, почему солдатам запрещали говорить на своих языках даже в неслужебное время. По себе померил. Во-первых, скорее койне выучишь. Во-вторых, по соображениям тактичности. Ведь неприятно, когда при тебе твои же напарники, а то и подчинённые специально разговаривают на таком языке, который другие не понимают. Если учесть, что вербовали не из одного племени, то всякое бывает.
– Какая разница, кто откуда, – сказал Игорь вслух. – Мы все ромеи, считая и Ишима. Главное, не где родился, а человек ли правильный.
– Верно!
– Ну и выпьем за это!
– За здоровье!
– За удачу!
– А это ещё кто по нашу душу?
На главную улицу посёлка, по-зажиточному с немалого размера домами, входила колонна. Игорь впервые видел нечто подобное здесь. Полугусеничные вездеходы. Это когда одно переднее колесо и два задних, как на танке. Нечто подобное было у немцев во Второй мировой в качестве бронетранспортёров. Во главе группы двигался легковой автомобиль. У замерших на КПП часовых машина остановилась, и оттуда вывалился центурион Лука. На расстоянии в полстадия раздался гневный крик по поводу неуставного вида воинов, торчащих с расстёгнутыми мундирами и неправильно отдающих честь, и этот крик перекрыл гул гуляющих за спиной. Всё-таки офицер был молод и глуп. При чужих поносить собственных подчинённых, чтобы смотреться лучше. Такие вещи делают потом, когда уедут, наказывая со всей строгостью.
– Выслуживается перед начальством, – пробормотал Моран, презрительно сплюнув.
– Уходим, – позвал Игорь.
Попадаться на глаза недовольному начальству в пьяном виде ни в одной армии не рекомендуется.
– Кажется, праздник закончился, – почёсывая заросшую шерстью грудь в расстёгнутом кителе, сказал Кавад, стоящий в дверях. Видать, тоже услышал крик или направлялся курнуть. – Ветеранская схола, – ткнул он пальцем в штандарт.
«Теперь ещё и это учить, – с тоской подумал Игорь. – Не хватало мне невразумительной „схолы“, так ещё опознание цифр. Четыре косых креста, полумесяц и два меча. И небось у каждого знака символизм в подкладке. И цвет непременно в зачёт».
– Виндикисты.
Игорь слегка наблатыкался в разговорной речи и частенько по корням вычислял незнакомое слово. Сейчас явно прозвучало производное от vindex – защитник.
– За мной, парни! – приказал врач санитарам и резко ушёл задними дворами, умело прикрываясь от дороги строениями.
Судя по действиям, не в первый раз сачкует. Но режет – не отнять, в лучшем виде. Астрика располосовал быстро и чётко. Кстати, и наркоз применял. Когда Игорь заезжал на станцию на прошлой неделе, парень уже бодро ходил, и тамошний фельдшер обещал его вскоре отправить в часть. Но тяжести пока таскать нельзя.
К сожалению, механикам так просто от взора начальства не удрать. Их грузовики находятся на хозяйственном дворе, и от них никуда не денешься.
– Кто разрешил пить?! – немного погодя бушевал центурион. – Кто позволил работать на гражданских?! Вконец, козлы, оборзели! Отдыхать сюда прибыли?! Я вам устрою отдых! Вы у меня летать будете, как новобранцы. Стрельбу сдавать и полы драить! Оштрафованы на месячное жалованье. Всё! А ты… – тыкая в сторону Игоря, не иначе забыл, как зовут, зато помнил задержку с выгрузкой из эшелона. В его понятии пусть сдохнет человек, но приказ должен быть выполнен незамедлительно, – с ними поедешь в качестве транспортной поддержки. Нечего мясо жрать, пока остальные воюют.
Ну да. Сам почему-то в тылу сидит и на чужой кусок завидует.
– Немедленно явиться к центуриону Алексею Сардийскому!
Наименование по городу, а не фамилии чаще всего означало не просто происхождение, а взлёт из самых низов. У нищих и безземельных вместо предков были клички. Имя ничего не говорило, но точно не из букеллариев. У тех фамилии иные.
– Бегом!
Деваться было некуда, залётов и так хватало, и под плеть совсем не хотелось. А дело это вовсе не фигуральное. Регулярно кого-то за нарушения пороли. Механиков это меньше касалось, поскольку всегда «обнаружится» внезапная поломка, объясняющая задержку или опоздание. Но нарываться вредно для здоровья. Тем более что существовал некий контракт, который Игорь в глаза не видел. Он считался вольнонаёмным, форму носить не положено, но поскольку на довольствии, обязан беспрекословно подчиняться старшему по званию в подразделении.
Кое-какие тонкости общения с военными ему преподали товарищи из гаража, обнаружив полную наивность в данном вопросе. Придурочный центурион, как минимум, мог лишить двухмесячного заработка. А жаловаться не возбранялось. Потом. И в случае отказа вышестоящим офицером изменить меру наказания прошение возвращалось по инстанции, и прежний начальник мог запросто добавить, чтобы не кляузничал.
Рысцой Игорь добежал до прибывших, столпившихся у колодца солдат, с обычным для них гоготом по всякому дурацкому поводу обливающих друг друга водой. Натурально сцена из кинофильма о вошедших в деревню немцах. Серо-зелёная форма с большими карманами на груди и боках, рукава закатаны, сапоги из отличной кожи, не чета привычному ширпотребу у новобранцев. Юфть? Кажется, так называлась.
Их было с полсотни, всем уже за тридцать, некоторым крепко. Слово «ветераны» прозвучало не зря. Они свой контракт десятилетний отбарабанили, а иные как бы не по два раза. Им должны были неплохо платить, тем более практически у всех медали. И карабины 81-й модели. А у пары – с оптическим прицелом. Игорь и не знал, что такое бывает. А мог бы догадаться.
– Господин старший вандарий, – обратился он к первому попавшемуся в звании, – не подскажете, где ваш центурион?
Не так уж сложно запомнить знаки различия. Погон не существовало, всё на рукавах. Полоски означали годы службы, после пяти лет узкие заменялись широкой. Звание тоже на рукаве, но другом. У стратиота вообще ничего. Простому сержанту нашивается странный жёлтый овал, как объяснили, плод оливы. В званиях выше добавляется их количество. Для офицеров – уже лист оливы с увеличивающимся числом. Ну и плюс рода войск на петлицах. Пехота имела перекрещенные стилизованные винтовки. Техники носили разводной ключ с отвёрткой. Они могли себе позволить некоторые вольности при общении, будучи по положению выше любого солдата. Достаточно простая и логичная система.
– Зачем тебе Элур?
Говорящее прозвище означало проныра или нечто вроде этого. Без настоящего словаря приходилось самому изобретать подходящий эпитет. Так называли Астрика за умение достать любую вещь, а также найти оправдание для всякого поступка.
– Мой офицер… – Игорь проглотил готовое сорваться неприличное определение, – направил нас с машиной для транспортной поддержки.
«Что бы это ни означало», – хотел добавить Игорь, но промолчал. Сознательно в точности повторил фразу.
– Клеопа! – завопил вандарий, аж уши заложило.
– Чего? – недовольно спросил щуплый мужичонка, высовываясь из-за дома.
– Твой коняга пришёл, – с жеребячьим ржанием сообщил тот.
Человек помахал рукой, и Игорь подошёл. У него были артиллерийские петлицы, а звание то же, что и у предыдущего собеседника.
– Механик-водитель?
– Третий ранг. – То есть соответствует обычному вандарию и ниже по званию, что и так читается по нашивкам, но Игорь в обычном комбинезоне, и колёса на шевроне не увидеть, поэтому, показывая приветствие на местный лад – «рот фронт», он представился: – Ингвар Тауврус.
– Деметрий Клеопа.
– Ух ты! – невольно воскликнул Игорь, обнаружив артиллерию, с трудом задавив желание захохотать.
Будь кто получше разбирающийся в старом оружии, непременно порадовал бы отличиями от классического «максима», хотя даже Игорю было известно о нескольких калибрах и модернизациях. Но прежде в реальности сталкиваться не доводилось. Не считать же посещение со школьной экскурсией в детстве какого-то музея с тачанкой. Трогать не дали, вдруг вообще стоял муляж?
– Да, – гордо согласился Деметрий, – многозарядная аркбалиста. Лупит винтовочными патронами.
Это чудо техники закреплено на перекошенном орудийном лафете с огромными деревянными колёсами. Ещё имелся велосипедный стульчик для стрелка и маленькая скамеечка для подающего патроны. Всё уже привинчено. Садись и стреляй. Да, против кочевых киргизов, или как здешние называются, мощное оружие. В бывшей Родезии, как раз в XIX веке, ценой пары десятков жизней благодаря «максимам» буры покрошили местные воинственные племена и заняли территорию в четыреста тысяч квадратных километров. Это чуток меньше десяти московских областей. Вот так почитаешь в Интернете блогеров, а потом нечто всплывёт крайне уместно. Одна беда: поделиться, показав глубокий ум, не с кем. Слова «Родезия» и «пулемёт Максима» крайне неуместны.
– Какой ишак сделал крепления из этого паршивого металла? – поразился Игорь, глядя на лопнувший болт. О материале колёс и вовсе не стоило шуметь. По нормальным дорогам при буксировке, вероятно, и сошло бы, но в здешних местах, по даже не особо крутым подъёмам, разбили моментально в хлам. – Судить надо за такую халтуру.
– Может, и до этого дойдёт, – поддержал Деметрий. – Мы несём vindicatio.
И это было вовсе не vindex – защита, как показалось первоначально на слух, а мщение или наказание. Каратели?
– У тебя машина на три тонны? – спросил внезапно появившийся центурион в майке и с подтяжками.
В отличие от привычных офицеров кроме револьвера в кобуре на поясе он имел в руках и карабин. Держал с уверенностью человека, привыкшего к инструменту и не замечающего его.
– Да, доминус.
Отвечать в свободном тоне не тянуло. Очень красноречиво вандарий и прочие слушатели непроизвольно встали по стойке смирно. Здешней, с руками за спиной.
– Вот и хорошо, чинить некогда, возьмёшь с собой всё необходимое, а аркбалисту в кузов.
– Всё равно орудие нужно стопорить при помощи башмаков. Требуется время.
– У тебя полчаса, – небрежно сказал Элур, – потом, клянусь быком Митры, пойдёшь на всю дорогу связанным в кузов.
Деметрий еле заметно кивнул:
– Да, доминус. Мне понадобятся люди.
– Клеопа, – уже уходя, бросил центурион. – Действуй.

Агон 9. Криминальные непонятки

Дорога была не ближняя, и в первое время было достаточно сложно держать необходимую дистанцию. Бронтомехи, так Игорь обозвал помесь древнего бронтозавра с механизмом, несмотря на гусеницы, двигались достаточно резво, а в сложных местах его грузовик легко обходили. Нормального покрытия не существовало, а шли они по предгорьям, иногда по достаточно узкой и крутой колее. Ко всему и двигатель у них был бензиновый, раскочегаривать топку не требовалось, а помощника для подбрасывания брикетов на ходу Игорь не имел. Правда, можно было по мелочи припахать расчёт пулемётчиков. Кроме вандария с подавальщиком ленты в него входили ещё двое.
В обычных условиях пулемётчики работали с конной упряжкой, но сейчас временно болтались без тягловой силы, поскольку изначально буксировали на механической сцепке. Вероятно, по данной причине и поломка. Деревянные колёса не приспособлены к высоким скоростям. Правильней было бы надеть на них резину от грузовиков. И вообще сделать приличный переносной станок на три опоры. Советовать такие вещи Игорь не собирался. Пока, во всяком случае. В лучшем варианте скажут спасибо, в худшем – пошлют куда подальше. У них устав и отработанные приёмы действий. Да и он всё время держал в голове возможность войны с Землёй. Вторжения шли столетиями. Кто удержит от нового, когда столько ценностей на «тридцать втором»? Вот такие ребята и пойдут. Пусть лучше с древним «максимом». Проще будет от них избавиться.
Деметрий по причине чина не сидел в кузове с остальными, предпочитая кабину. Он оказался не просто разговорчивым человеком, а обожающим трепаться. Не стесняясь, поведал, чем они обычно занимаются. Собственно, ничего ужасного в «наподдать» туземцам и облегчить их захоронки по части пушнины или ещё чего приятного Игорь не видел. Но одно дело – поймать и повесить налётчиков, и совсем иное – жечь их стойбища вместе с женщинами и детьми. Видимо, он правильно перевёл: они – каратели.
С гуманизмом здесь было плохо. С трофеями тоже не очень, как откровенно поведал собеседник. Взять добычу в захваченном селении – в порядке вещей. Но у кочевников редко можно найти что-то ценное помимо скота и баб.
– Какой смысл в этой дурацкой бесконечной войне? – жаловался Деметрий. – На той стороне – пустая степь чуть не до гор.
Игорь не понял каких, но на Памир не смахивало. Хорошо, здесь не такой величины скалы. Он до сих пор плохо ориентировался в обстановке. Хотя этот район ромеи прямо называют Алтаем, но кто знает, что они именуют знакомым ему словом. Не настолько он знает рельеф территорий. Павловск, Барнаул да леса по соседству на Земле видел. Естественно, ничего похожего на дамбу с прудом в Павловске или огромный город рядом нет. Зато большущая река, и в неё впадает меньшая. Вот там их городок и находился. Привязаться абсолютно не к чему. Ну, есть террасообразный высоченный берег, сплошь заросший лесом. На гору не тянет, хотя так на Земле говорили. Течёт река не вполне знакомо, однако почти наверняка Обь. Большую карту он видел в штабе, и вряд ли иной водный путь появился. Если переход в точно такую же точку, ошибка маловероятна. А вот чем дальше, тем хуже. Никаких знакомых примет. И полно непривычных лесов. Ленточный бор намного грандиознее и шире. Не успели вырубить всерьёз.
– Давно выбили всех откровенно недружественных. Скота мало, даже рабов ловить долго и муторно. Ещё и за кочевников дают сущую ерунду, проще кончить на месте.
– Почему?
– Да мрут в шахтах как мухи. Без открытого пространства не выживают. В горах Имауса хорошо, в лесах на западе тамошние вожди сами ловят и привозят пленных. Мы им – оружие и зеркала, они – своих врагов связанными. Крепкие ребята и умеют трудиться.
Что-то такое было в Африке на Земле. Работорговцы отнюдь не бегали по джунглям в поисках рабочей силы. Прямо на побережье местные царьки приводили закованных в кандалы людей и продавали купцам. Целые государства на этом построили. Ничего нового ромеи не изобрели. Но само по себе любопытно. Выходит, отнюдь не весь мир, вернее, миры они контролируют. Правильно догадывался. Наверняка существуют Индии и Египты с минимальной руководящей прослойкой из ромеев и сипаями из местных. А есть степняки или живущие в лесах. Завоёвывать абсолютно бессмысленно. Военные действия и оккупационная армия обойдутся дороже собираемых налогов. Проще купить немногое необходимое. Сырьё и рабов.
– А эти никуда не годные. Разве девок иногда молодых берём.
Слушать его откровения приятного мало. И возмущаться не с чего. Попал в ощип – не будь курой. В конце концов, здешние аборигены даже отдалённого отношения к привычным Игорю не имеют. Нет ни России, ни США, ни какого-нибудь Китая. А «жеребячьи» байки о девках в мужском коллективе всегда начинаются на третьей минуте. Правда, всё же обычно не по шаблону: «…тогда показал ей револьвер, и она аж затряслась, как захотела добровольно. Гы-гы».
– Вот почему в своё время сюда ромейская власть протянула руки? Думаешь, поближе и приятнее мест не имеется?
– Золото, серебро, железо, медь и чего ещё…
– Это потом обнаружили, – покровительственно усмехнулся Деметрий. – Сначала Цари царей убедились в опасности кочевых нашествий. Трижды в разных мирах приходили орды, сметая Европу и Персию. И всегда из степей на востоке.
В смысле гунны с аварами и татарами или кто там ещё, а арабов и мусульманства никто не заметил? Здесь Мухаммед не завёлся или остался главой мелкой секты? И не спросишь напрямую. Брякнуть: «А у нас такой имелся» – где у нас? Игорь о «девятке» до сих пор помимо промышленного развития ничего не знает. Где бы учебник истории найти? Хотя бы общие параграфы на уровне выпускного класса. Обещала Василиса, так на прощание и зайти не удалось. А в здешних посёлках учатся максимум шесть классов, и то школы существуют далеко не везде. Крестьянам не требуются сильно умные. И платить они лишнего не хотят. Кого не устраивает, может идти в город получать образование за свой счёт. Зато дают считающееся необходимым: чтение, письмо, счёт, койне-ромейский язык, а также начала латыни. Без всего этого карьеру не сделать, эти умения – непременное условие поступления на всякую «приличную» должность. Лишь последнее, скорее, для демонстрации образованности. Загнуть соответствующую цитату или пословицу на древнем наречии – и уважение окружающих обеспечено.
Содержание школ возложено на общины, и, где меньше пяти-шести сотен жителей, никто обычно ими не заморачивается помимо элементарных знаний. Плюс там не история, а нечто вроде географии для жителей колонии, описанной Жюлем Верном. «Европа принадлежит англичанам. Франция, Испания и Россия являются её провинциями». Ну, точнее, Ромейский мир несёт цивилизацию отсталым народам и свет знаний. Без всяких подробностей. Даты правления династий – аж два с лишним десятка. В основном древность, и к нынешней жизни ни малейшего отношения.
– А ударить по ним с изнанки, так городов-то и нет. Лови по широкому полю. Тут и преимущество в вооружении не поможет. Никаких денег не хватит всю границу перекрыть. Вот и решили протянуть цепочку крепостей, разрезав на несколько кусков. Сначала строились вдоль Ра, потом шли Риммикайские и Норосские горы. Имаус – уже когда стало известно о его богатствах. До Алтая дошли в последнюю очередь. Потому рубрии самые слабые на востоке, а наш магистр даже собственный район не освоил. Они хоть и родичи, но каждый мир сам за себя. Меньше времени на освоение, совсем мало налоги платят, и ни в какое сравнение с первыми мирами не идёт. Зато и возможности огромные! Я, когда уйду на вольную, открою оружейную мастерскую, клянусь Гераклом!
– Почему не Гефестом?
– Он герой-победитель. А Вулкану тоже жертвы не жалко, лишь бы всё пошло правильно. На самом деле, – сказал доверительно Деметрий, – магистрат постоянно нуждается в умелых руках. Пейзане всё стараются делать традиционно, как отец с предками заповедовал. От них, кроме жратвы, ничего нового не получить. Я-то знаю. У самого ферма, и там арендаторов тридцать одна душа. Чистого дохода – шесть сотен в год плюс собственные продукты с дровами. И всё! А здесь я получаю две с лишним сотни на всём готовом в месяц. – Он сделал соответствующую паузу, и Игорь правильно восхитился: новобранцам до присяги вообще ничего не платили, а потом десятку на первых порах, за выслугу и звание что-то добавляли. – Специалист, – продолжил вещать Деметрий, – бывший в иных мирах максимум подмастерьем, в пограничном запросто откроет своё дело. Иной на хозяина работает за гораздо большие деньги и, как накопит, уже самостоятельно вкалывает. Скажем, та самая аркбалиста, – ткнул пальцем в сторону кузова, – очень точный инструмент. – Он так и произнёс, не «механизм» или «оружие». – Стоит бешеных деньжищ, и точность обработки деталей уникальная. Нужны высококлассные станки и рабочие. Да что там говорить, даже ленты с патронами на коленке не сошьёшь. Потребовалось специальное текстильное оборудование. Пока первые экземпляры стали нормально работать, добрых пятнадцать лет мудохались. И это на военном заводе, с полным набором чертежей. До сих пор с половиной поломок отправляют в мастерскую. На месте устранить нельзя. А я откроюсь прямо у проходной и за починку дешевле возьму! А, ну, кажется, добрались.
Перед ними лежала зелёная долина длиной в пару километров. Дорога выходила из леса, пересекала её поперёк и исчезала в высоких холмах. Здесь могло бы жить много народа, выращивая неплохие урожаи. По дну котловины бежала полноводная река, и чаща рядом. В реальности же имелся всего один и очень странный посёлок. С десяток жилых домов, окружённых невысокой насыпью, поверху которой протянута колючая проволока. И очень знакомого вида сторожевые вышки. На лагерь или тюрьму мало похоже, и при этом у въезда нечто вроде двухэтажного блокгауза. Внизу нет окон, а верхние на бойницы смахивают. У шлагбаума засуетились человеческие фигурки. Вряд ли подобные, как они, гости здесь постоянны.
Машины остановились, и отряд посыпался из кузовов, моментально разворачиваясь цепью. Никаких команд не требовалось, настоящие ветераны.
– Всё помнишь, механик? – спросил Деметрий, сразу превращаясь в служаку и забыв свободный тон, и выскочил наружу.
Ответ ему не требовался, просто в очередной раз напоминал. Поскольку вести огонь можно и прямо из кузова, но колёса намертво заклинены, иногда требовалась поправка всего корпуса. Сигналы они обговорили заранее. Ничего сложного. Так и двигались неторопливо позади готовых к бою стрелков. Игорь в любую минуту ожидал начала перестрелки, но и на вышках, и приехавшие, несмотря на оружие на изготовку, огонь не открывали. Метрах в тридцати, или, как здесь говорят, в актусе, остановились. Снайпер прямо перед грузовиком стал на колено, выцеливая кого-то. Игорь и без оптики завалил бы на подобной дистанции.
Двое отделились от цепи и двинулись по направлению к странному посёлку. Один – точно Элур, его и на расстоянии не спутаешь. Во всём отряде единственный ходил в красном мундире. Натурально выпендрёж, Игорь специально спросил. Как раз на официальные офицерские собрания, эпатируя, заявлялся в серо-зелёном стандартном кителе. Даже материал не отличался от прочих ветеранов. Хотя и у тех не эрзац, а очень приличная ткань.
О чём они говорили, при всём желании не услышать. С такого расстояния и лиц толком не разглядеть. Центурион явно представился, потом вручил из сумки на боку некие верительные грамоты. По размеру уж точно не писулька от бабушки, и имеется печать на верёвочках. Тут ошибиться сложно, размером с блюдце. Переговоры продолжались несколько минут, затем хозяева отодвинулись, освобождая проход. Шлагбаум поднялся, и ветераны деловито двинулись вперёд, вешая карабины на плечи. За ними тронулись бронетранспортёры и, по обусловленному стуку по кабине, Игорь.
Внутри ограды ванда привычно разбилась на десятки во главе с командирами. Один сменял охранников на вышке и занимал пост на въезде. Второй прошёл за дома, где имелись другие караулы. Третий проследовал внутрь блокгауза. Местную стражу составляли крайне колоритные типы. Одеты кто во что горазд и напоминали скорее шайку бандитов, чем воинское подразделение. Чем-то они неуловимо смахивали на прибывших. Скорее всего, отсутствием в составе молодых и повадкой опытных вояк, знающих себе цену. По мере смены с постов с крайне недовольными мордами они собирались с вещами на площадке перед зданием, явно служившим местом разводов. Маршировкой тут вряд ли кто занимался.
– Поставь машину чётко задом к воротам, – приказал Деметрий из кузова.
Окошко из слюды, а не из стекла, как первоначально решил Игорь, ходило в специальных пазах, обеспечивая возможность общения с пассажирами.
Смысла указания Игорь не понял, но послушно выполнил. При этом чуть не задавил курицу, с возмущённым кудахтаньем убежавшую подальше от глупого железного зверя. Проверил положение и с облегчением выключил двигатель. За двое суток перехода всерьёз вымотался.
– Я всё понимаю, – говорил в паре шагов от него Луке не иначе здешний начальник, низенький обрюзгший тип в мундире со знаками различия целого мерарха. Можно считать, полковник. Что в такой дыре делает и почему петлицы инженерные? – Однако ваше количество недостаточно для нормальной опеки. Совершенно недостаточно.
– Не я принимал решение, – лениво возразил Элур. – Всего-навсего выполняю приказ.
Где-то совсем рядом грохнул выстрел. Потом ещё пара. Почти все машинально повернулись в ту сторону. Центурион с неизменно спокойным выражением лица вынул револьвер из расстёгнутой кобуры и выстрелил говорившему с ним офицеру в затылок. Одновременно из кузова загрохотала пулемётная очередь. Полоса свинца прошла по неровному строю охранников, швыряя их на землю изломанными куклами. Дико закричал один из ещё уцелевших, передёргивая затвор, и моментально расстался с половиной черепа. Быстрая реакция не помогла. Кого не прикончил пулемёт, добивали из карабинов.
Рядом гремели выстрелы двух десятков бойцов, якобы готовившихся принимать объект и построенных напротив. Очень удобная позиция для расстрела. Ничего подобного не ожидавшие хозяева не успели что-либо предпринять. В считаные минуты в два с лишним раза превосходящий по численности отряд был уничтожен. Назвать это схваткой язык не поворачивался. Хорошо рассчитанное мгновенное уничтожение. Ни капли спонтанного в происшествии не было. И машину ему сказали поставить именно так, и никто не удивился, поддержав центуриона огнём. Кроме него все были в курсе, что должно было произойти. Вот тебе и болтун Деметрий! О самом важном умолчал. Очень неприятно чувствовать себя идиотом.
В какой-то момент пальба прекратилась, только в ушах звенело от недавней работы пулемёта прямо над головой. Игорь с трудом разжал судорожно сжимающие руль пальцы. Ощущения не очень приятные. Впервые в такой ситуации оказался. Стрелки проверяли лежащих, иногда добивали. И кто он теперь? Свидетель? Соучастник? Следующая жертва? Кричать «Что вы делаете?!» совершенно не тянуло. Прекрасный шанс напомнить о себе, и не лучшим образом. Чужак-очевидец не слишком красивых деяний. При этом понятия не имеет, кто и зачем отдал приказ.
– Какого Аида! – между тем кричал Элур на понуро стоящего перед ним вандария, примчавшегося уже после случившегося. – Ты не мог этих умников по-тихому согнать и скрутить?! Может, тебе пора на заслуженный отдых, Куман?! – Вообще-то центурион своих сержантов называл по именам, приходилось неоднократно слышать. Окликать по фамилии – признак крайнего неудовольствия. Провинился подчинённый, и крупно. – А если бы не успели всех собрать?! Бегать по округе или ждать выстрела с чердака?! Вот ты уверен, что они здесь все?!
– Да, доминус, – сказал ещё один вандарий. – Мы считали. Гладиаторы все на месте.
Игорь едва не уставился на говорящих, услышав оригинальную весть. Он старательно смотрел в сторону, опасаясь привлечь внимание. Люди частенько чувствуют чужой взгляд, а ему это совсем ни к чему сейчас. Но слова прозвучали уж больно занимательные. Здесь есть гладиаторы? А что? Почему бы им не существовать. Христианских запретов не ввели, олимпиады проводят регулярно. Может, и игры со смертями есть? Амфитеатра в городке не видел, но это ничего не значит. Глухой угол. В более цивилизованных краях существуют. Правда, здешние гладиаторы оказались не с мечами, а с вполне современными карабинами. Обалдеть.
– Местных в сарай загнали. «Умников» тоже. А этот чего-то учуял. Битый зверюга и быстрый, помёт ишака. Трака подстрелил, закрылся и начал жечь бумаги. Не выходило тихо.
– Ты тоже ответишь, – зло буркнул Лука.
– У него татуировка двуликого.
– Что?!
– Мы ж не знали, а теперь не спросишь.
– Сходи к местным, – помолчав, потребовал центурион. – Вдруг чего-то слышали. И без своих штучек. Попугать, не резать. И баб не трогать, пока не разрешу. Хорошо слышали, уроды?
– Да, доминус, – хором ответили бойцы.
– Они нам пригодятся в ближайшем будущем.
– А со склада кто выгребать станет?
– Деметрий!
– Да, доминус! – спрыгивая из кузова, отозвался Клеопа.
– Слышал?
– Да, доминус.
– Вот и займись. И этого, – показал на Игоря, – с собой возьмёшь.
– А чинить аркбалисту когда? Для того техника и тащили с собой.
– Я твоё мнение спрашивал?
– Нет, доминус!
– Работай!
– Расчёт! – заорал Клеопа. – Ко мне, свиньи дети!
Игорь дополнительных указаний ждать не стал и, схватив винтовку из специального крепления на дверце, бодро поскакал к прямому начальнику. Если не удалось стать незаметным, лучше не раздражать медлительностью. Приказали – делай. Главное, назад к своим попасть и забыть всё это как дурной сон.
– За мной! – скомандовал вандарий и уверенно двинулся куда-то в сторону зданий.
Полное впечатление предварительного знакомства с обстановкой. Не иначе заранее внимательно изучал карту.
Игорь не представлял, что его ожидает, но то, что увидел, безусловно, в голову не приходило. Барак оказался самой настоящей химической лабораторией, напоминающей опытное производство на приличном заводе. Оборудование выполнено прекрасно, ингредиенты не в тазу с вёдрами смешивали. И куча разной химии в банках, канистрах, пакетах с надписями и зачем-то посвящением Гермесу и Тоту. Вроде они оба по части наук и колдовства, к тому же считаются разными именами одного покровителя библиотек, магов, чиновников и массы всякого. Он постоянно путался в этих многочисленных высших сущностях, к тому же то с мордой птицы, то с вполне человеческим лицом, а то представал на изображениях и вовсе павианом. У местных как-то иначе были устроены мозги, и смешивание Афродиты-Венеры-Астарты с двуполым изображением, при полном наличии соответствующих признаков, в ступор не вводило.
На одном из столов лежало немного белого кристаллического вещества. Покидая в спешке помещение, здешние учёные не убрали за собой. Деметрий, укоризненно качая головой, подобрал и лизнул гранулы. Игорь услышал ничуть не удивившее вопреки ромейскому языку абсолютно знакомое:
– Героин. Чистый.
Даже по виду – высшее качество. С рук же продают трёх– или пятипроцентный, остальной вес – всевозможные примеси, иногда не безобидные.
– Не вздумай ничего в карман сунуть, – серьёзно предупредил вандарий. – Центурион в момент голову открутит. Прямо сейчас собираем, взвешиваем и опечатываем. Завтра повезём на станцию. Кирен, – это уже второму номеру, – дуй к водилам. Пусть подгонят «гусениц». – Так здешние очень логично называли свои бронетранспортёры за их вид. – Двух, пожалуй, хватит. А вы несите! И побыстрее! Чего стоишь?
– А мой грузовик?
– А аркбалисту бросим? – ядовито поинтересовался Деметрий. – Кузов занят, и впрягайся с остальными. Быстрей начнёшь, быстрей закончишь. Тебе ещё лафет чинить.
«Чтоб ты сдох, – подумал без особого негодования Игорь. – Сам потаскал бы, а потом всю ночь сваркой баловался».
В подсобке они при беглом осмотре обнаружили целую гору тщательно упакованных брикетов приблизительно одного веса и размера. Килограммов на двадцать. Вскрывать все не потребовалось, на каждом значок с орлом и номер (цифры хорошо знакомые, земные, а не здешние), тем более и штабели отдельно. При осмотре сопоставил номера с содержимым: опий-сырец, чистый героин и коричневый. Последний худшего качества, дешевле, поэтому и чаще курят.
Ну вот очередная подсказка. Чем можно торговать на более продвинутой во всех смыслах планете? Конечно, дурью. На этой стороне отсутствуют интерполы и полиции, никто мешать не станет. Опий при бездорожье – идеальный продукт. Годовой урожай уместится в одном небольшом мешке. Даже трудолюбивая и многочисленная семья не соберёт за год более пятнадцати килограммов. К тому же крестьянам не приходится заботиться о сбыте. Торговцы сами придут и прилично заплатят.
Вывозить проще переработанный продукт. Из тонны опиума выходит где-то сотня килограммов героина. Причём в Афганистане кило сырца стоит до шестидесяти долларов, а такой же вес героина в Европе уже шестьдесят тысяч. И чем северней и западней, тем дороже. Здесь и вовсе скупка обойдётся в копейки. Идеальная операция по обогащению. Ловить на «тридцать второй» могут лишь на перевозках и продаже. Даже не беря в расчёт людей в погонах, в мафиозных организациях ребята суровые и чужаков не любят. Кому попало не толкнешь. Сами и сдадут, чтоб получить безнаказанность в постоянных сделках с привычным партнёром. Значит, притащил через проход, сдал посреднику – и весь в шоколаде.
А здесь у них фактория, или как там называется. Вместо мехов скупают опиум. Наверняка выгодней любой картошки во много раз. Народ просто обожает скупщиков. И вот тут заявляемся мы с неким приказом. Они не удивились и не насторожились. Значит, и связь имеется, и все нужные пароли с опознавательными знаками. Всех мочим и собираемся везти ценный продукт неизвестно куда. Разборки на высшем уровне? Это ведь не просто случайные парни, подрядившиеся подломить дачу. Наш центурион прыгал перед Алексеем Сардийским на цырлах, даром звание одинаковое. Наверняка и для него пришло указание сверху. Игорю везёт как утопленнику. То тащат на чужую планету, то подставляют без всякой причины. Оно ему надо – путаться в чужих грязных делишках? Потом не выпустят.
– Всё, – сказал Игорь, скидывая очередной пакет в транспортное отделение через борт в руки водителя-ветерана.
Те тоже пахали. Все в отряде были заняты, и передоверить местным невозможно. Обслуга сидела где-то запертая до отдельного разрешения. Если их тоже заодно не прикончили. Выстрелов вроде не было.
– Сто восемьдесят семь опиума-сырца, сто три героина первого сорта, двадцать два второго в упаковках весом в один талант…
В одном таланте где-то пуд. На мешке так и было написано – «16 кг». Причём латиницей, но не здешней. Таская груз и поминая «добрым» словом богов, начальство козла Деметрия, нарушающего исконные права механика и заставляющего выполнять работу помощника, а также поминающего не вовремя заболевшего Астрика и до кучи весь окружающий мир, параллельно считал. Три тонны опиума и две героина. По самым приблизительный расценкам – полторы сотни лимонов в зелёных при рознице и не меньше трети, сбывая оптом. За такие деньжищи можно и положить сотню человек не моргнув. Интересно, сколько по-здешнему стоит эта отрава?

Агон 10. Нападение

Игоря подбросило, и в первое мгновение он не понял причину, вырвавшую его из короткого сна на подстеленной шинели прямо в кузове грузовика. По ночам было уже холодно, и сверху он укутался в два толстых шерстяных одеяла, выданные на складе. Когда Астрика забирали с аппендицитом, не сообразил одно отдать. Теперь пригодилось. Особо размышлять не пришлось. Возле ограды раздавались частые выстрелы.
– Взялись! – крикнул Деметрий, уже стоящий на ногах.
Расчёт разворачивал свою бандуру.
Голова после длительного маршрута, работы грузчиком и полночи, угробленной на починку проклятой аркбалисты, чугунная и ничего не соображала. Задачу он выполнил, благо не зря каждый шофёр считал своим долгом таскать в дальнюю дорогу кучу запасных частей и всяческих железок. Добрая треть места сзади забита всевозможными деталями, иногда не имеющими отношения к данной модели машины. Вдруг пригодится. Вот теперь понадобилось, но отдохнуть по-человечески так и не дали.
Машинально Игорь схватил карабин с подсумками и спрыгнул на землю. В темноте ничего не разобрать. Кто в кого палит, не видно ни черта. Только вспышки выстрелов. Стрелять как-то ему не хотелось. После этого и в него примутся. Быстрый топот бегущего, и на последних шагах тот странно взвизгнул и свалился, гремя железом. Форма даже в темноте знакомая. Игорь в два прыжка очутился рядом с лежащим ничком. При звёздах было видно быстро расплывающееся пятно на спине. Смутно знакомый ветеран приподнял голову.
– Со стороны домов зашли, – прохрипел. – Они уже внутри.
Стреляли теперь повсюду. Во дворе блокгауза, из окон, с крыш, с улиц и кузова. Очень характерно молчали вышки. Или часовых сняли до всей этой катавасии, или они убрались, не желая быть мишенями. Игорь за ремень поволок за собой подстреленного. Тот вскрикнул и обмяк. За бронетранспортёром выяснилось, что усилия были напрасными. Помер. Зато можно поменять однозарядку на 81-ю модель. И то хлеб.
Тут рядом заработал пулемёт, поливая врага свинцом, кто бы он ни был. В отличие от Игоря, вандарий Клеопа неплохо сориентировался в обстановке. Судя по крикам и стонам, он накрыл атакующих. Прошёлся длинной очередью и замолчал. На мгновение всё замерло, потом возобновилась беспорядочная перестрелка. Глаза слегка привыкли, да и со слухом всё хорошо. Возле блокгауза тоже шёл бой. В борт грузовика с неприятным звуком вошла пуля, ещё одна просвистела возле уха. Аркбалиста возобновила огонь, на этот раз короткими очередями.
– Чего телишься? – зарычал рядом водила «гусеницы», деловито меняя отстрелянную «пачку» в карабине.
– Не вижу.
– Баран! Туда смотри, – показал он на промежуток между домами, где мелькали смутные тени.
Игорь выстрелил, не особо надеясь куда-то попасть. Позади опять забилось пламя у дула пулемёта, щедро посылая гостинцы по бегущим. С таким прикрытием он чувствовал себе неплохо. Вряд ли эти настолько отмороженные, чтобы лезть на рожон. А если хочется – на здоровье. Покойники гарантированы. И всё ж высовываться не влекло. Лежа за колесом машины, Игорь расстрелял магазин внезапно доставшегося карабина в белый свет и очень удивился, когда резина крякнула, приняв пулю, и бодро принялась выпускать воздух из камеры. «Лучше они делали бы литые шины из обычной резины», – подумал он, ужом отползая в сторону и слыша стук ещё одной пули, прилетевшей под днище.
Очередь внезапно прекратилась, и Деметрий повис на своём стульчике, выпустив ручки пулемёта. Второй номер попытался занять его место, но, отброшенный пулей, упал. Щиток не помогал. Кто-то бил на редкость точно. Впервые за всё время стало по-настоящему страшно. Прежде Игорь не особо соображал и на свой счёт происходящее не принимал. Шок, вероятно. А тут проняло всерьёз, аж руки затряслись.
– Без аркбалисты нам хана, – сообщил «весёлую» новость водила. – Счас попрут.
– Я смогу за наводчика, но на открытом месте – это самоубийство.
У него получилось бы. Вечером, во время починки лафета, Деметрий торчал рядом. То ли контролировал, то ли следил за своей любимой игрушкой. Поскольку болтун им и останется, попутно многое поведал и даже в итоге дал поиграться пулемётом, демонстрируя зарядку и «огонь».
Система перезаряжания – надёжная и прочная, она основывалась на принципе отдачи ствола. Средняя шарнирная планка в распрямлённом состоянии запирала ствол в момент выстрела. В надульное устройство отводилась часть газов, толкая назад ствол, сцепленный с затвором. Совместное движение ствола и затвора назад продолжалось до тех пор, пока заднее плечо шарнирной планки не ударялось о фигурный выступ на коробе и не складывалось вверх. Тогда затвор расцеплялся со стволом, и далее шёл обычный цикл: извлечение и удаление гильзы, взведение и перезаряжание.
Патрон – стандартный для карабина. Неизвестно, к лучшему или худшему наличие закраины. Если заклинит, исправлять некогда. Настолько далеко объяснения вандария не простирались. Наугад найти причину – займёт время, а у них оно совсем отсутствует. Ещё запрещалось стрелять длинной беспрерывной очередью. Даже при водяном охлаждении ствол надо менять, а инструменты – неизвестно где и не до поисков. Кожух, кстати, как и лентоприёмник, бронзовый. Неясно почему. Цветной металл должен быть дороже. Или на заводе не умеют делать нужную сталь?
– В дом надо!
– А в лабораторию не закатить, двери узкие.
– Могу «тело» с лафета снять.
Уже приходилось для удобства. Ничего сложного. И очень хорошо, что не первый образец. Тот, по словам Деметрия, весил пятнадцать талантов. Пупок бы развязался носить. Или он с лафетом считал?
– Без нормальной опоры точность хуже, но хоть что-то.
– Идёт. Я прикрою, ты крути гайки. Сейчас давай пали, хоть в луну, но чтобы слышали и боялись.
Напарник поднялся и прыгнул прямо с места через борт бронетранспортёра. В отличие от грузовика внутри не было разделения на кабину и кузов. Просто руль впереди и борта прикрыты тонкой бронёй. Для защиты от винтовки обычно хватало.
Игорь принялся палить в сторону вражеских вспышек и теней, не особо пытаясь хоть куда-то попасть, лишь бы сдержать. Успел расстрелять магазин, заменить на новый, и тут «гусеница» зарычала двигателем и сдвинулась с места. Он торопливо побежал, прикрываясь бортом. Машина встала, загораживая пулемёт.
– Давай! – крикнул водила, открывая огонь из карабина.
Из здания сзади него кто-то поддержал, работая с крыши частыми выстрелами. Похоже, наверху были двое и догадались прикрыть.
Отвинчивать болты под обстрелом простейшими инструментами вроде ножа Игорь долго мучился бы. К счастью, набор отвёрток с ключами с собой постоянно на поясе. Чисто из жадности. В момент уведут понимающие, стоит оставить без присмотра. Часть покупал, часть сам делал, и не для подарков посторонним старался, сшивая специальные чехольчики, чтобы на бегу или лежа не вываливались.
Обламывая ногти, торопливо выдрал бандуру из креплений. Прижал к груди тяжеленную штуку, ну, не Шварценеггер, чтобы небрежно носить шестиствольник. Причём, скорее всего, киношные сказки: таскать туда-сюда, стрелять с рук. Бред. Так то – фильм. А здесь ещё бидон, где конденсируются пары от перегрева. В кожухе четыре литра, и через три минуты непрерывного огня они кипят. Вот и таскай с собой драгоценный сосуд. Хорошо, недалеко. И какого Аида они устроились спать снаружи! Было бы ещё в помещении душно, а то – сторожить героин. Кому надо, и так заберёт очень скоро, а свои не тронули бы. Слишком заметно вспороть бок у мешка.
Игорь сорвался с места и побежал к распахнутому входу, каждую минуту ожидая пулю в спину. Буквально за порогом лежал в луже крови один из ветеранов пулемётного расчёта, и техник на ходу перепрыгнул мёртвое тело. Внутри был настоящий погром. Залетающие с улицы пули перебили кучу стекла, переломав пробирки и банки. Остро воняло какой-то химией вроде эфира. Кажется, он взрывоопасен. Уж керосин точно присутствовал в канистрах. Разбираться было некогда.
Второй коновод, умело прячась сбоку от двери, пальнул буквально возле лица, оглушив. Чуть не сшибив с ног, влетел следом тот самый водила с бронетранспортёра, таща в руках кучу подсумков, не иначе снятых с убитых.
– На лестницу! – зарычал он, пихая с силой вверх и буквально сунув в руки ещё и коробку с пулемётной лентой.
Не забыл прихватить запасную, удирая. Настоящий боец. Ещё бы донести помог, Игорь и так чуть руки не оторвал грузом. Но нет, у него свои дела.
Чердак они вчера проверили и ничего занятного не нашли. Теперь там сидели двое, шофёр с помощником второй «гусеницы», постреливая через равные промежутки.
– Патроны есть?
Игорь швырнул им подсумки и патронташ, взятый с прибежавшего предупредить так неудачно водилы. Карабин он всё равно оставил снаружи, и так вес немалый. Подтащил тяжёлый ящик из-под патронов к окну, поставив стоймя и прислонив к стене. Опёр ствол пулемёта. Лучше, чем ничего. Точность обеспечивается устойчивостью станка и весом. Со вторым было всё в полном порядке. Килограммов двадцать, не меньше. Проверил ленту, вроде вставлена нормально.
– Чего ждёшь?! – нервно крикнул один из соратников по чердаку.
Снизу гремели выстрелы. Поскольку окон в лаборатории не имелось, явно водила садит наружу через дверь. Сектор у него узкий, и легко подберутся сбоку. Вот сверху поддержать и требуется.
Уже светало, и видно неплохо. Несколько фигурок перебегают по направлению к блокгаузу.
– С богом, – сам себе сказал Игорь, не очень представляя, о каком боге речь, и, прикинув на глазок расстояние, открыл огонь.
Судя по фонтанчикам земли, промахнулся с недолётом изрядно. Слегка скорректировал прицел, ведя стволом справа налево по пытающимся спрятаться людям.
Через считаные мгновения атака прекратилась. Теперь Игорь старательно бил короткими очередями, не давая никому высунуться. Точность была не очень, всё же отдача немалая и ящик – не лучшая подставка, но сверху видно проходы между домами, и техник не позволял противнику высовываться из-за зданий.
Лента закончилась на удивление быстро, если считать, что в ней было больше половины после предыдущего отстрела, то есть сотни две патронов. В голове Игоря бессмысленно крутились обрывки лекции Деметрия о необходимости проверить пружину. Для уверенной стрельбы силу её натяжения следовало регулярно измерять и по специальной таблице то ослаблять, то, наоборот, подтягивать. «Самое время искать брошюру с цифрами», – вставляя вторую ленту, мутно подумал он.
– Откуда у них столько огнестрельного оружия? – пробурчал Игорь.
– А ты думал, все законопослушные, – выругавшись, объяснил один из напарников, – и не продают варварам. Серьёзные деньги получают иные ловкачи.
«Или, как сейчас, трофеи берут», – подумалось технику.
– Хватает уродов. Мы их на крест прибиваем.
Стоящий у другого окна стрелок замолчал, выпустил из рук карабин и сполз на пол, скрючиваясь. Через несколько секунд в его окно влетела пуля, уйдя в стену. Стрелял профессионал, но под углом, иначе и Игорю валяться бы с дыркой в груди. Он моментально развернул ствол пулемёта и принялся, водя ручками, работать, как из шланга, по дому, откуда должны были стрелять. Стены здесь из брёвен, однако крыши покрыты соломой, и весь верх насквозь простреливался. Снайпер замолчал, но неизвестно, зацепил ли его стрелок, может, просто лежит на полу, закрыв голову руками.
– Прекрати! – треснули по спине. – Патроны надо беречь!
Игорь с трудом разжал сведённые судорогой пальцы на ручках. Пока он пялился в соседние дома, ещё одного товарища угостили свинцом. Тому снесло полчерепа, и мозгами заляпало пол. Всё хуже и хуже.
– Внизу ничего не осталось?
– В грузовике были коробки, а здесь… – Знакомый водила, неизвестно когда поднявшийся, со злостью стукнул ногой по тому самому ящику.
– Всё равно глянь.
– Лады, – сказал ветеран и добавил нечто оставшееся непонятым. На ругательство не похоже, но Игорь переспрашивать не стал.
Да и не успел бы. Внизу грохнуло, аж доски крыши зашатались. Живых в лаборатории после такого остаться не могло. Они метнулись к лестнице. Сверху вся лаборатория была прекрасно видна, включая солидную яму посреди комнаты. Как ни удивительно, пламя отсутствовало. Похоже, в дверь швырнули нечто взрывчатое, а не рванула от пули канистра с горючкой. Гранаты у здешних точно были. Вместо кольца – верёвочка с какой-то ампулой внутри. Объяснений Игорь элементарно не понял. Не настолько ещё язык выучил. Да и не важно. Дёргаешь шпагат – разбиваешь. Через пять секунд рванёт. Если в проём кинули сразу связку…
Внизу послышались осторожные шаги, и появились двое. Оба в гражданском, но обвешанные оружием. В руках – старые однозарядки. Игорь, отпихнув последнего напарника, выставил ствол вниз и, уперев его в перила, положил обоих. На таком расстоянии и слепой не промахнулся бы очередью на два десятка патронов. Половина всё равно ушла мимо, так трясло.
– Уходить надо, – сказал ветеран, глядя на начинающийся внизу пожар. Как раньше не загорелось, один Зевс в курсе. – Зажаримся скоро.
– В дверь лучше не соваться, – настороженно глядя вниз, возразил Игорь.
– Через крышу, там невысоко.
– Идёт.
Водила вышиб ногой пару досок в стене, противоположной от наступающих, вслух молясь Марсу, Митре и почему-то Себеку, прописанному в Египте и заведующему крокодилами, чтобы не допустили его смерти. Он обещал непременные жертвы в храмы всем сразу, лишь бы с этой стороны никого не оказалось. Игорь, пока тот трудился над толстым деревом и обламывал острые куски в дыре, расстрелял по ближайшим домам остатки ленты, намекая на необходимость сидеть тихо. Бросил уже бесполезный пулемёт, подобрал карабин убитого и метнулся к дыре. Он не столько спрыгнул, сколько слетел, когда в доме опять мощно рвануло. Стена зашаталась, а сзади в дыре мелькнуло высокое пламя. Вовремя слиняли.
– За мной, – прошипел напарник, отползая в сторону кустов.
Явно безбашенным героем он не являлся и с воплем идти в атаку не собирался. Проскользнуть к блокгаузу было невозможно. Слишком много народу болталось вокруг. Перестрелка то разгоралась, то затихала. Строение было сооружено именно с целью обороны, и толщина брёвен там такая, что без артиллерии не пробить. Внутри – минимум две десятки и парочка химиков из главных. Плюс куча боеприпасов и жратвы. Держать можно не один день. Только обложили плотно, и соваться глупо. Поэтому ведущий направление выбрал прямо противоположное.
Добрались до сарая, где сидели работающие в лаборатории, первым делом рядом обнаружили очередного мёртвого из своих. Он отстреливался, судя по валяющимся гильзам, но оружия не было. Забрали, как и сапоги с кителем. Штаны тоже сняли. В грязном от крови нижнем белье на трупе было нечто неприятное, хотя Игорь уже навидался сегодня. Хотелось отвернуться. Тонкостями души страдать было некогда. Замок на створках сбит, а вынырнувший через минуту из сарая водитель отрицательно помотал головой.
– Всех? – шёпотом спросил Игорь, поняв сразу, тем более несло оттуда свежей кровью и дерьмом.
– Хрен поймёшь, – так же тихо ответил напарник. – Их ещё и рубили. Может, кого и забрали, а это для прикрытия.
– Кто хоть они, друзья охранников? Мстить пришли?
– Обалдел, что ли? – искренне удивился напарник. – Жигитеки наверняка, возможно, и иргизы. Узкоглазые, сразу видно.
Возможно, в доме таковые и были, но в памяти не отпечаталось.
– Кто?
– Кочевые из-за границы, – свысока объяснил водила. – Кто-то из местных навёл. Когда караван за продуктами приходит, серебро привозят. За большое количество сырья для наркоты, бывает, и золотом платят. Вот они и решили одним махом прихватить побольше ценностей. Наверняка опиум уже грузят на лошадей или мулов с ослами. Потом их не найти. Одна радость – с деньгами обломились.
Ну да. Вместо монет смерть привезли.
– И что дальше?
– Отсидимся. Они груз заберут и уйдут. Не станут штурмовать. А потом найдём их и весь аул развесим.
Сказано было без малейших сомнений. Наверняка такие вещи непросто скрыть. Другое дело – кочевать рядом они не станут… Как далеко заходят каратели? Не по части казней, а в прямом – расстояние.
– Пошли.
Но далеко уползти не удалось. В канаву, куда они забрались, свалились сразу трое вооружённых. То, что они вовсе не охотились на беглецов, а мчались по своим делам, ничего не изменило.
Карабин вместо выстрела бессмысленно щёлкнул. Мужик въехал Игорю со всего размаха прикладом, не дожидаясь, пока враг проверит причину осечки. Вконец озверевший пришелец в чужие миры лишь на секунду скрючился, но в следующее мгновение разогнулся, уходя от страшного, добивающего удара в голову, и кулаком в горло противника свалил его навзничь, разбивая трахею. У ветерана выбили карабин сразу, однако он успел прикончить ножом одного и катался в обнимку со вторым. Улучив момент, Игорь огрел в висок носком ботинка чужака, и тот, легко узнаваемый по одежде, обмяк и быстро отправился в гости к властителям подземного царства, умело зарезанный напарником.
– Почему не стрелял? – злым шёпотом спросил он.
Игорь бездумно передёрнул затвор и обнаружил отсутствие патронов.
– Ну, может, и к лучшему, хотя болван, – сказал водила, констатируя факт, попутно быстро обшаривая труп. – Возьми у этих, придурок, а то так и пойдёшь дальше безоружный. Хотя нет, у тебя же отвёртки на поясе, гы-гы, – сдавленно засмеялся.

Агон 11. Ранение

Машина шла по бездорожью, и от тряски и толчков Игорю стало невыносимо больно. Он невольно застонал и попытался приподняться.
– Лежи, – добродушно сказал тот самый водитель, с которым вместе бегали по посёлку. – Уже недолго.
Игорь повернул голову, чтобы убедиться. Ну так и есть: он в кузове грузовика, где на шинелях вплотную лежат несколько раненых в окровавленных повязках. Под головой у него стандартный, плотно набитый ранец. Люди не катались от борта к борту исключительно по причине отсутствия места. Один захрипел, пуская изо рта окровавленные пузыри, и, подёргавшись, замер. Похоже, отошёл.
– Что со мной? – прошипел пересохшим ртом Игорь.
– Ничего ужасного, – бодро сообщил всё тот же шоферюга, с которым вместе убегали, протягивая флягу. – Паратройка рёбер сломана, наверняка сотрясение мозга и пуля в плече. У меня тоже нога сломана и руку штыком пропороли. Но вроде кость цела.
– Как тебя зовут? – спросил механик, глотнув тёплой воды.
«Уже счастье», – подумал.
– Тимофей Салофакиол, – охотно сообщил тот, прикуривая.
– Ты идиот, Тимофей, – устало произнёс Игорь. – Зачем полез?
Он достаточно помнил, чтобы высказаться. Из посёлка они ушли чисто. Если честно – выползли. Ну и сидели бы тихо в ближайшем леске, так нет, вынесло на них караванчик с десятком охранников на пятке осликов, нагруженных хорошо знакомыми мешками. На каждом – не меньше сотни кило весом. Задним числом дошло: трофеи поделили, и налётчики уходили в разных направлениях, оставив немногих сидеть в блокгаузе для блокады. Вот такая малая группа мимо и следовала. Ну, шла бы дальше, так нет, у водилы ретивое взыграло. Сколько-то они на пару пострелять успели, а потом набежали на них «добры» молодцы из уцелевших возчиков. Второй раз так чисто отбиться не вышло. Хотя остаться живыми при подобном раскладе – уже огромное везение. Стрелял напарник не хуже снайпера. Как машина – всю обойму без остановки, мишени и опомниться не успели.
Тимофей ничуть не обиделся.
– Ты просто салага. – Точнее, он произнёс «ипург». Этим словом обозначали нестроевых прислужников при военнослужащих. Тех же поваров, и слово как раз соответствовало пренебрежительному определению. Механики проходили по разряду иммунов, то есть обладающих специальными навыками и освобождённых от строевой. Очень существенная разница. Выходит, сознательно употребил. – И ничегошеньки в правильном поведении в здешних краях не соображаешь.
– Глупо подставлять башку, по-твоему, нормально?
– Это смотря за что, – ничуть не смущаясь, заявил тот. – Мы же схола пограничная и за захваченную контрабанду или трофеи десятую часть имеем. Вот что взяли в лаборатории – это не наше. Приказ.
«Взяли», – мысленно плюнул Игорь.
– А на пути налётчиков грудью встали – честную долю с поживы вынь да положь. Полагаешь, хозяевам отдают отбитое у бандитов? Чего ради? Кто взял, тот и поимеет. Мы на пару этих козлов степных уделали и жирный кусок получим! – Глаза у него блестели не то от азарта, не от жара. – Такое раз в жизни бывает, чтобы столь дорогой груз и малой компанией отбить. Конечно, не зря я молился и обещал жертву принести. Боги услышали. – В голосе было убеждение. – Не приди утром подмога, могли бы и искать потерянную дурь. А так – в лучшем виде состоялось! Прежде чем запихали сюда, я у Элура самолично добился, чтобы героизм наш и добычу зафиксировали, вот так!
– И много там? – подумав, спросил Игорь.
– Да уж на двоих хватит! По хорошей ферме, в пять раз больше стандартной и в приятном месте…
Землю не просто раздавали. Сколь бы ни была огромна планета, префектура имела чётко очерченные границы. Переселенцы получали личное владение согласно древним законам. Конечно, в участок могли включить лес, луг или ещё нечто полезное, однако ты должен был на нём жить и работать. Естественно, существует предел, выделяемый на семью. А значит, подразумевалась возможность нанять работников или сдать в аренду, привезя самостоятельно из других мест. Не всем везло, даже с привычными климатическими условиями случалось прогореть и попасть в зависимость от более оборотистого.
– …Или фабричку с новеньким оборудованием. Лично я заведу транспортную компанию.
– Деметрий тоже хотел уйти и оружейную мастерскую открыть, – задумчиво прокомментировал Игорь.
Теперь ясно, откуда у того могли быть деньги.
– Кто? – Тимофей засмеялся и охнул от боли, потревожив ногу. – Он в жизни не бросил бы свою обожаемую аркбалисту. Двойное жалованье, да плюс за звание. Ну и малая доля регулярно. С этой дурой в горы особо не полезешь, а в отряде Деметрий числился, и капает от общего куска постоянно без особого риска. Оно ему надо было трудиться по-настоящему и о прибыли думать, чтобы не прогореть? В схоле своё имел и без того.
«Я заметил», – хотелось сказать Игорю, но он прекрасно понимал: иногда риска не избежать и полного счастья не бывает. Многое зависит от везения. Сколько раз за ночь могло пулей поцеловать или те же караванщики с ослами добить. Тимофей рискнул и выиграл. А он? Ну хотя бы не зря воевал.
Какое-то время они молчали. Игорь не особо надеялся заснуть при постоянных толчках и стонах соседей. Тем не менее он незаметно задремал и очнулся от стука, когда опускали борт кузова. Их снимали по одному, перекладывали на носилки, накрывали шинелью, совали в изголовье ранцы и несли к зданию, вслух радуясь, что хоть эти прибыли без оружия и не надо смотреть, чтобы оно не пропало. Вечно путают карабины при погрузке, а потом от них требуют вернуть с правильным номером.
Даже в этом состоянии Игорь видел, что станция – незнакомая. Наверное, в райцентр привезли, куда прежде он не заезжал. Вместо ахтияра в приёмном покое на сортировке торчал некто пожилой с бородой. Первого раненого моментально сплавил в хирургию на ампутацию. Тот не отреагировал на жуткий приговор, находясь в беспамятстве.
– Этого зачем приволокли? – брюзгливо спросил о втором. – Не видите, покойник. Следующий.
Выдернул у Игоря пришпиленную к рукаву бумагу, бегло глянул.
– На просветку!
Санитары бодро протопали куда-то по коридору, обмениваясь впечатлениями о паршивом питании и радуясь, что привезли хоть не дристунов, как в прошлый раз. Вот уж было удовольствие таскать потом на стирку воняющие тряпки. На Игоря они обращали приблизительно столько же внимания, сколько на кусок сырого мяса. Его и есть не станешь. Заволокли в помещение, небрежно поставив на пол. Из каморки выполз заспанный молодой тип в очках с толстыми стёклами. Плохо видящие встречались крайне редко. Может, экология хорошая с наследственностью, а может, просто не доживали, как всякие диабетики, до взрослого возраста. Со скалы больных детей не кидали уж точно.
– Раненых привезли? – удивился очкарик.
– Ну, не всё время тебе отдыхать.
– А давайте поменяемся, будете целыми днями дрыхнуть.
– Ага, – сказали в один голос санитары, – у тебя ещё стоит?
– Свинцом закрываться надо.
– Не, мы лучше за дверью подождём. – Они явно не верили в подобный метод.
– Сначала положите его.
Просветка оказалась банальным рентгеном. Видимо, здешний открыватель лучей по каким-то причинам не подарил своей фамилии изобретению.
– Ну и чего ты шипишь? – удивился врач, изучив снимок и потыкав пальцем в дико дёргающее плечо. Иногда казалось, туда шило засунули и ворочают. – Подумаешь, прошла мясо навылет. Два ребра сломанных и вовсе ерунда. Считай, лёгкий ушиб. Эй, ты чего изображаешь падающую в обморок барышню?
– Осмелюсь доложить, – подал голос Тимофей, – он того, много крови потерял. Шок у него. Слабость.
– Ну и чего? Подумаешь. Тут люди приходят просить, чтобы им пиявок поставили, и ещё денег отваливают за процедуру, а он – вояка! Ты мне не заливай о плачевном состоянии, всё вижу. Через два дня зайчиком запрыгает. Ладно. – В очередной раз посмотрел на свет снимок и скомандовал: – В операционную. Группа крови какая? – Заглянул в удостоверение. – Сделаем переливание – будешь как огурчик, зелёный и пупырчатый. – И сам посмеялся над незамысловатой шуткой.
Игорь пришёл в себя уже в палате. Наркоз вкатили общий, не стали резать и шить по живому. Когда делали повязку на груди, не осталось в памяти. Видно, ещё не отошёл, и болей почти не было, только тянуло в сон. К руке присоединена капельница. Медицина здесь неплохая, особенно полевая. А для обычных людей излишне дорогая и всё больше в городах. По крайней мере, не боятся врачей и больниц, как частенько случалось на Земле. Холерные бунты и страстное нежелание попадать к полевым хирургам ещё в Гражданскую войну в Америке хорошо помнились. Резали ноги напропалую, и помирали пачками, приводя в ужас привычных ко всему солдат.
На двух койках лежат без движения, и, кажется, они тоже из грузовика. Хотя Игорь не поручился бы. Лиц не видно. На третьей сидит Тимофей, выставив загипсованную ногу, и тихо базарит с мужиком с нашивками старшего вандария.
– Завтра придёт, – уверенно сказал здешний военный неожиданно бабьим голосом. – Прямо на рассвете. Но тут уж ничего от меня не зависит. Опоздает – вряд ли выгорит. До обхода надо, а то оформят.
– Ты подсуетись, – наставительно произнёс Тимофей, что-то засовывая ему в руку. – И это, не в пассажирский вагон, если можно. Обычная теплушка, идёт?
– Это даже проще. Ну, бывай.
Когда проследовал мимо, Игорь увидел: действительно, мужик. Просто голос такой.
– Покурить есть? – спросил техник.
– Очухался? Вообще-то курение в палате запрещено, но для славных вояк вроде нас в первый день послабление. Цепляться не станут. Ранец под койкой. Там много чего ребята накидали.
Игорь зашарил рукой, не доставая – капельница мешала.
– Подожди, сейчас помогу.
Тимофей допрыгал на одной ноге, плюхнулся на койку и вытянул ранец. Откинул крышку, и оттуда одуряюще потянуло чесночным запахом колбасы, не входящей в стандартный паёк. Там ещё оказались консервные банки, половина каравая, несколько пакетиков неизвестно с чем и солидного размера кусок сыра. Количество добра в ранце было бесконечным.
– Есть! – довольно вскричал Тимофей, извлекая снизу непочатую пачку недешёвого табака. – Для своего боевого товарища когда у нас жалели?
– С каких пор я для ваших свой?
– С тех самых, как огнём поддержал парней. Думаешь, никто не видел?
– Ты один уцелел.
– Моего слова достаточно, – сказал, давая прикурить от спичечного коробка.
– А этот, сейчас, кто был? – выпуская дым и чувствуя блаженство, полюбопытствовал Игорь.
– Запомни, – тоном учителя заявил Тимофей, – в армии главные люди – не фемарх со стратигом, а скриба из штаба. Он всё оформляет и направляет. Офицер подмахивает не глядя. Подмазывать надо вовремя – и не пропадёшь.
– Нам уже без разницы. Ближайшие недели никуда не отправят, меньше пайка не выделят.
– Ошибаешься. Мы, считай, легкораненые. Непременно найдут работу, как двигаться научишься. Ты ж на службе, вырви Себек утробу у злыдней в медицинских погонах. Нет. Лежать в больнице тоже можно по-разному. Завтра приходит санитарный поезд, нас на него и посадят. Лучше в отдельный вагон. Когда в пассажирский заносят, там поворот кривой и вечно приложат если не головой, так ногой. Уже сталкивался, знаю. Помирать не собираемся, а санитар на теплушку всяко положен. Сутки перекантуемся – и на месте. В центральном армейском госпитале, уж поверь, намного приятней лежать. И Мегар на Ахумаре не чета здешнему селению. Столица магистрата! Большой город, немалые возможности. А на увольнительной можно и в другие миры рвануть.
Это уже звучало заманчиво.
– А обошлось в пачку дорогого табака и трофейный револьвер, которые он получит после посадки в эшелон. Сущая мелочь, поскольку ничего этого не покупал, а достались в наследство от наших покойников в той вонючей канаве.
– Надеюсь, знаешь, что делаешь.
– Ещё поблагодаришь!

– А что там с моим «подкидышем»? – вроде мимоходом спросил магистр, закончив с обсуждением подготовки организации внедрения.
Ипатий мысленно ухмыльнулся и извлёк из сейфа очередную папку. К якобы случайному переходу он был готов.
Савелий просмотрел несколько последних листков в уже разбухшем досье, остановившись на итоговой резолюции.
– М-да, – произнёс он, отодвигая от себя бумаги, – а не сильно резко?
– Вряд ли он понял связь и насколько не случайно угодил в карательную схолу. Тем более нападение, организованное группой «Сигма», действительно незапланированное. Комит Ансельм преследовал схожие с нашими цели, просто чужими руками. Ну, ему светиться на бойне неудобно.
– Ты уверен о его руке?
– Я не первый год в «Тайном слове», – выказал обиду Исповедник.
Прозвище он получил отнюдь не за сентиментальные беседы с дальними психологическими заходами. Хотя при необходимости способен был на самые удивительные поступки, включая душевные разговоры за бутылкой с убийцами.
– И тебя устраивает сидеть здесь, а не отправиться?.. – Начальник показал вверх.
– Моё дело – обеспечить здесь полный контроль. Кто ещё? Вводить в операцию новых людей крайне опасно.
Это как с тем же Ансельмом. Он служил магистру Южного Имауса для грязных дел, в которых официально светиться не следовало. Убрать – труда не представляло, однако правильней иметь пару человек в окружении обоих недоброжелателей и быть в курсе очередной задуманной интриги. Не всегда успеваешь отреагировать своевременно или даже сознательно позволяешь добиться успеха, чтобы в реально важных случаях сорвать заговорщикам операцию. А убить – кого на его место посадят?
– Не так много у меня подходящих кандидатов на внедрение, – с досадой сказал Савелий. – Ты смог бы.
– Посылать стратига вместо человека рангом ниже непродуктивно.
– Ты пока мерарх! – ироническим тоном заявил магистр.
Соответствующее назначение он подписал вчера и до сведения не доводил. Намёк об осведомлённости достаточно красивый. Ипатий демонстративно пожал плечами.
– Это не просто повышение в звании.
– Да, господин.
Фактически это выделение его группы в отдельное подразделение с самыми широкими правами и возможностью набора штата. Обеспечение нелегальных врат – всегда серьёзная операция, и за просчёты снимают голову. К тому же появляется допуск не к одной секретной информации, но и к материальным ценностям.
– За всё время Ингвар так ничего и не сказал о наркотиках? – спросил начальник, возвращаясь к прежнему.
Судя по докладной, опека за ним плотная и сейчас.
– Парень вовсе не дурак. Языком зря не болтает. Предупреждение усвоил правильно. К тому же себе на уме. Больше слушает и редко когда прямо спрашивает. Разве у своего подмастерья.
Савелий вопросительно поднял бровь.
– Конечно, не всё докладывает, – спокойно сообщил Ипатий, – но это нормально. Всё же мастер и неплохо справляется. При необходимости прижать мальчишку не проблема, куда он денется. Пока смысла нет.
– И как показал себя, не врёт насчёт военного опыта?
– Пожалуй, нет. Не похоже, чтобы участвовал в настоящем бою. Шарахался, стопорил. Такое не сыграешь, тем более когда речь идёт о собственной жизни. Но плакать не стал и, когда нужно было, врага бил всерьёз, не вспоминая о ценности жизни человека.
– Когда доходит до крови, налёт цивилизованности с них слетает моментально. Человек всё равно остаётся человеком, сколько ему ни забивали бы голову всякой либеральной ерундой. Именно поэтому не стоит всерьёз рассчитывать на страх при столкновении. Тем более привычными методами. Жестокость даст обратную жесткость и дикое ожесточение. Если бы можно было элементарно всех вырезать, но их слишком много и куча оружия. Поломать «тридцать вторую» мы способны. Завоевать – нет.
Исповедник слушал с застывшим лицом. Всё это звучало уже не раз, и кое-какие действия патрона он категорически не одобрял. Но тут не его уровень, и не зря он не стремился строить дальние планы по части следующего мира. Самые прекрасные люди частенько не видят дальше собственного носа, и переубедить их не получится и у хитроумного Гермеса. Иногда полезнее алчность исполнителя, чем идейность. Когда касается начальника, проблемы погребают под собой, вырастая во много раз. Он обеспечивает безопасность при проведении процедуры перехода, и этого достаточно.
– Отправишь парня после выписки к Юлии, – внезапно сказал Савелий, обрывая монолог.
– Мой господин! – встревожился Ипатий.
– Им обоим знакомство будет полезно.
– Но вы ж не собираетесь, подучив…
– Почему нет? – холодно сказал магистр. – Она о таком шансе мечтает.
– Именно по данной причине! Для неё тамошние аборигены не потенциальные враги. Неизвестно, как она себя поведёт при близком знакомстве.
– Ты точно не имеешь на неё виды?
– Я?!
– Ведёшь себя, будто муж, а не брат сводный. Лично я верю, что она не забудет семейный долг. И уж точно доверяю ей больше любого другого потенциального кандидата. Конкретные возражения есть, помимо женского пола?
– Вы считаете, этого недостаточно?
– Возможно, это как раз весомое преимущество в тех условиях. Я не прав?
– Далеко не всегда и не везде, – угрюмо пробурчал собеседник.
– Для России – вполне. И прекрати корчить недовольную рожу. Пока ещё окончательного решения нет. Посмотрим.

Агон 12. Госпиталь

После сытного обеда и перекура в компании с немногочисленными соседями по корпусу всегда приятно полежать на белоснежной простыне. Полистать газету, благо уже почти свободно способен прочесть заметки. Игорь испытывал серьёзные сомнения по поводу предстоящего экзамена и старался наверстать упущенное. Одного пополнения в виде медицинских слов явно недостаточно. Ипатий мог не успокоиться и реально проверить количество выученных слов с соответствующими последствиями.
Чуть придя в себя, он попросил у медсестры тетрадку для продолжения составления словаря. В отличие от предыдущего опыта, здесь имелись особы женского пола самого разного возраста. Игорь старательно продолжал записывать и ежедневно зубрить новые выражения, не забывая и ругательства. Получить палкой не очень хотелось, да и куда деваться. Здесь по-русски никто не станет разговаривать. А вдруг найдётся такой умник – правильно не подбегать к нему с радостным криком, а срочно исчезать.
Чёткого раздела в газете по темам почему-то не существовало. Перемешаны политика, криминал, литература, спорт и ещё боги знают что. Иногда заметки яркие и живые, а случается, будто телефонный справочник изучаешь, настолько скучно. Зато он теперь в курсе оживлённой жизни местного общества. То понижены цены на миткаль (какая-то ткань) и нитки, то повышены на чугун в связи с возросшим спросом. Жители сельской местности жалуются на рост стоимости всяческих важных железных изделий от иголок до ручных кос. Некто сильно экономически продвинутый требует льготного провоза ассортимента из соседних миров. Тут же заметка о движущихся картинках в здании городского театра. Похоже, и кинематограф сюда изволил добраться.
И снова о развитии. Построен очередной завод по переработке нефти и от него трубопровод на берег моря. Возможно, скоро начнутся интенсивные поставки по железнодорожной ветке через степи. Правда, по этому поводу придётся выделить дополнительную охрану, и стоимость керосина и прочих мазутов особо не упадёт. Тут же прилепилась статья о героических подвигах букеллариев, наводящих порядок.
Параллельно повседневная жизнь бьёт ключом. Состоятельная публика обсуждает плохое обслуживание на южных курортах и диких горских разбойников из Албании. Игорь сразу и не понял. Оказывается, есть на Кавказе такая страна. Ещё и Иберия существует возле Каспия, которая должна быть за Пиренеями. Вечно вот такие вещи сбивают с толка. Кажется, начинаешь закономерности улавливать, а в действительности всё иначе вопреки знакомому звучанию. Хорошо хоть, Армения с Ассирией не очутились в Китае, а находятся, где им положено. Чтобы он ещё помнил, входили ли когда армяне в земную Римскую империю? Вроде бодались с персами за территорию, но всё крайне смутно. Историю он в детстве не особо любил.
В целом люди как люди. Ничего из ряда вон выходящего. Тоже не прочь погулять, выпить, подраться. Вот единственного Бога так и не изобрели. У каждого племени свой, и поскольку кун-фу ромеев крепче, то можно приносить жертвы и Юпитеру с его компанией. Если ты находишься на землях иного народа – без разницы, византийцы это, египтяне, индусы или неизвестные троглодиты, – изволь задобрить чужих богов. А дома просить для себя у племенного. Не зря Тимофей в своё время Себека поминал. Он лишь наполовину грек, причём слово «Египет» не знает, а в детстве жил в «земле Кемт» на «двадцать первом». Заодно и о Ниле не подозревает, есть лишь Великий Хапи. Эллинов там полно, и давно места на всех не хватает. Вот и едут в новые миры толпами, особенно в немалом количестве военные поселенцы, а они семейные.
Игорь незаметно задремал и проснулся, когда прибыла медсестра с тележкой, разносящая лекарства и меряющая большим старинным (наверное, здесь наиновейшим) градусником температуру, записывая её в специальный обходной лист. Народ в палате радостно оживился. Шесть мужиков, более или менее придя в себя, моментально начинают распускать хвост перед симпатичной барышней. А Варвара, вот уже не знал, что тоже греческого происхождения имя, была очень ничего. Молодая, с роскошной грудью и при талии, приятно смотреть. Здешние медицинские работники носят не белые халаты, а жёлтые хламиды, однако женщина в любой одёжке остаётся женщиной. Здесь подшито, там укорочено и не болтается просто так, а подчёркивает выгодные формы.
– Как самочувствие? – спросила у Игоря.
– Спасибо, неплохо, – получая неизменную порцию знакомых таблеток и какой-то крайне противный настой запить, ответил он. В местной медицине странно сочетались природные средства с бактериофагами и антибиотиками. Ну, по крайней мере не заставляют принимать внутрь желчь лягушки и кровь девственницы, взятую в полнолуние. – Хорошо сегодня выглядите.
– Книгу прочитал? – кивая в ответ на комплимент и отмечая в списке, спросила она.
На днях по его просьбе принесла «Великих богов» Ираклия Саджада. Имя греческое, фамилия вроде иранская. В Империи и не такие сочетания случаются. Очередная попытка разобраться в религиозных сложностях. Фактически наставления для детей, без особых заумствований. В результате запутался ещё больше. Казалось бы, чего проще: мы верим в Юпитера, вы – в Баала; мы взяли Карфаген, вы не взяли Рим; нас совершенно не интересует, существует ли ваш Баал, раз наш Юпитер его сильнее. Так, да не так.
На отношения с богами ромеи смотрели по-деловому: люди обязаны чтить богов установленными обрядами, боги должны за это помогать людям. Нарушишь обряд – лишишься помощи. А процесс был на редкость сложным. Если в молитве запнуться или пропустить слово, она те ряет силу. Поэтому для важной литургии требовалось по меньшей мере четыре человека – один читал текст, другой повторял за ним, третий следил за тишиной, четвёртый играл на флейте, чтобы боги не слышали ничего, кроме молитвы, и не отвлекались.
Религия узаконивалась государством и от него получала власть над совестью людей: нельзя было ничего изменить ни в учении, ни в богослужении без особого постановления сената. Он дарует, например, новым богам право гражданства или приказывает принять меры к уничтожению суеверий, противных духу национальной религии!
И тут Игорь окончательно завис. Он так и не уловил разницу между суевериями и верой. Кроме того, помимо всем известных Юпитера, Марса, Венеры и прочих признавались боги человеческих действий и поступков. Им не ставили храмов и статуй, но всегда помнили, а те сопровождали человека от рождения до могилы. Когда человек появляется на свет, его приводит в мир богиня Луцина. Бог Витумн даёт ему жизнь, Синтин – чувства, Цинина охраняет колыбель, Руцина приучает сосать грудь, Нундина заведует девятым днём жизни ребёнка, когда ему дают имя.
Младенца отнимают от груди – и вокруг него появляется новый сонм божеств. Эдука учит его есть, Потина – пить, Куба – спать на кровати, Оссипага укрепляет его кости, Карна – мышцы, Статина, Статин и Статилин помогают ему держаться на ногах, Абеона и Адеона – идти вперёд и возвращаться назад, Интердука и Домидука – выходить из дому и приходить обратно.
На пятом десятке имён, а с каждым годом вокруг человеческого детёныша суетилось дополнительное божественное подразделение, мозги окончательно отключились и стало тоскливо. Нет, такое с ходу не усвоить. Это не дизель и даже не паровой котёл. Здесь иные мозги требуются.
– Есть пара вопросов.
На самом деле была ещё и дополнительная мысль. Очень конкретная. Пока дальше поглаживания руки и поцелуя в щёчку не шло, но Варвара и не отталкивала. Может, и есть шанс.
– Заходи вечером, поговорим.
– Ну почему ко мне прекрасные девушки не относятся столь предупредительно? – простонал Тимофей.
– Ты уже старый, – сообщил старший вандарий Николай, попавший из местного гарнизона в экспедицию по наведению порядка и привезённый назад с дыркой в груди. Судя по рассказу, ему крупно повезло: с дюжину его однополчан не вернутся никогда. И пусть навалили врагов один к пяти, покойникам от того не легче. В палате Игорь был единственный без заслуг и звания. Даже у его приятеля имелось. Все механики-водители «гусениц» приравнивались к десятнику. Но тут люди подобрались, как на подбор, – лет тридцати – сорока, с жёсткими обветренными лицами и частенько со шрамами на теле. – Но я-то молод!
– Ох, мальчики, – грудным голосом пропела медсестра, – да, Ингвар у меня в любимчиках. Он всегда вежлив, галантен и не тянет руки, – и она привычно треснула по пальцам очередного ухажёра, – к моей заднице без разрешения. Потому истину вам скажу: из трёх палат – единственный приличный парень, и отдаю ему предпочтение.
– Не будь дураком, – сказал Тимофей, стоило ей выйти. – Чуть не прямо приглашает.
– Всего лишь похвалила, – лениво ответил Игорь. – Пойдём пройдёмся перед сном?
– Тебе хорошо на двух ногах, – сказал с завистью тот. – Разве до лестницы покурить.
Здешний госпиталь никак не походил на привычные больницы. Он находился в одном из нескольких трёхэтажных длинных корпусов в стиле петербургских особняков, поставленных по периметру. В остальных лечились обычные граждане от чего угодно. Как в земном приличном заведении, имелись разные отделения от терапевтического до инфекционного. В центре – немалого размера сад с фонтанами и дорожками, а также пара храмов с жертвенниками. По определённым дням там резали животных, и это давно уже не удивляло, как и стандартные свечки, продаваемые на портике.
Внутри госпиталя вместо облупившихся стен – мозаика с божественными сюжетами, приличных размеров окна. Игорь уже успел привыкнуть к маленьким в домах, а мутные стёкла в бедных оказались и вовсе пластинами слюды. Постоянно шуршит прислуга на полах, и изумительная чистота. Даже освещение электрическое, а не газовое. Правда, кормёжка пусть и сытная, но однообразная. Когда они извлекли из ранцев колбасу с неким подобием коньяка, арак от узо он всё равно не отличал, а в прежней жизни, предпочитая банальную водку, были бы встречены с восторгом.
Первоначально удивляло малое количество лечащегося народа, вроде войнушка продолжается, потом Варвара снисходительно объяснила: сюда прибывают только тяжёлые, на местах достаточно развита сеть санитарных пунктов, да и стычки всё больше мелкие. Кроме того, на самом деле госпиталь существовал во всех мирах на этом месте. В зависимости от населения мог быть больше или меньше, но в случае серьёзного завоза раненых или ещё каких катаклизмов часть моментально перебрасывали к соседям или врачи прибывали оттуда. Очень удобно и снимает запредельные нагрузки, позволяя маневрировать людьми, лекарствами и койко-местами. Как это оформляется и оплачивается, она, при всём желании, объяснить не смогла бы. Тут компетенция счетоводов со скрибами.
– Пойдёшь к Варваре, – подмигивая, сказал Тимофей, когда они вывалились на лестничную площадку и закурили, – не вздумай с пустыми руками являться. Комплименты – дело приятное, но недостаточное.
Он извлёк из кармана халата колечко и протянул. Судя по виду – золотое. Может, у дохлых налётчиков нашёл в карманах, однако Игорь не удивился бы, если бы снял с кого живого в посёлке. Во всяком случае, до магазина на костылях не шкандыбал в последние дни.
– Простенькое, но сейчас сильно дорогое и не надо.
– Тимофей, – вздохнул Игорь, – так не пойдёт. Прежде не особо соображал, теперь слегка пришёл в себя и не могу, будто девица, принимать подарки.
– А, понял, насколько здесь приятнее, чем в гарнизонном медпункте. Вместо потных санитаров – приятные во всех отношениях девушки. Ты ещё город не видел. Непременно покажу парочку заведений для понимающих.
– Сколько я тебе должен? – нажал настойчиво. – Тогда за обоих на лапу дал, да и это не пара монет.
– Дружба стоит любых денег.
К счастью, Игорь уже усвоил: слова для него и местных означали разные понятия. Ромеи имели систему личных связей, которая помогала получить выгодную должность или продвинуться по служебной лестнице, сделать карьеру. Подобная «дружба» объединяла людей в своеобразные кланы или свиты – этерии и была вовсе не бескорыстной: она предполагала взаимное исполнение различного рода услуг и просьб. Стоило сказать приятелю в третьем лице: «Этот человек – мой друг», и тот прилагал все усилия, чтобы помочь совершенно незнакомому. В этом-то и заключалась сила таких взаимоотношений.
– Я всегда к твоим услугам, – произнёс Игорь, – но всё же хотелось бы выразить настоящую благодарность.
В формальной фразе содержалось второе дно. Он не отказывался от предложенных отношений, однако готов отдариться. Иначе ставишь себя на уровень ниже. В таких случаях взаимный подарок должен быть дороже. Иногда заметно.
– Получишь перевод, – без промедления отозвался Тимофей, – купишь хорошие часы. Серебряная цепочка у меня есть. Надену на жилетку и пойду всем на зависть.
Он был абсолютно серьёзен и запросы имел немалые. Такой предмет был символом зажиточности и у простых людей не водился. Сутки начинались с заката солнца, так что состояли из ночи и следующего дня. Деление – самое приблизительное, тёмное время суток состояло из трёх частей, а светлое – из четырёх. Поэтому любые обещания прийти в определённый момент оказывались очень приблизительными. Для измерения времени употреблялись обыкновенно водяные и песочные часы. Но цивилизация уже не могла обходиться предложением начать, когда солнце будет на два пальца левее. В государственных учреждениях обычно имелись большие часы, а приличный город ставил на площади общегородские.
– Договорились.
Игорь не особо верил в обещанные горы денег, но по-любому тот его вытащил, пусть и сам втравил в драку. Да и относится нормально, как к товарищу. Готов делиться и помогать.
– О! – невольно воскликнул Тимофей. – Снег пошёл.
Игорь посмотрел во двор и обнаружил внизу через окно процессию.
– Опять повезли.
Что было странно в происходящем: люди буквально шарахались с дороги. Потому вчера и обратил внимание. К тому ж не понял, почему жрецы вместо санитаров носилки тащат с постными лицами?
– Там Храм Прозерпины, – делая хорошо знакомый жест, отвращающий зло, внезапно пробормотал растерявший всю весёлость Тимофей. – Жены владыки костей и дарительницы последнего шанса.
Буквально сегодня Игорь пытался разобраться в семейных связях богов и запутался окончательно. По каким причинам Прозерпину иногда изображают с головой львицы или кошки и отождествляют с египетской Баст, осталось неясным. Вроде ничего общего с богиней радости и веселья.
– Безнадёжных везут в последний путь?
– Кому и везёт…
На лестницу заглянул Николай из палаты и, ухмыляясь, сообщил:
– Ингвар, к тебе пришли.
– Кто? – удивился тот.
– Сюрприз…
В палате вовсю шло застолье. Небольшой столик весь был заставлен разнообразными вкусностями, а по стаканам разливалось вино из канистры. Ужраться всем хватит и ещё останется. Угощение выставил не кто иной, как Астрик. Уже не смотрелся прежним мальчишкой, скорее – молодым парнем. Подрос, хотя вроде не так и давно расстались.
Он вскочил при виде Игоря и, радостно скалясь в полный рот, вскричал:
– Представляюсь по поводу прибытия, мой мастер!
– И как ты меня нашёл? – неловко обнимая его одной рукой, спросил Игорь.
– Так чего сложного? Сначала в нашу часть, и вдруг обнаруживаю, что придали к другой. Знаю я армейские порядки. Без аттестата везде – как то самое в проруби. Взял все списки, честь по чести: денежный, продовольственный и вещевой, поехал следом.
Это в смысле по местам, где иногда постреливают, а пацана могли запросто пристукнуть и ограбить хоть те, хоть эти. О размере законопослушности осёдлых аборигенов он остался в серьёзном подозрении. Тем более и списать на бандитов случайного покойника раз плюнуть.
– Приехал в подразделение…
Игорь отметил, что называть его не стал.
– Там всё объяснили и даже дали литеру бесплатно доехать до Мегара. Ещё и нагрузили в путь подарками, вам и товарищу, – стрельнул глазами в сторону Тимофея. – Господин вандарий Салофакиол?
– Я самый, – подтвердил тот.
Астрик расстегнул пуговицу кармана на кителе и извлёк тщательно сложенную разноцветную бумагу крайне официального вида.
– О! – сказал Тимофей, бросив быстрый взгляд. – Какие всё-таки жлобы!
– А что там? – заинтересовались остальные.
– Да ерунда, боевые за прошлое.
– Ну а тебе, – обратился Астрик к Игорю, – кроме такой же, ещё вот… – Он достал из того же необъятного кармана два значка.
– Ничего себе! – воскликнул Николай. – «Участие в боевых действиях» и «Рукопашная». Да ты у нас заслуженный!
– За это нужно выпить!
Народ возбуждённо зашумел, поднимая стаканы. Гулять в ромейской державе любили и умели. Тосты тоже произносились красноречивые. Одна беда – Игорь так и не научился хлебать эту приторно-сладкую водичку. Лучше бы пиво помощник приволок. Но вино привозное, дороже и более престижно.
Высидев с трудом полчаса под красочный рассказ Тимофея о великом героизме и как они вдвоём одним махом всех побивахом, а Ингвар клал из аркбалисты сразу десятками, Игорь сдёрнул с койки Астрика, столь же внимательно прислушивающегося. Почему-то была твёрдая уверенность, что пацан прекрасно знает правду, выяснив всё на месте, и восхищение в основном изображает.
– Давай разберёмся, – сказал хозяин негромко, открывая окно и, присев на подоконник, закуривая.
Остальным было без разницы, чем они занимаются. Половина дымила без всякой застенчивости, а зачем собрались, скоро и не вспомнят.
– Что грузовик спалили – это ерунда, – опережая вопрос, заявил Астрик. – Будет другой. Удостоверение механика здесь, – хлопнул по карману, – восстанавливать не надо.
Получается, уже всё сам сделал, и вдобавок по дубликату – не очень проверишь, кто и зачем выдал первоначальное.
– Армия новый купит, куда денется. Тем более не разбил по дурости, а в бою имущество пострадало. Можно лежать спокойно и лечиться. Как выпишут – вернёмся.
– Это всё хорошо, но, может, поедешь в часть, а то куда тебя девать, под койку?
– Зачем? – наивно моргая и, как заподозрил Игорь, в душе веселясь, порадовал Астрик. – При больнице есть инсула для слуг и подмастерьев, не имеющих жилья в городе. Здесь стратиоты лежат, не в смысле солдаты, а военные, и у высоких чинов вокруг суетится челядь. А среди больных всякие попадаются и с деньгами. Палата отдельная, парочка рабов домашних то за водичкой сбегает, то за пищей из ресторана…
– Достаточно. Сколько ты заплатил за аренду комнаты?
– Пять ренсов семь оболов за месяц. Плюс за питание вычтут шестнадцать ренсов. Всё равно деньгами не выдают, а кормиться удобней в общей едальне.
Ну, это ещё ничего. На двоих за всё про всё уходило обычно шестьдесят три серебряных монеты. Где-то треть оставалась в списках логографа-счетовода и перечислялась в банк. А как же, существуют! Не такая и отсталая цивилизация. Даже не один. Где армия держит свои обязательства, так и называется «Лимитат», то есть пограничный. Он не только солдатскими деньгами занимается, но, пока служишь, не берут лишнего, и проценты льготные.
– А больше из твоего аттестата, почитай, никаких затрат. Ну, пара ренсов в дороге на угостить табаком подвозивших и по мелочи, мыло и зубной порошок. В медпункте не очень сопрёшь.
Это была отнюдь не шутка. Если плохо лежало нечто полезное, Астрик запросто совал в карман, сколько не запрещал, правда, никогда у своих. В эту категорию входили люди из одного подразделения, к примеру работники гаража. А у прочих без всяких угрызений совести.
– А сами ничего не дали. Добирался бесплатно, одежда центурионом Алексеем выдана новая. Продукты тоже. Он неплохо отнёсся. Человек малоприятный, а так всё правильно оформил. У тебя теперь, – он опять непроизвольно коснулся застёгнутого кармана, – выписка из банка о поступлении трофейных сумм, как и ему, – кивнул на Тимофея. – Почти тысяча солидов.
Пока в руках Игорю держать золотые монеты не доводилось, и прозвучало приятно. Занятно, но его напарник явно не хотел просвещать остальных о размерах наградных. И не зря. Шестилетняя зарплата квалифицированного механика. Далеко не ожидаемые золотые горы, и всё ж неплохая сумма.
– И сколько нынче стоит ферма? – задумчиво спросил.
– Смотря где, – ничуть не удивился Астрик. – Возле границы запросто размером с хорошее поместье за пару сотен и ещё столько же на подарки. Ну, тут уж раз на раз не приходится. Кто богачом станет, а кто по миру пойдёт после налёта бандитов. Не только варвары балуются, бывает, и соседи. Малым числом и строиться не стоит. В обжитых местах три солида за десяток югеров. Но это только за землю. Ещё скот, инвентарь, строительство дома, если его нет, жалованье работникам. Нет, – заявил он убеждённо, – не стоит тебе этим заниматься, пшеницу от полбы не отличишь.
Игорь грозно посмотрел на излишне забывшегося подмастерья.
– Ну, я не в обиду, – без особого смущения сказал тот. – Зачем тебе земля, на ней корячиться надо днём и ночью круглый год, иначе толку не будет. На машинах и двигателях можно не хуже поиметь, а профессионал в наших краях без работы не останется.
– То есть в армии не задержишься?
– Теперь – нет. Сам себе хозяин буду.
Ну, хоть какая польза от появления в этом мире. Пацан нашёл место в жизни. В принципе руки приставлены правильным местом, и голова варит неплохо. Почему для таких детей погибших ветеранов существуют военные школы, а не технические училища? Давали бы профессию. Или выгоднее рекрута иметь уже на месте? Он и соображает лучше об окружающем, и на ромейском учить говорить не требуется.
– Ты знаешь Храм последнего шанса? – спросил Игорь, помолчав.
– Кто не слышал, – пробормотал Астрик, делая жест избавления от зла. – У вас в Маркланде такого не бывает? – понизил он голос.
Игорь неопределённо дёрнул плечом. Он никогда не подтверждал имеющую хождение в гараже версию о его происхождении, как и не отрицал. Очень хорошо теория укладывалась в мозги помнящих его с самого начала. Дело в том, что обе Америки Империей так и остались освоенными лишь редкими местами. Изначально ромеям не было необходимости развивать мореплавание. С чего началась эпоха Великих открытий? С мусульман, перекрывших привычные пути. Здешние имели прямой доступ к востоку через забитую огнестрелом Парфию/Персию. В реальности Земли на равных бодались, пока не истощили друг друга и не пришли мусульмане. А тут огромный бонус, помимо подкреплений от соседских измерений. Соответственно и никакие Южные Африки с Австралиями не освоены.
Южная Америка становится доступна поздно, а Северная и вовсе под вопросом. Там, на «девятке», к появлению армии вторжения уже существовали развитые государства. Пришлось долго-долго воевать в Средиземноморье, и за Атлантический океан руки не дошли. Освоенная тамошними скандинавами Северная Америка осталась в стороне, где тот самый Маркланд, с которым регулярно случались стычки. Добраться до Нового Света – и зачем? Империя имеет Европу, Азию вплоть до Индии, и в ней достаточно полезных ископаемых. Кончаются рудники в Чехии и Венгрии – идём в соседний мир, там ещё афинское серебро целёхонько. Развитие упорно шло не вширь, а вверх. Потому и с картошкой сложности, а также с кукурузой, например, и томатами. Селекция не развита.
Экспансия на другие планеты всерьёз тормозила освоение собственной территории. Гораздо проще извлекать из давно разведанных месторождений необходимое и отправлять при аграрном переселении народ в не отличающиеся по климату и почвам места, где не требуется учиться новому и колонисты не вымрут, как иные в его родном мире. Зачем ехать в Африку или тащиться до Невады и какой-нибудь Калифорнии, когда непаханое поле прямо в области. Планета другая – и что? Кому дальше околицы интересно?
– Варвары… э-э-э, прости, господин.
– Ну и?.. – пропустил мимо ушей намёк на высокие знания.
– У богов и народов есть священные животные, – явно подбирая слова, осторожно сказал Астрик. – Волки, покровители воинских сообществ, и отдельно для Рима волчица. Медведи для скандинавских и северных варваров, сова у Афины и прочие. Бык у Митры символизирует царскую власть. Павиан – бог мудрости. Но только у Баст кошки даруют и отнимают жизнь.
– Не понял.
– Животное не является богом, – вздохнув, объяснил помощник. – Через него высшее существо может проявиться, посылая свою частицу из мира небесного в мир земной. Когда больной безнадёжен, его несут в Храм. Вокруг собираются кошки. Они там живут постоянно. Ну а потом… Или человек в течение короткого времени выздоравливает, или прямо на глазах помирает. Жуткое зрелище, говорят. Иногда в считаные минуты высыхают как мумии или разлагаются. Никто не знает, почему этот встаёт, а тот нет. Ни праведная жизнь, ни большой денежный или иной дар не гарантируют результата. Люди не любят и боятся туда ходить. Иногда и здоровый может скопытиться моментально.
– А жрецы?
– Ну, на то они и жрецы, – без особой уверенности ответил парень. – Или кормящих звери не трогают. Знают и ждут угощения.
– Кошки? – переспросил Игорь.
А ведь ни одной мурлыки он прежде не видел. Собак полно. Лошади, ослы, коровы. Кошек не встречал.
Усомниться в сказанном ему не пришло в голову. Слишком похожей была реакция обоих его просветителей. Но поверить в спускающееся на землю божество не позволяло прежнее воспитание. С другой стороны, если существуют гиенолошади, почему не может быть иных странных животных?
– Говорят, они по ночам за ограду выходят, – шёпотом сказал Астрик. – Встретишь на улице – не вздумай шугать. Отомстить могут.
А вот это почти наверняка городской фольклор.
– Что за бардак здесь происходит? – зарычал от двери начальственный бас. На звуки веселья принесло дежурного врача. Обычно он сладко спал у себя в кабинете, а тут возбудился. – Сильно здоровые уже? На выписку рвётесь? Так, сестра Варвара, всех записать! Оштрафую за неподобающее поведение!

Агон 13. Не только работой жив человек

– Хочу попросить прощения, – сказал Игорь, дождавшись, пока опустеет коридор, и тихо скользнув в сестринскую. – Подвёл. Просто ко мне приехал помощник, с вещами и хорошими известиями. Слегка увлеклись. Позвольте загладить вину за неприятности от этого козла-доктора.
– Ну что ж, – окинула Варвара его взглядом, – приятно, что ещё существуют люди, не перекладывающие вину на других. И где?
– Что?
– Извинения, – рассмеялась сестра.
Она была милая и с ужасно привлекательными ямочками на щеках. Мужчина ей нравился. На кобелирующих выздоравливающих насмотрелась в огромном количестве. За редчайшим исключением, все они были крайне ограниченными и с прозрачными побуждениями. Стоило немного отойти от ужаса боёв и боли, и начинали старательно клеиться. Не то чтобы она была против встретиться иной раз с приятным человеком, но о таких вещах моментально стало бы известно в госпитале. Лишние пересуды ей не нужны.
Род их был плебейский, но совсем не в том смысле, что частенько вкладывался в это слово. Просто предки не из того Рима. Не первого. И не самые знатные. Тем не менее прежде в их семье были консулы, наместники, магистры, известные люди и даже император. Имелись и немалые деньги, но введённый на определённом этапе майорат, из-за которого младшие дети, не имея имущества, шли осваивать новые миры, числясь по служебной части в легионах, чиновниками или ещё кем-то подобным, не принёс счастья их ветви. Богатства оскудели, должности прежнего ранга заняли другие, отпихнув Вибиев на обочину. Нищими они не стали, но давно превратились в клиентов более удачливых родичей. На ренту с заложенного поместья существовать было невозможно. На самом деле Варвара давно от него избавилась бы, а не вбухивала последние средства для поддержания репутации, как дед и отец, но кому интересно мнение дочери?
По крайней мере, никто не возмутился, когда она пошла сначала учиться, а потом работать. В метрополии это не прошло бы. Непременно заставили бы выйти замуж за старика с кучей детей и серьёзным счётом в банке. В пограничных землях гораздо свободнее, и хоть в этом девушка выиграла, раз жить не на что: не сидит безвылазно дома, вытирая носы чужим соплякам. Да и кто её взял бы без приданого, разве за древнюю фамилию и бесплатной работницей.
А Ингвар был совсем не похож на других. Вежливый, не считающий себя выше по единственной причине – наличие тестикул, но совершенно не угодлив, как иные по отношению к вышестоящим. Он свободно, иногда даже излишне независимо себя вёл. Ну, механики себе цену знают, но любого при необходимости можно поставить на место. Ремесленник, по сути, пусть и высокооплачиваемый. Никакого сравнения с титулованными или даже военными. Ко всему невозможно было понять, кто он и откуда. Допустим, в каждой деревне свой говор, и в его речи полно простонародных выражений и местных оборотов. Но акценты она разбирать научилась давно и редко ошибалась. Всё же абсолютный музыкальный слух и пять языков с детства. Ничего близкого прежде не встречалось.
Не балт, не эллин, не ромей, не кельт и не семит. Совершено точно не тюрок и не с Кавказа. Даже на варваров с западной стороны Имауса говор не похож. Приходилось видеть рабынь. Мужчин, правда, нет. Те в шахтах трудились, и в городах их встретить практически невозможно. Но вряд ли есть народ с отдельными языками для двух полов. А ещё его странные байки. Она давно мечтала нечто поведать интересное многим в книге и украдкой от всех пыталась писать. Дальше набросков так и не пошло. Как и о чём можно рассказать, не зная? Сверх семьи и госпиталя её опыт жизни не выходил. Кому будут интересны мелкие свары и ночные стоны больных?
И тут Ингвар очень красочно рассказал о мальчике Маугли, воспитанном волками. Наверняка древнее предание, у многих народов люди происходят от зверей. Ромула с Ремом тоже волчица вскормила, хотя уже среди школьников на ухо говорят о проститутке из тамошнего лупанария. На саму легенду скептики никак не влияют. Правда, эту она не слышала и заподозрила современную переработку. Ну и брякнула в разговоре о творчестве, что об аристократах будет интересно исключительно таким, а они читать про себя неприятное не станут. И тут он выдал! История была изумительная, несмотря на куцый язык без красочных эпитетов и нелитературные обороты. На родном-то точно сумел бы лучше, но и так здорово.
…Они – местная знать. Родители обретаются в столице, дети – у бабушки в поместье. Когда престарелая воспитательница скончалась, старшая родня возвратилась домой. Мама – это нежность и любовь? Отнюдь. Террор, унижения, жадность и полное безразличие к отпрыскам. Откуда возьмётся материнский инстинкт у дочери, которая выросла в семье крупного политика и не видела ни любви, ни ласки от вечно отсутствующих родителей, которые, в восемнадцать лет выдали дочь замуж за первого же претендента, коим оказался подкаблучник и мямля из старинного обедневшего знатного рода. В этой семье воцарилось лицемерие и жесточайшая ненависть. Средний сын оказался похож характером на мать, но противится ей. И его двигающей по жизни силой становится как раз желание делать всё то, что ему запрещено, ломать традиции…
В какой-то момент Варвару осенило: это же он о себе рассказывает, отсюда и столько подробностей! Вывод всерьёз заинтриговал. Пошёл поперёк всего, сменив не только мир, но и судьбу. А благородство в карман не спрячешь, так и выпирает, как ни прячь. Вон пришёл извиняться по совершенно пустому поводу. Другой бы корчил обиженного. Зато сюжет-то каков! Нет, впрямую заимствовать не станет, а вот заменить мальчика на девочку…
– Ты такой забавный, – погладила она его по щеке.
– Извинения должны быть горячими, – пробормотал Ингвар и притянул её к себе, целуя.
Рука вкрадчиво стянула косынку, и золотистые волосы упали вниз, ничем не удерживаемые.
– Дверь, – сказала она, задыхаясь.
Он быстро повернул ключ и, обернувшись, обнаружил расстегнутый халатик. Прямо на медицинской кушетке уверенно и властно взял её, в последний момент зажав ей рот ладонью и не выпустив громкий стон наружу.
– Это было крайне глупо, – сказала она чуть позже, торопливо одеваясь и поворачиваясь у зеркала, чтобы проверить безупречный вид. – В любой момент могут зайти.
– У меня есть деньги, – сказал Игорь, пытаясь понять, стоит отдавать кольцо или будет смотреться не лучшим образом. – Здесь можно снять комнату?
– Недалеко от госпиталя за тридцать ренсов плюс не меньше семи за дрова, уголь и освещение.
– Ради тебя готов и на большее. – Он осторожно обнял её.
– Ловлю на слове, – сказала Варвара, довольная. – Всё, всё, – оттолкнула. – В здешних стенах никаких проявлений чувств! Завтра большой день, до обеда все заняты. К шести вечера жду на улице жестянщиков.
Не мешает сначала выяснить, где такая, но это уже мелочь. Язык, как известно, до Киева доведёт. В этом мире такой город отсутствует, но это не важно. Лезет иногда в голову, а ведь здешним не переведёшь.
– Возле магазина симодария. Он там один, не ошибёшься.

Начало церемонии составляла процессия из множества людей. Во главе собравшихся шествовала девушка, как просветил Астрик, непременно непорочная, с кувшином ключевой воды. Уточнять, почему не колодезной или не из водопровода, было крайне неуместно. Уклониться от мистерии Митры в его положении невозможно. Подумаешь, холодно. Если уж покалеченные, способные передвигаться, выбрались наружу, никто не понял бы его сачкования.
Митра почитался не только как бог войны, сражающийся на стороне праведных и карающий отступников от веры и нарушителей клятвы. Его свиту составляли божества, так или иначе связанные с договором и клятвой: Дружба, Справедливость, Доблесть, Слава. Не менее важно, он являлся мужским покровителем вообще, и найти существо соответствующего пола, не побывавшего в храме, достаточно проблематично. Иногда приходится соответствовать ожиданиям, а не становиться в позу. К тому же и самому интересно.
Праздники в честь богов, культ которых официально признан государством, совершались за счёт казны и были урегулированы законами. Профессиональная жреческая прослойка минимальна, а все положенные дни вершатся городскими комиссиями. В маленьких местечках – временными, в больших – постоянными. Ничего похожего на монастыри и церкви. Совсем иная архитектура с колоннами и непременный жертвенник. А сама процессия сопровождается музыкантами и специальными кадильщиками. Даже на улице запахи хорошо чувствуются.
Жертвенное животное вели тут же, украшенное лентами, с позолотой на рогах. Бык должен был непременно быть определённой окраски и даже в пятнах в правильных местах. Наверняка умудрились вывести специальную породу, соответствующую всем требованиям, иначе откуда в таком количестве берут? Минимум пару раз в месяц режут, не считая личных даров. Тут обширный список: благодарственные, искупительные, умилостивительные, благочестивые и прочие.
А ещё существуют большие праздники три раза в году. Судя по рассказам, на них всё происходит совсем в ином стиле, очень хорошо знакомом по многочисленным съёмкам придурочных испанцев. Животные целым стадом бегут по улицам, и каждый участник празднества норовит показать доблесть, прыгая и кривляясь под их носом. Непременно кто-то гибнет или остаётся искалеченным. Зато потом – тавромахия, или состязание в виде специфической корриды. Профессионально обученные молодые парни и девушки в обнажённом виде изображают акробатические номера, используя быка в виде спортивного снаряда. Очень опасное занятие, изредка кончающееся плохо.
Зато наиболее рискнувшие и показавшие красивые упражнения удостаиваются возможности убить быка. В отличие от ему знакомой Испании, каким угодно оружием и способом. Прикончить мощное животное умело и быстро тоже надо суметь. Оно отнюдь не мечтает закончить жизнь на арене и кидается непритворно огромной тушей. Должно быть, зрелище занимательное, и уж точно привлекает толпы народа на террасы амфитеатра. Тореадоры по популярности запросто переплюнут любую знаменитость и неплохие деньги получают за свою работу.
Но сейчас всё обставлено более спокойно. Считается, если бык следует за процессией смирно, значит, жертва угодна Митре. В легендах рассказывалось, что иные быки предлагали себя под нож сами, и это служило бесспорным доказательством высшей воли, внушающей такое согласие. Ну и чтобы не пугать зверя никакими громкими криками и дикими выходками. Даже музыка флейт звучала приятная и без надрыва.
Поскольку алтарь находился во дворе госпиталя, Игорь торчал в первых рядах и всё прекрасно видел. Сначала очерчивается круг, потом по очереди подходят присутствующие и омывают руки. В смысле не поливают на них, а опускают в тазик. Нельзя сказать, что вода под конец чистая, но, судя по запаху, в неё добавлено нечто вроде душистого мыла. Хорошо, не хлорка. Быка тоже напоили, правда, из другого ведра и принялись осыпать зёрнами ячменя.
На дне опустевшей после раскидывания зёрен корзины обнаружился спрятанный нож. Вопреки представлениям, не каменный, а стальной. Настолько традиции не застыли, хотя кто его знает, как правильно освящают. Одним движением жрец срезал со лба зверя клочок шерсти и бросил его в огонь. Это очередной символический жест, снимающий неприкосновенность. И резкий, отточенный многолетним опытом удар, сопровождаемый общим криком. Ничего подобного не ожидавший Игорь невольно вздрогнул.
Вытекающую кровь умело собрали в кувшин, и жрец в сопровождении помощников, несущих алую жидкость, пошёл вдоль ряда присутствующих. Люди окунали в него палец и выводили у себя на лбу косой крест. Кажется, это должно было означать слияние не только с божеством, но и подарить здоровье до очередного жертвоприношения.
– Не помню тебя, – негромко сказал жрец, – молодой воин.
«Неужели каждого знает в лицо? – восхитился Игорь. – Или шинель поверх больничного халата и рука на перевязи подтолкнула?»
– Ингвар Тауврус, – автоматически представился он, – доминус. Иммун-механик. Недавно в госпитале. А это, – кинул взгляд, – мой ученик Астрик.
– Мастер должен подавать пример, – сказал жрец наставительно. – Наверное, давно не был на исповеди, «ворон»?
«С каких пор они есть у язычников?» – удивился названный по низшей ступени посвящения. В привычных терминах – обычный верующий. Всего ступеней семь до «патера» – отца. Последнее звучит достаточно знакомо.
– Выбери время и зайди ко мне, – практически приказал жрец и, не дожидаясь ответа, двинулся дальше, благословляя подходивших участников церемонии.
Игорь мысленно пожал плечами. Сходить придётся, пока всерьёз не заинтересовался. Пропустить мимо ушей приглашение – не очень удачная идея. С другой стороны, слово «исповедь» звучит не очень приятно. Покаяться в грехах можно, да ведь проще простого сгореть на расспросах и уточнениях. Нужно всё тщательно обдумать и, если что, валить на варварское происхождение. Голова маленькая, язык плохо знаю.
– Останешься? – спросил Игорь Астрика.
– А ты куда?
– Прогуляюсь до банка.
– Он только после обеда откроется.
– Не важно, засиделся, – хлопнул он по плечу парнишку.
Торчать дальше смысла не имелось. Ритуал ещё не закончен. Теперь тушу разделают. Согласно недавно прочитанной Игорем книге, обычай чётко определял, какую часть куда употребить. Сердце сжигали на алтаре, по печени производили гадание, внутренние органы, поджарив, съедали прямо на месте. Мясо приготавливали для пира, а кости, расположив на камне в соответствии со строением жертвы при жизни и снабдив кусочками, отрезанными от каждого органа, что символизировало цельность убитого животного, тоже сжигали. Черепа и рога сохранялись и шли на изготовление амулетов. Шкура обычно продавалась, а выручка шла в пользу святилища, для покупки новых посвятительных даров и жертв.
Конечно, общая трапеза важна, как объединяющая верующих и бога, однако не обязательна. Тем более в процессе потрошения и готовки пира толпа поёт гимны и скандирует молитвы. Игорь всё равно их толком не знает и экстаза от заключения сделки с Солнцеподобным Митрой не испытывает. Раз присутствие не особо требуется, можно и слинять тихонько. К тому же до сих пор был не совсем в форме. Долго стоять на ногах тяжело.
Техник прошёл в глубину сада и уселся на скамейку. Некоторые совпадения вечно выбивали его из равновесия. Например, точно такие же скамейки стояли в парке его дома, даже их цвет. Может, на Земле краска иначе изготавливается, да какая разница! С растущего рядом голого кустика с шумом посыпался лёгкий снежок, оставшийся со вчера. Уже всерьёз подмораживало, и днём он не таял. Игорь невольно оглянулся на звук. Рядом стоял здоровенный рыжий кот с серыми полосочками на боках, в белых носочках и внимательно смотрел на него.
– И откуда ты взялся? До Храма далеко. Случайно мимо проходил?
Кот муркнул с подозрительной интонацией, изучая большими глазищами с нахальной рожи.
– Сдаётся мне, – сказал Игорь, – снег не случайно свалился. Пугаешь.
– Мряу, – заявил тот громко, широко открывая пасть и демонстрируя острые зубы.
При близком рассмотрении выглядел он странно. Хорошо упитанный, без всяких колтунов, как случается с бездомными животными. В то же время кончик правого уха отгрызен или откушен, а на груди след от зажившего шрама. Видать, драчун. Неужели натурально из священных? Тогда чего шляется по парку?
– Или шутишь таким образом? Можешь ведь ходить бесшумно, а?
Пошарил в карманах, но ничего съедобного не обнаружил.
– Извини, в другой раз принесу чего вкусного. Ты уж не обижайся, а то о вашем племени много разного говорят. Раз – и заморишь. Или ты не из таких? Простая кошара с помойки?
Кот фыркнул, развернулся и, задрав хвост, удалился гордой походкой, брезгливо ставя лапы на снег. Каждое его движение было наполнено тонной достоинства.
Игорь усмехнулся и двинулся по сказанному Варварой адресу. Госпиталь располагался не в центре, и всё же это был не самый паршивый район. Добротные дома, где частенько на нижнем этаже располагалась лавка, а помещение снимают хорошие профессионалы или люди востребованных профессий с жалованьем и возможностью держать прислугу.
«Скупка, залог, заказы и продажа импортных товаров», – было написано на вывеске. Для неграмотных присутствовали хорошо знакомые весы-балансир. Здесь логово симодария-ростовщика, а значит, можно для начала осмотреться. Есть шанс найти Тимофею приличные часы по низкой цене. Не то чтобы сильно жаден, однако разбрасываться деньгами не привык. Ну и Варваре присмотреть чего. Кольцо он вернул, не став дарить. Сказал, раз уж деньги появились, большое спасибо, сам чего поищет, а то не берёт. Тимофей прочитал лекцию о правильном подходе к девушкам, завершив предложением сходить в Храм Венеры, где полным-полно желающих продать тело. У Игоря название стойко ассоциировалось с венерическими заболеваниями. Не мешало бы сначала выяснить, как лечат. До презервативов додумались, однако грубые, и мало кто пользуется.
Здешняя лавка совсем не походила на знакомую. Никакого хлама по углам, полное отсутствие сельскохозяйственного инвентаря и одежды сомнительного качества. Зато несколько отделов: винный, импортные товары, включая чай, кофе, шоколад, табак и многое другое. Куча прилавков: кондитерский, ювелирный, книжный, тканей. И везде люди, присматривающиеся или нечто приобретающие. Оживлённое место.
– Могу чем-нибудь помочь? – моментально очутился рядом молодой человек с прилизанными волосами.
– Карманные часы посмотреть желаю, – сообщил Игорь.
– Пройдёмте, – с радушной улыбкой пригласил тот в сторону.
Пожилой господин с ужасно честными глазами, как положено любому купцу, выслушал пожелания, и на прилавке моментально очутилось с десяток самых разных вариантов.
– Прошло время, когда одного обладания для солидности было уже достаточно, – гладко заливался продавец, извлекая один за другим аляповато исполненные образцы, – теперь в моде корпуса элегантной формы, покрытые резьбой, с роскошными циферблатами.
– Уважаемый, – не выдержал Игорь, – мне приятно быть отнесённым к зажиточным людям, способным отвалить лишнюю дюжину золотых монет, но вы не за того меня принимаете. – Он демонстративно взялся за рукав шинели, будто тот прежде мог не заметить звания. – Это подарок для товарища. Стальной корпус для сохранности, возможно посеребрённый для понтового вида, с эмалью. Ношеные не требуются. Привозные по тройной цене не интересуют. Ищу местного производства, с хорошим качеством, добротным механизмом и точным ходом. Ну и, если устроит, я в вашем магазине ещё кое-что приобрету. Для девушки и себя. Вид больно босяцкий, если понимаете, о чём я. Деньги есть, – извлёк из кармана самую натуральную чековую книжку, выданную на полчаса раньше в банке; его заверили, что в любом приличном заведении на этой планете примут, но не стоит выписывать меньше чем на полсотни ренсов, – а вот где потратить…
Прежде Игорь о таком не задумывался, пользуясь монетами и платя по мелочи. Если не тормозить, логично иметь в обиходе векселя и чеки с облигациями и акциями. Кто ж станет платить за дом мешком золота, телегой медных пятаков и возить их в другие миры. Наверняка опасно, и за обмен возьмут дополнительно. В каждой провинции свой отдельный монетный двор, а то и несколько. И не всегда даже вес совпадает. Как это возможно в едином государстве, бог весть. Давно изобрели более удобные способы расплатиться.
– Полагаю, найти приятное место, где прислушаются к пожеланиям и не станут навязывать, лишь бы содрать побольше, не проблема.
– Таможенные пошлины на ввоз готовых часов достаточно велики, – совсем иным тоном, без всяческого елея и показного энтузиазма сообщил продавец. – Удобнее получать детали. Тем не менее наши заводы, – тут определённо прозвучала нотка гордости, – ничуть не хуже. Вот. – Он извлёк из ящика стола и выложил на прилавок два варианта.
Типичные будильники из фильмов о дореволюционных купцах. Круглые, с открывающейся крышкой.
– Полностью отвечает вашим запросам. Эти стальной корпус с серебряным покрытием. При открывании играет музыка, – продемонстрировал на обоих. – Вторые – целиком серебро. Понятно, не чистое, девятисотая проба. Очень хороший материал для гравировки, но темнеет, окисляясь. Мастерская известного Амброджо, вот клеймо, – показал обратную сторону. – Номер, в случае рекламаций, примут в любом городе «тридцать первого» для гарантированной починки.
– Это медали? – показал на выдавленные кружки с мелкими надписями.
– За качество и оригинальность. Кстати, насчёт этого. – Он с заговорщицким видом выложил ещё одни. А вот это уже было нечто хорошо знакомое. Типичные механические ручные мужские часы квадратной формы на кожаном ремешке. Интересно, искомый Амброджо сам додумался или видел земные? – Удобно для носки, и размер малый, а точность практически как у хронометра.
Ну и почему бы тоже не изобразить солидного дядю?
– Сколько?
– Шесть солидов, – с извиняющейся улыбкой сказал продавец.
Кажется, он влёт вычислил заинтересованность.
– А эти?
– Тридцать и сорок два ренса.
– Эти и эти возьму, – ткнул пальцем Игорь в наручные и наиболее дорогие. – За сотню.
Он был уверен, при длительном торге удалось бы ещё десятку сбить, но так и не научился сквалыжничать, приученный к ценникам. Обычно этим занимался Астрик, и, видимо, зря без него пошёл.
– И сделаете гравировку: «Боевому товарищу Тимофею Салофакиолу».
– Как правильно пишется фамилия? – предупредительно взяв карандаш, поднял взгляд продавец.
А вот об этом надо было подумать прежде. Не хватает ещё сделать ошибку на подарке.
– Давайте я оплачу сегодня, а завтра с утра забежит парнишка и принесёт бумагу. Заодно и заберёт.
– Безусловно, – закивал продавец со смешинкой в глазах. Ну, тут чего кривиться, раз сам глупо подставился. – Если позволите, есть любопытное предложение… – Он достал из бездонного ящика из-под прилавка и выложил на обозрение аккуратный пистолет. – Конечно, не привычный военным револьвер для стрельбы по слонам. Но вам не в боевых порядках бегать, как понимаю. Иммуны могут позволить себе личное оружие. Для городских условий или скрытого ношения прекрасно подходит, тут дальше угла дома целиться не требуется. Малый калибр компенсируется более мощным патроном, быстротой перезарядки, меньшими габаритами и массой, напрямую влияющими на точность.
– Мне револьверы более привычны, – соврал Игорь, извлекая обойму, а затем принимаясь сноровисто разбирать. Ничего сложного. Практически стандарт. Не АКМ, который бы с закрытыми глазами, но ничего ужасного. – Да и осечки реже.
– Всё дело в пружине. – При виде его манипуляций в тоне продавца заметно добавилось уважения. Уверенность, с которой Игорь обращался с незнакомым оружием, впечатляла. – Сейчас научились делать гораздо приличнее. Ничуть не хуже барабанов.
– А патроны? Это не стандарт! Где такие взять в глубинке?
– В любое время в любом количестве. Официально принят на вооружение в прошлом году в метрополии для моряков, артиллеристов и преторианцев. Сами понимаете, подражатели непременно найдутся, и заказов будет море. Пока новинка, многие держатся за старые привычки, и можно взять дёшево.
– Сколько?
– В оружейном у магистрата за тридцать ренсов отдадут. Я за двадцать пять, и кобуру бесплатно.
Похоже, это из разряда заложенных. И совсем не дорого. После того сомнительного побоища хотелось иметь нечто убойное под рукой. И чтобы не торчало на виду. На всякий случай, чтобы однажды иметь чем ответить. Может, и глупо, но здесь даже разрешения не требуется.
– А патроны?
– Коробка на сто штук за семь ренсов.
– Для начала надо бы проверить, а не брать с закрытыми глазами.
– Три выстрела бесплатно! – провозгласил продавец, явно уловив готовность брать. – У нас есть на заднем дворе небольшой тир для любителей. Михаил! – позвал он того прилизанного. – Проводи господина пострелять на пробу.

Агон 14. Житейские сложности

– Сын мой, – деловито отсчитывая монеты, произнёс хорошо поставленным голосом священнослужитель, – безусловно, корни митраизма на востоке. И всё-таки за прошедшие века он далеко ушёл от изначального Серого, занимающего позицию между Ахурамаздой, светом, и Ариманом, тьмой.
Игорь зашёл в храм, не посмев отказаться от прямого приглашения. Жрец оказался умным человеком и прорехи в его теоретических знаниях просёк моментально. Не особо удивился. Очень многие простые люди смутно представляли основные постулаты собственной веры, хотя давным-давно не существовал запрет на рассказы о тонкостях культа, однако очень разное дело – человек от сохи, ревностно выполняющий обряды, образованный человек и посвящённый в таинства.
Семь ступеней познания высшего у верующих не зря существовали. Прежние «ворон», «жених», «воин», «лев», «перс», «гонец солнца» и «отец» хотя иногда употреблялись, но со временем сменились на «верующий», «просвещённый», «преподобный», «преосвященство», «епископ» (название епархии), «светлость» (название епархии), «высокопреподобный» и «отец». Собственно, всех жрецов называли патер, но патер ностру был высшим уровнем для провинции. А вот общего для всей империи папы, на манер католического, не существовало. Сложные вопросы религиозного характера решались общими соборами, собирающимися не чаще одного раза в столетие.
– Религия, как и общество, не стоит на месте, развивается. Иначе начнётся загнивание и гибель.
При близком рассмотрении и задушевных разговорах (Игорь даже исповедался, хотя, сославшись на запрет патрона, о прошлом промолчал), достаточно скоро уловил занятную особенность. Митраизм крайне напоминал христианство. Учение о бессмертии души, рай с адом, омовение, ритуальное очищение с формулами молитв и даже строение церкви. Жертвоприношения не в счёт. У греков, он точно помнил, они ещё в Средние века практиковались, как и у армян. У мусульман тоже имеется курбан-байрам. У здешних поимка и заклание белого быка Митрой рассматривалось как жертва, призванная победить смерть и освободить человечество. Опять странные пересечения с отдающим жизнь Христом.
Огромное сходство, вплоть до клятвы о высокоморальном поведении (монахи), братском уважении и взаимной помощи, независимо от их социального положения. Изначально рабы и неквалифицированные рабочие могли стоять выше в религиозном братстве, чем члены древних аристократических родов, – ведь Митра был другом и защитником бедных. Кардинальная разница в существовании двух параллельных церквей. В одну ходили исключительно мужчины, во вторую (Исиды) – женщины.
С другой стороны, мало, что ли, почитателей Девы Марии в католическом христианстве? У Митры жены не имелось, почему не иметь женский лик? К тому же в семейных делах правильно считалось обратиться и к Нему, и к Ней. Совершаешь жертву – дай её обоим. Вот наличие других богов смотрелось странно, тем не менее объяснимо. Культ святых заступников, отвечающих за то или иное деяние (здоровье, достаток или прочность супружеских уз) и покровительствующий определённым категориям или даже родам, никого ведь не удивляет. До Петра на Руси и вовсе в общественных церквях висели семейные иконы и молились не вообще, а своей. И ничего.
Человеческая психология – занятная штука, и мысли катятся в одну сторону. Как на Земле имелись административно независимые от других церкви, но единые литургически, так и здесь в каждой провинции отдельная. При том общее братство никем под сомнение не ставится, пусть и воюют между собой мирские последователи.
– Иногда поиск нового смысла в древних текстах может привести к неприятным последствиям, – подписывая листок, произнёс Игорь, с лёгким недовольством отметив, что десятину в пользу Митры священник отстегнуть не забыл.
В принципе пожертвование добровольное. Естественно, правильно было бы сначала получить, а затем дать, причём одна десятая тоже не обязательна. Никто не запрещал больше или меньше, просто правила хорошего тона. Ну, не устраивать же сцену из-за этого. Не поймут.
– Ты правильно думаешь, – одобрительно кивнул жрец, – такое неоднократно случалось. Были и расколы, до сих пор существуют секты не так думающих. Но это нормально – размышлять.
Похоже, объяснить, что такое религиозные войны, не удастся. К существованию иных богов жрецы главных относятся не столько лояльно, сколько пофигистски. Ходят к тем с просьбами, и Аид с верующими. Главное – платить налоги, и, что менее заметно и выяснилось случайно, демонстративно отказывающиеся посещать церкви Митры и Исиды поражены в политических правах. Они не могут поступать на государственную службу и быть избранными в городские советы. В экономическом смысле их никто не трогал. Таких было немного, для большинства многобожие нормально, но именно раскольники частенько на дух не переносили официальные церемонии.
– Когда секта имеет в составе несколько миллионов верующих, она уже превращается в отдельную религию. И такие очень не любят бывших товарищей. Не самое умное – позволять проводить службы отщепенцам.
– С тобой интересно говорить, – сказал жрец, – но неужели думаешь, за прошедшие два тысячелетия никому в голову не пришло? Когда-то Митра сломал прежнюю систему, и кому надо, – он бросил многозначительный взгляд, – тщательно следят, чтобы не переступали границу.
– Поэтому я боюсь теологических умников, – с извиняющейся улыбкой пробормотал Игорь. Кажется, здесь и инквизиция имеется, несмотря на общую веротерпимость. Попадать ей в поле зрения в его планы не входило. – На каждый текст – сто комментариев, а на предыдущие – ещё пару сотен. Всю жизнь убить – и то не хватит всё изучить. Лучше руками работать.
– У каждого свой склад ума, – ничуть не обиделся жрец. – Мы все учимся и учим. Искусство требуется каждому в его деле. Воину – в нападении и обороне, в командовании. Купцу – в торговых акциях. Рыбаку – в умении угадывать пути рыбьих косяков, в выборе времени, места и способа лова. Важны любые человеческие свершения. Главное, за рутиной не забывать о вечном, а более – о спасении нетленных ваших душ.
– Благословите, отец, – с постной мордой попросил Игорь, решительно не собиравшийся углубляться в спор.
Получил просимое и почтительно поцеловал подставленную жилистую руку, точнее, пальцы с перстнем, сообщающим всем и каждому о чине архиепископа. Первое время откровенно воротило от такого, потом притерпелся. Хуже другое: Игорь так и не понял, насколько случайна была встреча. С чего это столь высокому чину в храмовой иерархии лично общаться с простым механиком. Вообще жрец был достаточно прост, ничем в одежде не выделялся и умный мужик, если так позволительно выражаться, однако лично отдавать деньги за работу или договариваться о ней абсолютно не обязан. Как и принимать исповедь. Не тот уровень.
Возвращаясь, Игорь в очередной раз сделал крюк. Присел на знакомую скамейку у стены и негромко свистнул. Не успел докурить самокрутку, как появился Рыжик. Подкрался, как обычно, незаметно и тронул сзади лапой за ногу, отскочив. Не из боязни, такая у них образовалась игра. Ударил – и ждёт изумлённого восклицания.
Достав из кармана шинели специально припасённое угощение и развернув обёрточную бумагу, торжественно вручил приличных размеров рыбину. На Земле она называлась линь, здешнее наименование он так и не выяснил. Кот с достоинством подошёл, осмотрел со всех сторон, обнюхал и, не став есть, удалился в кусты.
– Ты куда? – растерянно спросил Игорь.
Прежде тот себя так не вёл, нормально жрал подношения.
Кот вернулся практически сразу, волоча задавленную ворону. Положил перед ногами человека и замер, глядя зелёными глазищами.
– Это ты в обмен или благодарность? Спасибо, но можешь оставить себе. Люди такое исключительно с голодухи жрут.
Рыжик как-то странно передёрнулся, будто пожал плечами, и уволок добычу назад в кусты. На этот раз его не было гораздо дольше, видимо, прятал трофей. Вернувшись, потёрся о ногу, а потом принялся жрать. Он всегда не ел, а именно жрал. С рычанием отдирал куски, и не дай боги протянуть руку к угощению. Мало ли что ему принесли, запросто полоснёт когтями. Если не доедал, закапывал в снег или уносил с собой.
Закончив, кот облизнулся и запрыгнул на скамейку, оттуда перебравшись на колени. Никогда не проделывал это прямо. Некоторые странности давно не удивляли. Главное, Рыжик уже не смотрел с подозрением и позволял себя гладить. Почёсывания ему нравились. Натурально балдел от ласки и время от времени крутился, подставляя бока и живот. Грудь при этом гудела от мурлыканья, точно поблизости включали моторчик, и лапами перебирал, топчась на ногах. В какой-то момент он насторожился и ткнулся башкой в карман шинели. Иногда Игорь с ужасом размышлял на тему, как бы он ходил в тоге и без штанов с трусами. К счастью, местные идиотами не являлись и в холодном климате быстро пришли к нормальной одежде. Многие вещи явно предопределены: кальсоны, полушубки и валенки с шапкой-ушанкой отличались в основном покроем и вышивкой.
– Тебе серебро понадобилось?
Кот снова настойчиво ткнулся.
– Ну вот, – сказал Игорь, извлекая мячик-циканий, величиной с небольшое яблоко, показал.
Его он использовал в качестве эспандера, разрабатывая мышцы. Чаще такой употребляли в качестве натурального мяча в командных играх. Для конных аристократов пешие помощники ловили его палкой наподобие ракетки со струнами, загоняя в чужие ворота. Очень популярный вид спорта, по которому проводится куча соревнований. Даже на олимпиадах сражаются.
Рыжик ударил лапой по ладони, выбив мячик, не воспользовавшись когтями, и красивым прыжком соскочил, погнавшись за ним, покатившимся по дорожке, а догнав, схватил зубами и приволок назад, вручая. Судя по довольному виду, требовалось повторить. Интересно, кто кого дрессирует? «Чтобы коты таскали поноску? – подумал Игорь с оторопью. – Может, всё же не такой простой кошара? На ощупь и с виду абсолютно нормальный. Сделать бумажку на нитке? Любопытно, станешь ли прыгать за обманкой. Что-то мне сердце вещует, не такой глупый».
– Это я не догадался, – сказал Игорь, швыряя мячик подальше и глядя на несущегося за ним кота. – Тебе же играть хочется. Я палку кинул бы, но размерчик надо найти подходящий.
– Где ты шлялся так долго? – возмутился Тимофей, когда через час Игорь явился в палату и подозвал его жестом. – За этот срок можно было запросто сходить туда и обратно три раза.
– Кто любит расставаться с деньгами? – философски ответил механик. – Пришлось подождать.
Делиться всем он не собирался, слишком хорошо помнил реакцию. Осторожно уточнив, выяснил: кошки в Ромейской империи имелись, но по помойкам не бродили. Либо в храмах жили, либо у аристократов в поместье. Причём не обязательно умеющие лечить. Просто их всех на всякий случай предпочитали обходить стороной и разводили на продажу за очень большие деньги. Ну, всё равно как со львом. Кое-кто может позволить себе держать в личном питомнике или квартире, но зверь опасный, и мало кто рискнет.
Гонорар он заранее поделил и сейчас выдал Тимофею его долю.
Они совместно восстановили доставшуюся по дешёвке Храму Митры сломанную передвижную электростанцию, смонтированную на кузове грузовика с мощным дизельным двигателем. Одно удовольствие работать с хорошо знакомым оборудованием. Не газогенератор какой. Конечно, конкретно с таким механизмом Игорь дела прежде не имел, и пришлось напрячь техническую смекалку. Пара ошибок случились, но результат был отличный. И в профессиональном плане – впервые видел здесь дизель, и в денежном.
– Астрик работал не меньше нашего и заслужил четверть, – твёрдо сказал Игорь, ожидая возражений.
Мастер не обязан делиться с помощником, а в результате и остальная сумма уменьшилась для них.
– Твоё дело, – сказал вопреки ожиданию Тимофей, пряча монеты в карман. – Сам надыбал работу, сам и делишь по справедливости. Только скажи мне, ты ведь мальчишку не употребляешь?
Вот в этом отношении здешние правила и законы Игорю были поперёк горла. Так и не проникся толерантностью по прежнему месту жительства. Оказавшись в ином мире, он обнаружил, что это у него христианское воспитание, даром что в церкви был пару раз в жизни, считая с крещением в младенчестве.
Здешние никого не удивляющие традиции кардинально отличались и были близки скорее лагерным законам. Излюбленным оскорблением было выражение te praedico, означавшее в самых грубых выражениях «я возьму тебя в зад». Но всё не так просто. Пассивный партнёр покрывал себя позором, честь активного участника акта нисколько не страдала. Чем-то это напоминало лагерные понятия. Более того, на встречи солидных дядек с молодыми мальчиками или мастера с учеником смотрели сквозь пальцы. Они не опускались, как рабы с рабынями, служа хозяину. Естественно, существовала и мужская проституция. Кто продавался за деньги, а иные молодые люди меняли любовника, если им подворачивался более выгодный покровитель.
– Я предпочитаю девушек, – заявил Игорь с каменной мордой.
Возмущаться и отрицать интерес к мальчикам было глупо, с точки зрения аборигена. Пустяки, дело житейское. Хорошо, что угодил сюда в зрелом возрасте, не приходилось никого пинать в ответ на предложения или приставания. Делать авансы взрослому ромею – нарываться на неприятности, ставя под сомнение его мужественность.
Кстати, показывать средний палец – традиция, простирающаяся в глубокую древность. И подтекст соответствующий. Средний палец демонстрировался в контексте пениса, а остальные пальцы были, по сути, деформированными яичками. По здешним правилам палец стал синонимом анального проникновения мужчины, в буквальном смысле «хрен вам». У римлян даже было специальное название для среднего пальца – digitus impudicus, что можно перевести как «неприличный палец» или «непристойный палец».
– Ну дык и веди себя правильно!
– В смысле?
– Какого Приапа сам гуляешь, а мальчишке не даёшь? Деньги… – Он показал неприличный жест. – А вот сводить взрослого к гетерам за свой счёт…
«О, – оторопело подумал Игорь, – вот начинаешь чувствовать себя невероятно сообразительным и разбирающимся в окружающем мире, когда мимоходом ткнут тебя носом очередной раз в глупость. Мог бы и сообразить». В Империи не было детей. То есть понятия такого. Безусловно, младенцы не считались с рождения взрослыми. Первые годы играли беззаботно, если уж отец (имеющий на это полное право) при появлении потомства на свет не приказывал выбросить их или продать. Убивать после закон запрещал, не замечая любых других методов воспитания. Хорошие родители знали, что детей надо вскормить, поставить на ноги и отвадить от дурного. Правильные поступки одобрялись словесно, а плохие карались розгой.
Поворотных пунктов было два: семилетним уход из детства на учёбу (пока ещё полностью во власти мастера или отца) и вручение взрослой тоги в четырнадцать. С этого момента считался взрослым и юридически дееспособным. Её не носили, используя исключительно для праздника. Но с момента вручения ты сам за себя отвечаешь. Юные ромеи, естественно, стремились доказать личную мужественность в соответствии с возрастом. Сексуальная активность демонстрировала их зрелость окружающим, переводя на новый уровень.
Конечно, на практике всё сложнее и разнообразнее. В селе с малых лет помогали родителям, в бедных городских семьях находили работу в помощь отцу или матери. В любом случае четырнадцать лет – чёткий рубеж. Первое впечатление об Астрике было практически правильное. Что бы там ни писали на Земле об отсталых обществах, Астрик маленьким ростом и слабостью не страдал, внешне ничем не отличаясь от сверстников-акселератов с Земли. Игорь потом видел документы, официально записывая за собой помощника. Только в тот момент толком читать был не способен, а информация о некоторых тонкостях и вовсе отсутствовала. Взрослым парень стал, уже когда Игоря привезли в госпиталь. Потому никто и не сказал ему о торжественном мероприятии, а самому в голову не пришло. К тому же не знал традиций, да и не держал в голове даты, а что касается самого помощника – не его дело раздавать указания. Воспитание такое, пусть и обидно.
– Ты прав, – сказал Игорь. – Благодарю, что указал на глупую ошибку.
Тимофей с задержкой кивнул. Признавать неправоту в отношениях с подчинённым никто обычно не соглашался. Не ваше дело, сыны ишака.
– Ещё не хватает, чтобы прижал в коридоре кого-то и потом мне пожаловались.
А вот это напарник понял. Тут и была та самая тонкость. Пока Астрик ходит в подмастерьях, несмотря на юридическое совершеннолетие, с претензиями придут к старшему в паре. И если денежные долги его не касаются (нечего было брать у чужих), то уголовные очень даже. Страдает репутация воспитателя, не говоря уже о тратах на адвокатов и прошения. Или выплату компенсации пострадавшим.
– Если что, я в инсуле, – сообщил Игорь на всякий случай.
Идти тут минут десять, если напрямую неспешным шагом, правда, он слегка задержался у телефона в вестибюле. Автоматического соединения не имелось, шло через коммутатор, и за это брали деньги. Телефонировал Варваре и получил предварительную консультацию. Минут через десять она перезвонила с сообщением. Если уж делать, то по высшему разряду. Ничего неприятного женщина в вопросе не заметила. Всё-таки в иных отношениях совсем другое воспитание. На стенах Храма Венеры такие фрески, что любой покраснеет. Даже на супертолерантном Западе Земли за подобные рисунки, воплощённые на практике, могли посадить всерьёз и надолго. Здесь же проходят мимо и не замечают.
На лестнице инсулы горячо обсуждали приход одиннадцатого месяца. Странно, Новый год в марте, а присягу приносят в январе по прежнему стилю. Причём, в отличие от привычного, приносили все военнослужащие независимо от года службы. Каждый год, в третий день месяца, на легионном плацу торжественно устанавливали новый алтарь, а старый зарывали в землю. В этом было нечто от религиозных церемоний, а нарушение слова влекло за собой кару не только со стороны людей, но и богов.
Сугубо военных праздников было кроме этого несколько: день выплаты первого жалованья новобранцам и увольнения ветеранов; Rosalia signorum – день поминовения предков, а также в честь инаугурации главы провинции и Царя царей. Самый смак состоял в выдаче по таким дням не одного жалованья, но и премиальных за заслуги и боевые достижения, а также наград. Сидя в госпитале, получить их невозможно. Привезённые Астриком обычные значки отличия с соответствующим удостоверением сообщали о немалых возможностях центуриона карателей. Хоть и не медали, но раздают не просто так, а в торжественной обстановке. Похоже, он намекал на признательность и, за невозможностью правильно выдать, оформил заочно. Возвращение не предусмотрено, и это замечательно. Изображать героизм, происходящий от желания выжить, Игорю повторно не хотелось.
– Подъём! – заорал Игорь, открывая дверь пинком: как у каждого босса, у него имелся дубликат ключа от помещения слуги.
Сладко спавший Астрик – можно испытывать умиление от его законопослушности, никаких пьянок-гулянок – подскочил с одуревшим и измятым от лежания на подушке лицом.
– Собирайся.
– Куда? – хлопая глазами, удивился Астрик.
– По дороге объясню.
– Работу не приняли?
– Нет, с этим всё в порядке. Деньги есть, идём тратить.
Улица со странным названием Лесок находилась совсем недалеко от центра и в отличие от него не была забита колясками и телегами. Здесь магазинов немного, и если уж кто прикатит на собственном выезде, так имеется куда определить лошадей и конюха.
Вообще найти проституток было элементарно. Кроме Храма Венеры и ближайших улиц они постоянно ошивались в термах, где были не только бани, но и предоставлялись разнообразные услуги. Некоторые работали от себя, другие – при борделях (в справочнике два десятка) и с сутенёрами. Основное требование – зарегистрироваться, проходить регулярный медицинский осмотр и платить налог, который был равен обслуживанию одного клиента в день по строгой таксе и вряд ли так уж накладен для профессионалки. Узнать соответствующих девиц проще простого. Они всегда с распущенными волосами, ярко накрашены и обязательно имеют в одежде нечто коричневое. Юбка, платок или хотя бы шарфик.
– Запомни на будущее, – останавливаясь у нужного дома, сказал Игорь, – ты меня помнишь ещё немым, но я до сих пор о многих правилах и обычаях не в курсе. Бывает, о чём-то важном не ведаю. Если видишь, что совершаю ошибку, не бойся сказать. В том нет обиды или оскорбления. Конечно, не лезь с поучениями при чужих. На людях можешь подать знак, вот так. – Он почесал нос. – Усвоил?
– Да, господин, – согласился Астрик, абсолютно ничего не понимая.
За кованой оградой высился двухэтажный особняк. Уже внешний вид достаточно красноречив. Как и кнопка звонка. Зажиточно существуют. Игорь нажал, и через несколько минут раздались шаги.
– Мне назначено Феценией, – сказал он здоровенному мужику, поперёк его шире, с дубинкой в лапе. – Ингвар с молодым человеком на совершеннолетие.
Недвусмысленно протянулась ладонь. Механик вложил в неё заранее озвученную сумму в мешочке. Честно говоря, ожидал более серьёзного запроса. Солидно, но не чрезмерно. Считай, в ту самую четверть уложился, которую и так собирался отдать подмастерью, лишь малость добавил. Первый раз должен быть запоминающимся. Не в вонючий бордель вести. Есть заведения уровнем повыше. Содержат женщины достойного происхождения, и обстановка намного приятнее. Ночь откупил у среднего уровня куртизанки, способной научить любви, не торопя. Умение танцевать и петь в данном случае не требовалось, но входило в счёт. Главное – не припереться без предварительного соглашения. Поскольку цивилизация и связь телефонная, вопрос решается заочно моментально. Или следует отказ при перегруженном посетителями по записи графике.
– Проходи!
– Домой дойдёшь сам, до утра свободен. – И Игорь подпихнул парня в спину.

Агон 15. Самоволка

Она осторожно повернула голову, посмотрев на мужские наручные часы. Оригинальная и занятная вещь. Намекнуть на подарок? Всё же имеет вкус, щедр и ерунду не принесёт. Он так и не снял, забыв вчера от яркого приёма. Варвара вчера сознательно надела ярко-красное платье с огромным вырезом спереди и на боку чуть не до пояса. У любого нормального существа противоположного пола вылазили глаза и моментально шла реакция. Этот не исключение, мгновенно завёлся. Что и требовалось. Потом долго старательно доказывал свою любовь, уподобляясь настоящему сатиру. В первый раз грубо, как на вакханалии, затем, опомнившись, гораздо нежнее и спокойнее дважды, пока не заснули в объятиях друг друга.
– Уже пора? – спросил Ингвар.
Спал он всегда чутко, а сейчас они ещё лежали обнявшись.
– Ещё есть время, – прошептала она, выскальзывая из его рук и садясь сверху. – А ты снова готов, – засмеялась, откидывая упавшие на лицо длинные волосы. Его ладони погладили бедра и пошли по животу вверх, пока не добрались до задорно торчащих грудей. – Тихо-тихо, не торопись. – Тело медленно пошло вниз, затем вверх.
Через полчаса она старательно расчёсывалась у зеркала, преобразившись в строгую медсестру. Сколола волосы на затылке и собралась надевать форменную косынку с посохом Асклепия, обвитым змеёй, вместо привычного Игорю красного креста. Он подошёл и застегнул на шее украшение. Варвара восхищённо ахнула. Серебро с подвеской в виде изумрудной Девы. Знак соответствовал месяцу её рождения, а зелёный цвет гармонировал с глазами и одновременно совпадал с положенным Деве.
Игорь в этих нюансах ни в зуб ногой, но по прежнему адресу – «Скупка, залог, заказы и продажа импортных товаров» – его уже знали и, как постоянному покупателю, читали лекции о правильных подарках, забывая о скидке и радостно предлагая при напоминании о регулярных посещениях.
– Это ведь дорого.
– Не настолько больше моей благодарности, – целуя в щёку, сказал Игорь. – За помощь с парнем тоже.
Говорить о горячей любви так и не смог себя заставить. Варвара тоже таких слов не произносила. Радостно-раскованная в постели, она никогда не заводила разговор о будущем. Может, ждала от него шагов, но скорее, просто неплохо проводила время. Нет, меркантильной она не была, хотя от подарков не отказывалась. Зато и жаловала удовольствие с немалым пылом и изобретательностью. Кто сказал, что человек будущего способен научить сексу отсталых людей из прошлого? Он никогда с ними не сталкивался. Иные сами кого угодно научат. Игорь подозревал, что он не первый и не последний её друг, но к чему ревность! Проходить лечение таким образом гораздо приятнее, и пользы больше. В постели они не только кувыркались, но и разговаривали. Очень помогает лучшему изучению чужого языка, а порой и получению любопытной информации. Варвара охотно поучала насчёт жизни в городе и порядков.
А вот в госпиталь всегда шли отдельно. Репутация превыше всего, и на работе никаких сомнительных взглядов и подмигиваний. К тому же ему положено оказаться в койке до пересменки.
Он был в прекрасном настроении и не особо смотрел по сторонам. Уже светает, что может случиться практически в центре столицы провинции? Здесь не принято гулять по ночам, так что и освещение на фонарях часа за три до рассвета выключается. Появившиеся спереди две фигуры застали врасплох. Сначала и не понял, что загораживают проход. Шагнул в сторону, уступая дорогу.
– Вишь, вежливый, – со смешком сказал толстяк, объёмом с двух Игорей, притом пивное брюшко не скрывало мощные мускулы. – Пропускает.
Второй был плюгав и с кривыми зубами. И с совершенно непонятной злобой в глазах.
– Ты… – Тут последовало незнакомое слово, скорее всего не имеющее отношения к ругани, которой вдоволь наслушался от солдат всех мастей. Наверное, жаргон. – Ну-ка, вывернул карманы. – В руке у него возник приличного размера нож.
Игорь оглянулся на торопливые шаги. Сзади из переулка вынырнул ещё один, наряженный в том же стиле. Полушубок из овчины, очень хорошие в противоположность сапоги гармошкой и вместо меховой шапки кепка с ушами. Отрезают путь.
– Ещё и часы дорогие, снимай!
– Грабите?
Они заржали, приближаясь с двух сторон.
Маленький сделал обманное движение, затем выпад, пугая, и отлетел назад, получив прицельный удар ногой в пах. Скрючившись, он свалился на землю, но второй размахнулся кулаком размером с капустный кочан. Игорю удалось избежать нокаута, резво отскочив. Драться сразу с двумя, а задний уже подбегал, было слишком опасно. Игорь вырвал из-за пояса пистолет и, сняв предохранитель, пальнул буквально в последний момент. В глазах здоровяка мелькнуло неподдельное изумление, когда свинец вошёл ему в лоб. Голова ещё не осознала, что он мёртв, но ноги медленно начали подгибаться. Смотреть, раскрыв рот, было некогда. Игорь развернулся навстречу третьему. Тот оказался умным. С не меньшей скоростью, чем прежде в эту сторону, помчался назад в тёмный переулок. В запале Игорь расстрелял ему вдогонку всю обойму, и лишь на последнем выстреле убегавший, взвизгнув, свалился. С такого расстояния несколько раз промахнулся! И руки вроде не трясутся. Да уж, Тимофей с презрением плюнул бы на такого стрелка.
Механик осторожно подошёл и обнаружил подстреленного в агонии скребущим обломанными ногтями камень. Попал куда-то в район почки. Специально так не суметь. Кровь текла не переставая. Глянул и отвернулся. Плюгавый всё ещё стоял на карачках и, подвывая, корчился. Судя по следам и мерзкому запаху, выметал всё содержимое желудка. Игорь посмотрел, колеблясь. К сожалению, запасного магазина с собой не взял.
– Эй, ты чего? – с трудом поднимаясь, просипел грабитель.
Его явно подвигнули на попытку удрать манипуляции с затвором.
А, где двое, там и трое. Хуже не будет. Игорь молча ударил, как учили, вбивая нос внутрь. У него было несколько поставленных ударов, гарантирующих смерть. Прежде никогда всерьёз к такому не стремился. Верная статья, но на крайняк сгодится. А оставлять этого в живых – себе дороже. Не то плохо, что воспылает ненавистью и будет искать. Плевать. Специально нарываться не станет. Плохо, что лицо видел.
Дело в том, что в замечательной Ромейской империи с кучей юридических кодексов и правил не существовало настоящей полиции. При обнаружении государственных преступлений (заговоры, подстрекательство к бунту, получение выборных должностей недозволенными методами, взяточничество чиновников, присвоение чужого имени, изменение установленных государством мер и весов и другие), налоговых, религиозных или судебных (препятствие в осуществлении правосудия, заговор обвинителя с обвиняемым, подкуп в суде, взяточничество должностных лиц) за дело брались соответствующие чиновники. А проблемы частных лиц являлись исключительно их проблемами. Убийства, грабежи, побои или кражи у обычных людей в реестр не входили.
Улицы патрулировали военные или жители соответствующего квартала. Если уж не поймали сразу, считай, пролёт. Чтобы завести уголовное дело, требовалась инициатива пострадавшего: отыскать злоумышленника и найти достаточно аргументов для его осуждения или нанять людей, собирающих доказательства, приглашающих свидетелей в суд и доказывающих правоту истца. Понятно, позволить себе такое мог далеко не каждый. В маленьких посёлках было проще, раз все друг друга знают. Там и судья, местный помещик, в курсе взаимоотношений, а чужаку придётся солоно, частенько по той элементарной причине, что он не свой. И за бездоказательность или клеветническое обвинение можно было заявителя привлечь к ответственности.
А теперь представим ситуацию, когда двое обвиняют одного в убийстве. Беспричинном и ужасном. Милая шутка, или вовсе пьяный пристал, а потом бах-бах – и безвинно погубленные души. Что на них пробу негде ставить и давно в подземном царстве заждались со сковородками и пыточными инструментами, роли не играет. Уж лучше не иметь свидетелей. Спокойней спать, и ничего не надо доказывать.
Игорь ещё раз осмотрелся: вроде следов никаких не оставил и ничего не трогал. Неизвестно, как здесь с отпечатками пальцев, но рисковать не стоило. Сознательно вставлял патроны в перчатках. Для того и покупал пистолет, армейский револьвер того же калибра смотрелся бы намного внушительней, и бандиты не решились бы на него напасть, с ходу насторожившись. Или не стали бы связываться, что гораздо сомнительнее. По шинели прекрасно видели, что со служакой имеют дело, а это иногда опасно. А пистолет для многих новинка и хорошо лежит, не выпирая. Вот и вляпались.
Механик ни с кем не поделился новостью о приобретении, и, похоже, правильно сделал. Только Варвара в курсе, и всё. И то случайно обнаружила, обнимая при встрече. Реально ни о чём подобном сегодняшнему Игорь не задумывался, просто он уверенней себя чувствовал с оружием. Наверное, детское желание, однако пригодилось.
Естественно, никаких увольнительных лежащим в госпитале не выдавали. Кто хотел и, что важнее, мог гулять, возвращался давным-давно протоптанной тропой, ведущей через окно туалета. Здесь, в отличие от прежних мест пребывания по гарнизонам и деревням, отхожее место находилось прямо в корпусе на каждом этаже в конце коридора. Всё ж с гипсом или серьёзным ранением бегать по сугробам не особо удобно.
Унитаз-седалище хорошо знакомой конструкции. Нормальная предусмотрительность и уважение к нуждам больных – попробуй присесть без ноги на корточки, хотя и общий ряд без кабинок или хотя бы перегородок. Бачок из чугуна подвешен чуть не под потолком и соединён толстой трубой. К специальной ручке приделана веревочка с грузилом. Хочешь смыть – дёргаешь, и вода падает вниз с шумом и грохотом могучего водопада. Цивилизация! Кстати, цивис – это гражданин. То есть граждане создают общество. И чего не узнаешь в далёких мирах.
Но главное, там давно с окна снята решётка. С виду прикручена, а фактически держится собственным весом. И окно никогда не закрывается. Поколения страждущих сбегать в самоволку меняются, бережно передавая следующим знания о чрезвычайно полезном ходе наружу. Дверь-то под охраной, и каждого свободно не пускают, лишь по пропускам, и слуг, отмеченных в соответствующем списке. Всё же военное учреждение, и порядок превыше всего. А люди и на чужих планетах остаются людьми и норовят поступать вопреки положенному.
– Так! – сказал зловещий голос, когда Игорь перевалился с подоконника на пол. – Я знал!
«Ну надо ж, как не везёт», – подумал Игорь, глядя на восседающего с видом орла на унитазе всё того же сквалыжного врача. Противный характер ещё туда-сюда, однако вечное желание унизить и поставить на место находящегося на лечении или в подчинении вызывало откровенную злобу не только у раненых, но и медсестёр.
– Самоволка! – вскричал он с негодованием. При этом вид у него был со снятыми штанами, будто с трибуны вещает. – Я этого так не оставлю! По бабам бегать способен, а служить – нет? Занимать койку, необходимую другим…
Ну, это уже откровенное враньё. В палатах полно мест.
– …и сладко жрать, пока товарищи сражаются с варварами…
Сам-то не очень-то рвётся на передний край, сидя в тыловом госпитале. По слухам, у него патрон серьёзный и обеспечил ему тёплое местечко. А что врач паршивый, последний дурень в их отделении в курсе. Одного пятый год самостоятельно операции не допускают делать. На простейшей чуть человека не зарезал.
– Тут штрафом не отделаешься! Завтра выпишу! Не будешь сачковать.
– А взять тебя и придавить? – задумчиво произнёс Игорь, ещё не остывший от недавнего и вконец раздражённый. Если выпишет, чего терять? – Завтра найдут, и никто не узнает, за что и кто. А то и вовсе смотреть не станут. Кому ты, дрянь, нужен. Помер на унитазе от запора, и всё.
Доктор странно булькнул, выпучив глаза. Наверное, прежде с таким не сталкивался и пребывал в изумлении от наглости нижнего чина.
– Ты чё, на ветерана рот открывать вздумал? – Игоря уже несло. – Я сюда из боя попал, где вооружённых людей вот этими руками, – показал, сунув под нос откачнувшемуся в испуге врачу, – ножиком кромсал в одном строю с карателями. А ты кто такой, дерьмо верблюжье?..
Тут по идее надо бы рвануть тельняшку на груди, но он был в застёгнутой шинели, а грубое сукно просто так не разорвать. Только впечатление испортишь. Да и не требовалось. Морда у врача красная, сейчас удар хватит. И тут он отчётливо пёрднул.
– Сначала штаны застегни, – припечатал Игорь, – потом рот открывай, вонючка, – и вышел с прямой спиной, так и прошагав до палаты.
– Случилось чего? – спросил курящий у окна Николай. – Морда у тебя не как обычно. После ночного похода вечно довольный, а тут с кислой харей.
Игорь выложил всё в подробностях, коря себя за несдержанность. Завтра всё равно всем известно будет. Этот не простит унижение. Воспоминание о висящем на воротах в первый день его здесь появления невольно маячило перед глазами.
– Утрётся, – ухмыльнувшись, уверенно сказал Николай. – Если на допрос дёрнут, всё отрицай. Свидетелей нет, а он давно на всех косо смотрит. Девки, видать, не дают. Слово против слова, а главврач с удовольствием макнёт при всех в грязь. Выгнать не может, так сделает ходячим анекдотом. Вот если бы ты его пальцем тронул, могли и шум поднять. А обложил, так и не то случается. Мы, раненные, со слегка расстроенной психикой, и здесь это прощается, не то что в гарнизоне. Плюнь. Другое дело – выписка. Это сделает непременно, хотя бы для того, чтобы ты не выполнил угрозу. Ох, – сказал, тихонько смеясь, – и почему я не видел, как он обделался? И запах потерпел бы ради такого зрелища!

Агон 16. Получить в нагрузку зверя

– И как было? – думая о своём, спросил Игорь.
С утра предсказание Николая исполнилось в точности. Идти к начальству поганый докторишка не стал, зато на обходе выложил перед главврачом полную картину выздоровления больного. Если не придуриваться, так и есть. Всё заросло в лучшем виде и совсем не беспокоит. Будь поток поступающих полноводней, давно выставили бы. А так делали всё по науке, вплоть до физиотерапии, массажа и иглотерапии. Медицина реально сильная. Не XIX век, заметно выше, как с рентгеном и переливанием крови. Про группы и резус-фактор тоже в курсе. Есть даже психотерапевты, на самом деле жрецы Асклепия, специализирующиеся на разнообразных расстройствах…
– Она такая, – впервые на его памяти Астрик не находил слов, – такая…
– Понравилось?
– Ух!
Ну, хоть не зря деньги заплатил, подумал босс, переключаясь на плакат, изображающий план госпиталя. Что в каком корпусе, как пройти. Почему в их отделении ничего подобного не висит? А где казарма? Нет. Видимо, не здесь находится. Оно и понятно, тогда видел бы прежде.
Судя по состоявшемуся на обходе разговору, унитазник с дипломом врачевателя всё ж на прощание сделал гадость. Вместо проезда до прежней части, якобы до распоряжения, некоторых отправляли в распределитель. При его упоминании любой вояка тоскливо морщился. Сидишь в казарме безвылазно, и офицеры старательно дрючат. В отличие от родной Российской армии здесь срок службы роли не играет. Ничего удивительного, что многие шли напролом, возвращаясь самостоятельно. К сожалению, Игорь не настолько заматерел и попадать в лапы военного патруля не желал. В конце концов, иммун, для механика-водителя всегда найдётся работёнка и в таком месте.
Астрик перестал смотреть в потолок и, тяжко вздохнув, протянул бумагу с будущим распорядком дня. Ему тоже недурно жилось. Если не считать последней недели с дизельной электростанцией, отдыхал на полную катушку. Утром придёт, отметится и исчезнет на весь день. Где-то он умудрялся подрабатывать, но не в больнице. В ней на чёрных работах государственные рабы. Они живут в том же здании общежития, но отдельно вход, столовая и прочее. Помогать за чаевые беспомощным людям или по их просьбе – привилегия и чужаков не допустят. Бить не станут – чревато. Зато в момент заложат занявшегося незаконным бизнесом.
Итак…
5:00 – подъём.
5:25–5:29 – завтрак. (Четыре минуты?! Ну вообще!)
5:30 – построение на поверку.
6:00–8:45 – строевая подготовка.
9:00–10:44 – изучение устава.
11:00–11:55 – лекция о предупреждении заболеваний.
12:00–12:45 – обед.
12:45–13:30 – свободное время.
13:30 – построение и стрельбище.
20:00 – ужин.
21:00 – отбой.
Весёлая, можно сказать, жизнь ожидается.
– Иммун Тауврус, зайдите, – позвал выглянувший скриба. – Нет, – сказал, когда Игорь оглянулся на Астрика, – один.
Переступил порог канцелярии и, повинуясь кивку, прошёл в очередную дверь. Сразу не понравилось происходящее. В отдельном кабинете должен сидеть начальник. И какое ему дело до маленького человека? Такого всё-таки не ожидал. Тело автоматически встало по стойке смирно.
– Иммун Тауврус прибыл!
Сидящий за столом в свободной позе Ипатий усмехнулся.
– Давно не виделись.
– Да, доминус!
– Можешь говорить свободно.
– Меня постоянно контролируют? – после паузы спросил Игорь.
– Кому ты сдался, – пренебрежительно ответил Исповедник. – Ещё не хватает следить за каждым словом или дурным центурионом, отправляющим куда-нибудь по служебной надобности. Если до сих пор не в курсе, на каждого служивого заведено дело. Поощрения, наказания, награды, переводы и прочее. В твоём есть маленькая пометка: доложить о переводе. Так что найти тебя при желании не проблема. – Он щёлкнул пальцами. – Ну и я как раз в Мегаре находился. Дай, думаю, навещу. А тут и причина внезапно возникла. – Пауза. – Чего у тебя с этим червяком произошло?
– Излишне эмоционально высказался с глазу на глаз. Уж больно придирчивый.
– Полагаю, ничего нового не сообщу, поделившись древней истиной: «Я начальник – ты дурак».
– Falsum etiam est verum, quod constituit superior.
– Молодец, растёшь. Ещё немного, и начнёшь поучать всех подряд.
– Виноват, доминус.
– То-то и оно. Глупо искать неблагоприятные обстоятельства, если сдержаться не способен. Ладно, – махнул он рукой, – это всё лирика. Надеюсь, по казарме-распределителю плакать не станешь.
– Могу вернуться назад?
– Свободно говорить не означает перебивать.
– Виноват, доминус.
Похоже, у того хорошее настроение и пускать в ход палку не собирается. Только почему неприятное ощущение очередной гадости? Да потому, что просто так бы не появился.
– Может, всё же отправить на настоящее перевоспитание, чтобы маршировал без конца и научился слушать до конца? Уж извини, не наблюдаю за твоими выкрутасами с трепетом сердца и мечтой защитить. Однажды нарвёшься – и отправят под палки или кнут. Зачем тянуть?
Игорь старательно молчал. Насколько далеко простиралась либеральность начальника, не очень представлял. С него станется для профилактики к экзекутору послать.
– Некогда заниматься воспитанием. Дебилом уже не смотришься, говорить и читать-писать научился.
Ну, первым можно гордиться, а вот второе наводило на размышление. Ничего такого не докладывал. Значит, помимо него успели.
– Не без огрехов, да кто у нас в народе сильно грамотный. Сойдёт. Считай, отслужил. Бумаги на увольнение в запас по ранению получишь в канцелярии. Билет на тебя и твоего ученика на «семнадцатый»…
«Я увижу другие миры! Этот один из тех самых, пороховых. Не «девятка», уровнем ниже, тем не менее должен быть одним из самых развитых».
– Полагаю, справишься. На лапу придётся дать за срочность, уж как водится.
«А вот за такую подсказку большое спасибо. Желательно скрибе чего подкинуть, а то напишет чего-то нам абсолютно не нужное».
– Удостоверения личности гражданского положения на обоих получишь вместе с прочими документами в канцелярии. Вот это, – толкнул по столу пакет, – накладные на груз. Там ничего скоропортящегося, однако за простой платить надо. Решай максимально быстро. Есть аккредитив в банк на оплату пошлины и список дополнительно на приобретение. – Это прозвучало небрежно и вызывало подозрения. А без него уже никак, если часть вещей заранее куплена? – Доставишь груз по адресу. Это письмо хозяйке. – Он кинул сверху письмо, залепленное сургучной печатью.
– Я могу узнать, что там?
– Поступаешь в распоряжение госпожи Юлии Септимии. Не бойся, – усмехнулся он, – в качестве механика-водителя. Думаю, останешься доволен новым назначением. Но если моя сестра пожалуется, не обижайся. Свободен!
«Ну, хоть палкой не указывал на ошибки в произношении», – подумал Игорь с облегчением. А в целом задание занятное. Похоже на очередную поверку.
Если по прежним понятиям, езжай на другой материк, получи пёс знает что на заводе и у таможни и вези груз назад, держа оборону от расхищения. В принципе ничего из ряда вон. Подумаешь, не впервой неизвестно куда обращаться. Понять бы ещё, к лучшему ли перемены, или собираются использовать втёмную. Погрузят очередной героин или ещё какую гадость, а ты отвечай, когда наркоконтроль тормознёт. Не тот уровень, чтобы нечто суметь предложить. Никто не станет договариваться – размажут в момент или пытками выбьют информацию. Здесь физическое воздействие на подследственного прямо прописано в определенных случаях. А с ним и вовсе церемониться не станут. Он, по сути, не существует и исчезнуть может в любой момент. Наверное, это куратора Ипатия обеспокоит, но лично ему в глубокой могиле будет без разницы.
«Или я сам себя накручиваю? – думал Игорь, расписываясь за выдаваемые документы. – Всё так и есть, как сказано. Ну, поглядим».
– За мной, – бросил он на ходу Астрику, не останавливаясь.
Вывел наружу здания, плюхнулся на скамейку, закурил и лишь тогда начал объяснять новые обстоятельства.
– Ну и чего? – с недоумением сказал тот, сунув нос в бумаги. – Билеты на шесть вечера в третий класс до «семнадцатого». А там уже разбираться станем. Чего прежде психовать?
– Не напрягает, что от прежней жизни уходишь?
– Пока на место не прибудем, всё равно не узнаем, к лучшему или худшему. Патрон не спрашивает, на то он и выше по положению.
Вряд ли он имел в виду конкретно своего, но прозвучало намёком. И то, почему он таскается за своим боссом, а тот чем-то недоволен в точно таких обстоятельствах.
– Ты прав. Времени полно. Ступай собираться. А я попрощаюсь и тоже приду.
Наверное, парнишка подумал: с Варварой. Ничего подобного, с ней успел перемолвиться после обхода. Конечно, жалко, но тут никуда не денешься. А в часть отбываешь или со спецзаданием – какая к Юпитеру Всеблагому разница. Она на дежурстве и уйти не может. Жениться не обещал, так что вроде и винить себя не за что…
Рыжик появился довольно быстро, едва очередную папиросу прикончил. К самокруткам так и не привык, дымил более дорогим табаком. Зверь подошёл и, не получив привычного угощения, удивлённо муркнул.
– Прости, – сказал Игорь, чувствуя себя идиотом, почесав между ушами кота, – отправляют меня неизвестно куда. Больше не увидимся.
Он встал со скамейки и направился к выходу из парка. Кот заорал за спиной. Не мяукал, а именно кричал.
– Домой иди, – обернувшись, с досадой сказал механик.
Через пару шагов его ударили сзади по ноге. Причём всерьёз, когтями. Толстая ткань не дала ранить, но когти застряли, и Рыжик повис на бедре, завывая.
– Ну что ты творишь! А вот дам по башке, – отрывая его от себя, возмутился Игорь. – Ну нельзя так.
Кот с негодующей интонацией замурчал и вцепился уже всеми лапами в рукав шинели. Отшвыривать было жалко. Прикормил, теперь чего нос воротить. Пришлось взять за шкирку и направиться назад. Прошёл вдоль забора до недалеко расположенной калитки и постучал кулаком. В железной двери имелось окошко-кормушка, как в тюрьме. Оттуда выглянула круглая морда, чего-то жующая.
– Чего надо?
– Вот, – демонстрируя кота, заявил Игорь, – ваш? Забирайте.
– Ну, заходи, – сказал, лязгая засовом привратник, распахивая створку.
Не только физиономия, но он весь оказался сильно упитанным.
– Э-э… Мне не надо. Просто заберите. – И Игорь попытался сунуть в руки толстяку злобно шипящего зверя.
Тот шарахнулся.
– Сюда, пожалуйста, присядьте, – показывая на стандартную скамейку у забора и переходя на вежливое обращение, пригласил он. – Это недолго.
Закрыл засов и поспешно унёсся с невероятной для своих габаритов скоростью. Игорь мысленно плюнул и снова закурил, причём кот сразу залез к нему на колени и довольно заурчал, будто только что не устраивал сцену.
Ждать пришлось не меньше четверти часа, потом на дорожке появилась иссохшая до состояния мумии женщина в жреческой накидке. Она ковыляла, опираясь на две палки. Сзади почтительно двигался привратник, а по бокам – две кошки. Рыжик выключил находящийся внутри груди моторчик и зашипел.
– Сиди-сиди, – сказала старуха на удивление приятным голосом молодой девушки на попытку Игоря встать. – Мне места хватит.
Со вздохом облегчения опустилась рядом. Кошки сели напротив скамейки, глядя немигающими глазами. Рыжик ответно уставился и зарычал, но не зло. Женщина-мумия глянула на него, и тот сразу заткнулся.
– Я преосвященная Прозерпины Тамара.
Епископ? В очередной раз Игорь влип в нечто непонятное.
– Ингвар Тауврус, механик-водитель.
– Молодой человек, я давно живу, но как-то не припомню, чтобы посторонние таскали священных животных в храм. И главное, чтобы этот не порвал руки. Он тот ещё зверь. Можешь поведать, как случилось?
Игорь не видел смысла что-либо скрывать и изложил в подробностях о знакомстве с самого начала и причины своего прихода.
– Ты любишь животных, – сказала она утвердительно.
– Собак – нет. А кошки – другое дело. В детстве у меня была. Такая добрая, деликатная и аккуратная. По утрам приходила и, если я дверь закрыл, царапалась, пока не впускал. Ещё звала, когда рожала, чтобы рядом сидеть. Всем хороша, только котят в песок не учила ходить. Вечно приходилось самому приучать.
– И что с ней случилось?
– Не знаю. Однажды ушла и не вернулась. У нас садик был, свободно гуляла.
– Чувствую запах, – мечтательно сказала преосвященная. – Табак есть?
– Да, госпожа. – Игорь извлёк коробочку.
Привратник нечто встревоженно булькнул, глядя на происходящее, но под её взглядом увял. Она сделала непонятный жест, показав два пальца, и тот снова умчался, переваливаясь на ногах-тумбах. Кошки у ног жрицы посмотрели вслед и снова уставились на Игоря.
– Мне нынче всё вредно, – сообщила старуха. – Могу иногда себя побаловать, уже всё одно недолго осталось.
– Разве нельзя? – не находя слов, показал на кошек.
– Старость не лечится, – спокойно объяснила Тамара. – У каждого свой срок, и мойр не обмануть. Я тебе объясню кое-что, – выдыхая дым, сказала женщина-мумия. – Ты ведь не дурак и уже начал догадываться. Есть кошки домашние – catus и звери Прозерпины – felis. Вторых принесли принцы крови из нулевого мира. Они, как любые животные, обладающие магией…
Интересно, она сознательно это сказала или проговорилась? Есть ещё какие-то? Такая информация дорого стоит. Или в очередной раз кроме него все в курсе?
– …всё равно не люди, а звери. Не стоит очеловечивать побуждения. Felis – стайные животные. Ты что-нибудь знаешь о львах?
Это было неожиданно, и единственное, что Игорь вспомнил, была пятиминутная передача в Ютьюбе под издевательским названием «Лев-мудак».
– Они живут прайдами. Львицы охотятся, лев только жрёт, кроет самок и охраняет стаю, – принялся излагать Игорь, – не от врагов, а от других львов. Сидит и орёт, предупреждая, чтобы не совались. Если приходят вопреки рёву, нападает и изгоняет со своей территории. С ходу больше не скажу.
– Уже неплохо. В наших краях специалистов по африканским хищникам не очень-то обнаружишь. – Она кинула окурок на землю и раздавила ногой. – Приблизительно так и есть. Молодых самцов вожак выгоняет из прайда. Будь они от другого, просто убил бы, но и так не особо приятно. Они бродят вокруг или ищут другой прайд. Дождавшись вхождения в силу, бросают вызов. Иногда погибают, бывает, побеждают прежнего хозяина. Ещё, случается, ходят группой и пользуют друг друга. – Тон был совершенно спокойным, она ни на что не намекала. – Звери Прозерпины такие и есть. Маленькие львы. Только мы лишили их обычного отбора. Они не живут на открытой местности, и чужаки не вторгаются на территорию. Когда подходит срок и прежний вожак становится дряхлым, привозят нового сильного самца, тщательно проверяя родословную, чтобы избежать близкого родства. Слишком часто при выведении пород кроме экстерьера такие случки наделяют и наследственными болезнями. Ты понимаешь меня?
– Селекция.
– Умный мальчик. Об этом и говорю. На этот счёт существует целая наука, но у тебя время ограничено, и мой болтливый язык нужно укоротить. Возвращаясь к нашей теме: прайд не однороден. Все особи различаются по рангам. Самка наследует статус от матери: она рангом ниже её, младшая сестра ещё одной ступенькой ниже и так далее до следующей семьи более низкого ранга. Это судьба, предназначенная от рождения, и всё тут. С самцами другое дело. Они переходят в новую возрастную группу, выясняя постоянно отношения, и могут подняться или упасть. Ранение, болезнь, другие объединились против. Столкнувшись с сильным врагом, иногда умный кот способен привлечь на свою сторону второго и даже пару и организовать коалицию. Когда такой союз оказывается стабильным, партнёры становятся силой, с которой нельзя не считаться.
Игорь слушал со всем вниманием, по-прежнему не понимая, к чему всё это излагается и чего хочет эта старая женщина. А ведь явно чего-то добивается, раз не пожалела времени и сил, явившись лично.
– Всю жизнь изучаю поведение, кто с кем контактирует, как и зачем: драки, свидания, дружба, союзы, ухаживания. И не перестаю удивляться. У каждого свой характер и стратегия. Скажем, этот, – кивнула она на Рыжика, – не очень крупный для своего возраста.
Игорь не смог скрыть удивления: не такой уж и маленький был кот.
– Львы, мальчик мой, – сказала преосвященная с усмешкой. – Самец намного больше самки. При этом доминирует среди младших. И у людей такое бывает. В молодости приходилось пару раз видеть, как мелкие, но крепкие парни уделывали в драке здоровых мужиков. Каждого самца время от времени вызывают на бой другие коты. Их можно проигнорировать, состроить угрожающую физиономию, иногда сделать резкий выпад, даже лениво погнаться вслед. Однако твой кот на самые символические провокации отвечает полноценными атаками и яростно, с обнажёнными клыками, будет преследовать противника, на ходу вгрызаясь ему в бока. Достаточно давно попытки его задеть сошли на нет, все старались поскорее убраться с его пути. Из таких получаются отличные вожаки при переводе в другую стаю. И всё же в определённом смысле он не агрессивен. Не начинал драк, не мстил, не угрожал без причины. Никогда не нападал на самок в порядке косвенной агрессии, не вымещал на них злобу. И вечно наособицу гуляет. И тут мы приходим к твоей личности.
– А…
– Да-да, – не позволила она и слова вставить, – felis всё ж не лев. Вряд ли короли зверей потерпели бы вмешательство человека. В нашем случае удалось довольно удачно встроиться в древнюю схему. Человек не хозяин и не вожак – партнёр. В чём-то полезный и иногда дополняющий. К сожалению, далеко не все люди отважатся просто приблизиться. Иные, и помирая, боятся сделать шаг навстречу. А вдруг пронесёт, а вдруг хуже станет. Мы отбираем их для службы в храме с детства, и очень редко такое бывает, чтобы взрослый мужик просто любил кошек. Сидел и гладил какую без задней мысли, вдруг вылечит болячку.
– Вы хотите сказать…
– Есть вещи поважнее ранга. Вылизывание члена стаи ещё и успокаивает. Чем чаще это происходит, тем меньше нервничает животное. Для него твоя ладонь фактически аналог материнского языка. Не только приятно, ещё и улучшает самочувствие. И всё поведение говорит о том, что он привязался. Возможно, ему не часто приходилось встречаться с бескорыстным отношением вне храма. С любовью. Уж извини, позволить тебе уйти, бросив партнёра, не могу. – В её голосе звякнуло железо.
– Я вовсе не собираюсь становиться священнослужителем! – испуганно вскричал Игорь.
– И не требуется, – рассмеялась она. – Живи своей жизнью, но с ним под мышкой.
– И как вы это себе представляете? От меня шарахаться станут!
– И уважать. Но кто тебя заставляет всем рассказывать, что это не обычный домашний кот?
– Кто-то кинет камнем, и мне потом отвечать за покойника?
– Поверь, он никого не убьёт. В смысле, человека. Птичек и мышей – с превеликой охотой. Смертельно больного тоже не поднимет. Самец обычно служит фокусом, а действуют несколько самок. Он сам по себе не имеет достаточно сил. Ну, на мелкую пакость или свежее ранение может и хватить, – признала она. – Не больше.
То есть веником гонять всё ж не рекомендуется.
– А в целом я тебе сделаю бумагу от родственника, владельца зернохранилища. По смерти он завещал коммерческое предприятие детям, а тебе – кота.
«В сапогах, – подумал Игорь. – И сделает он из меня непременно барона, съев предыдущего владельца поместья».
– И никаких вопросов не возникнет.
– От моих желаний ничего не зависит? – без надежды попытался брыкнуться механик.
Опять появился привратник с какими-то мешками и встал неподалёку. Доклада не последовало, значит, епископ прекрасно знала, что он принёс.
– Я ведь не заставляю всю жизнь сидеть в этих стенах, – показала она вокруг себя. – Хотя могла бы. Уж поверь, есть рычаги. Зачем? Хуже придумать невозможно. В результате выльется всё в ненависть к жрецам и священным животным. Живи своей жизнью, только не забывай весточки присылать. Адреса я дам. Мало ли. Если подходящий прайд найдётся, ты же привезёшь будущего вожака? Шансов мало, но всё же. И денег отсыплю. Не так чтобы очень, но голодать не станете. Ну как, идёт?
– Почему вы думаете, что я подхожу? – взмолился Игорь. – Одно дело – почесать между ушами, и совсем иное – терпеть рядом постоянно!
– Будем считать – эксперимент, – без малейшего признака юмора заявила жрица. – Так ли хорошо разбираюсь в людях, как думала все эти годы.
– Ну, спасибо большое, госпожа.
– Поменьше сарказма. Не моя вина, что боги привели тебя сюда.
Это уж точно. Такие все из себя боги, под названием «собственный идиотизм». И в первый раз с попаданием в Империю, и во второй.
– Он всё-таки самец, – сказал Игорь, слегка переварив неизбежное. – Наверняка захочет… э-э… случку. Обычная кошка подойдёт?
– В корень зришь, – довольно сказала Тамара. – Внешне породы ничем заметно не отличаются, но внутренне нечто есть. С котами-одиночками такое случается. Ничего ужасного. Будет в итоге мул. Бесплодное животное, хотя очень редко самки могут иметь котят. Если самец обычный, то у потомков полностью отсутствует связь с Прозерпиной, а вот у стерильных детишек папы-felis через раз. Ещё и потому обязательно следить и сообщать в храм о появлении признаков. Прайд вне контроля может быть реально опасен.
– Каких признаков, госпожа? – спросил механик с тоской.
Она сделала жест, подзывая привратника.
– Тут подробная инструкция. – Преосвященная достала из подставленного вещмешка неприятной толщины том. – Общие сведения, воспитание, кормление, болезни. Ещё, – отправляя назад книгу, – кое-что вроде подстилки, антиблошиная присыпка, поводок с ошейником, пара банок специального питания в дорогу и чек с завещанием.
И ведь имя должны были вставить. Хороший слух у привратника.
– А вот это, – показала она на второй мешок, – ранец для переноски.
Жёсткие стенки, дырочки для вентиляции, внизу коврик. Застёгивается крышка на защёлку.
– Не узко? – спросил Игорь с сомнением.
– Лишнее пространство провоцирует к метаниям. А так – ляжет и пытаться вырваться не будет. Важно, твою спину чувствует и запах. Бери и сажай внутрь. Ну вот, – кивнула с удовлетворением, – тут главное – твёрдая рука. Ты партнёр, но старший, и не позволяй садиться на шею. Ступай, и пусть путь твой будет лёгок, а душа не чернеет, оставаясь добродетельной.

Агон 17. Железные дороги со странностями

Астрик приплясывал в нетерпении у дверей инсулы возле лежащих вещей.
– Где ты ходишь?! – вскричал он. – Нам ещё на вокзал топать.
– Где ты ходишь, наставник? – произнёс Игорь с нажимом на последнем слове.
– А… Да, доминус, – осознал промашку помощник.
– Наследство получал, – недовольно сказал Игорь, снимая ранец.
Чем меньше остальным известно, тем проще. И дёргаться не станут, и болтать. Придётся жить по легенде, тем более заверенный печатями документ лежит в сумке. В основном из-за него и задержался.
– А?
Игорь откинул крышку, и парень отшатнулся при виде меховой рыжей морды.
– Это просто кот, – с напором сказал босс, – отказаться было нельзя. Специально привезли от дальнего родственника, оставившего распоряжение после смерти. Хорошо, удачно совпало, а то где бы его я держал в госпитале. И ещё. – Сунул под нос помощнику чек.
Как и что считали, не доложили, но на сотню солидов можно не одного кота прокормить, а семью год. По крайней мере, он с Астриком жил на такие деньги, и ещё оставалось. Выгодное дело – держать породистых священных животных.
– И как зовут? – Неизвестно, поверил ли парень, но хотя бы с визгом не убегает.
– Феликс, – после паузы, забыв, что уже называл его Рыжиком, ответил Игорь. Раз уж felis, то ещё одна буковка – и нормально звучит. – Он вроде спокойный, но на омнибусе не поедем, лови currum.
Это слово могло означать и повозку, и колесницу или даже телегу. На практике – натуральные пролётки с извозчиками. Открытые или закрытые. Ещё и с номерами, но не на самом транспорте, а на шее у кучера. По крайней мере, передвигаться с багажом комфортно. Чем дальше, тем больше Игорь обрастал барахлом, и, поскольку назад уже не вернуться, правильно сделал, что прихватил с собой в командировку всё до последней мелочи. Астрик притаранил почти всё. Пару отвёрток всё же успели скоммуниздить неизвестно когда после ранения. Вот как это всё, начиная с матрацев, подушек и заканчивая карабинами (как ни удивительно, выданное на базе личное оружие оставалось при увольнении на гражданку в собственности), на себе Астрик в одиночку таскал, немалая загадка…
– Что значит нет?! – спустя некоторое время орал Игорь на вокзале. – Вот у меня выписаны билеты!
– Либо сдаёте животное в багажный вагон, либо доплачиваете за второй класс, – с терпением, выработанным общением с многочисленными ненормальными, отвечала мадам в кассе абсолютно нейтральным голосом. Она была в железнодорожной форме, как все в их системе. – Никто не обязан находиться в помещении с вашим любимцем, будь то жеребец, крокодил или попугай.
Забавно, видимо, здесь ко всему привыкли и на слово «кот» не считают нужным меняться в лице. Сам виноват, потянуло задавать вопросы. С другой стороны, начни сосед скандалить, как бы он выглядел, промолчав?
– Сколько добавить? – поняв бесперспективность возмущения, сдался Игорь.
Ещё и сзади шумят. Билеты начинали продавать за час до отхода, половина времени прошла, а он мешал идти на посадку. Прямо над кассой висели правила выдворения из поезда, где упоминались буйные, пьяные или пристающие к пассажирам.
– Сорок два ренса за каждого плюс десять за животное.
Это на треть дороже предполагаемого, и бесплатный билет остаётся в прошлом. Если считать из своего кармана, то чек не таким уж весомым оказался. Эта скотина Феликс обойдётся в немалые суммы!
– А нельзя нам вместе в багажном проехаться до конечной станции?
Кассир посмотрела с еле заметной улыбкой на губах:
– Нет, господин. В багажных вагонах людям запрещается находиться. Нет условий.
А то в теплушках и прямо на платформе никто не передвигается по железке. Спорить дальше было глупо, и он с тяжким сердцем стал расплачиваться, мысленно ругаясь на нескольких языках. Естественно, никто таких сумм запросто не носит, однако чеки банка «Лимитат» в кассе принимают.
– У вас всего год прошёл, хм, новейшее давали, а подмастерье должен пройти к Асклепию.
Имелся в виду, естественно, не бог, а местный медицинский пункт. Любому переезжающему на другую планету стандартно положено было вколоть некое снадобье. В открытой продаже ампул не имелось, и стоила процедура пять солидов. Немалые деньги. Но без справки в поезд не пустят.
По объяснению похоже на комплексную прививку от инфекционных болезней. На тему: почему все не передохли от новых микробов в чужих мирах. Судя по документам, ему тоже, пока был без сознания, засадили дозу, и не зря девица удивилась. Какой-то совсем новый индекс. И то, на Земле много чего можно подхватить и принести к неподозревающим жителям. Очень хотелось парочку ампул прихватить, но смысла никакого. Всё равно без лаборатории ничего не понять, а у него и образования соответствующего нет. На чёрном рынке наверняка приобрести можно, но кому сдалось, если при переезде всё равно платить, и без справки о прививках не пропустят.
– Потом с отметкой получите билет.
– Ступай, – махнул босс Астрику. – Здесь подожду.
Когда тот вернулся с очередной бумагой, украшенной круглым штампом и подписью, снова полез в окошко. Компостер с лязгом пробил на картонном прямоугольнике дату отъезда и номер поезда. Поэтому билеты ручной продажи проверяются на просвет. На самом бланке указывались станции отправления и назначения (типографским способом), номер поезда, класс вагона и место.
Одна из книг, принесённых Варварой и читанная для образования, была как раз о строительстве железных дорог. Много полезного узнал. Например, прежде номера вагонов не указывались и даже во втором классе действовал принцип «кто первый пришёл, тот и занял место». Это было удобно для злоупотреблений кондукторов, которые могли взять на борт лишних пассажиров. В результате можно было сидеть на чемодане в коридоре. Лет десять назад сервис кардинально улучшили и набивать людей на манер селёдок в бочку можно лишь в четвёртом классе. Даже в третьем, где сидят на жёстких скамейках, у каждого места есть номер.
– Проследи, – велел Игорь Астрику, кивая на носильщика с тележкой. Вещи, кроме личных, в вагон не брали, оставляя в специальном отделении. – Нам жёлтый.
Для удобства классы отличались цветом, как и билеты. Сразу видно, куда тебе надо.
– В этом поезде таких нет, – сказал носильщик и, прежде чем Игорь разразился гневным воплем на тему, куда продали билет, пояснил: – В курьерском прицеплен вагонмикст. Половина его с местами первого класса, другая половина – второго. Он идёт почти без остановок, и первый класс из-за очень дорогих билетов чаще всего пустой, а чтобы не гонять поезд без пассажиров, в убыток, схитрили.
Стены нужного вагона оказались наполовину синего, наполовину жёлтого цвета, а Игорь заподозрил, что в очередной раз переплатил. Зачем ему курьерский? Мог бы и на обычном проследовать. Заодно и другие планеты посмотреть. Или лишний запас времени пригодится? Ну, поживём – увидим.
Проводник показал купе. Это было нечто. Два огромных мягких дивана, столик со скатертью, лампа с абажуром, умывальник, душ и туалет совмещённые, но не в конце коридора, а прямо за раздвижной стенкой. Выходит в общее помещение. За комплект белья пришлось заплатить дополнительно ренс. Обслуживание – дело хорошее, но кто упустит возможность ещё чуток содрать? Могли бы и поспать привычно укрывшись шинелями и без простыней, но уж катить, так с удовольствием. Потому заказал ещё и ужин, а к нему выпить и приличный кусок свежей рыбы. Гулять так гулять. Всей компанией. Сразу выпустил Феликса, давая возможность отдохнуть. Тот моментально принялся обследовать обстановку, обнюхивая углы купе.
Астрик по приходе с воплем прыгнул на пружинящий диван и был встречен недовольным шипением уютно устроившегося первым кота. Попытка согнать зверя не увенчалась успехом. Захватчик дивана встретил нападение с целью выселить его надменным спокойствием и ледяным презрением, а лапой показал готовность ударить.
– Ладно, – благодушно сказал Игорь. – Это будет моя постель.
Феликс благосклонно позволил почесать ему шейку и включил убаюкивающее мурчание. Кое-что из сказанного жрицей-епископом наводило на мысль, что стремительное выздоровление имело к нему если не прямое отношение, то вспомогательное. Кошки вообще странные животные, и зачем они это делают, понять невозможно. Иногда и умирая мурлычут, хотя явно не от удовольствия.
– Но дерьмо за ним будешь выносить, отныне это входит в твои обязанности. Пока в поезде подстелешь газету, потом придётся таскать с собой специальный лоток, чтобы не делал где попало.
Вздох был тяжкий.
– И следи за ним, чтобы из купе не выскакивал. Иначе не расплатишься, он не меньше скаковой лошади с родословной стоит.
– Может, загоним? – с надеждой спросил Астрик. – Чего зря такую ценность держать.
– Поглядим, – неопределённо пообещал Игорь.
Интересно, что с ним сделают, если реально продать?
Как-то не верилось в оставление без пригляда. Мало ему прежних начальников.
– Поезд отправляется, – сообщил голос в коридоре, – окна не открывать, мусор не выбрасывать, руки наружу не протягивать. – И проводник ещё пару раз повторил, двигаясь вдоль купе.
Под полом нечто лязгнуло, вагон дёрнулся и медленно покатился. Мелькнул какой-то забор с колючей проволокой. Столбы ЛЭП. Левая половина лица почему-то неприятно зудела. Взвизгнул недовольно Феликс, сунувшись башкой под мышку, и в этот момент они въехали в туннель без малейших признаков света.
– В первый раз вижу врата Януса в действии, – прошептал Астрик, уставившись в темноту.
Игорь щёлкнул зубами, возвращая на место отпавшую челюсть. Наконец дошло, что происходит. Почему-то представлял действие в виде красивой картинки из «Звёздных войн». Пространство сворачивается, красивые линии сходятся в спираль. А здесь просто пустота.
В той самой Варвариной книге ничего конкретного насчёт способа пробивания дыр на чужие планеты не содержалось. Очень большой секрет Храма Януса, на котором тот делает серьёзные капиталы с оборота товаров и перемещения денег. Если вчитаться в практические рекомендации, можно усвоить несколько конкретных вещей.
Никакого туннеля не существует. Ты сразу оказываешься на другой стороне. При этом чем больше масса перемещаемого предмета, тем больше времени проходит внутри для наблюдателей. Причём по самым лучшим хронометрам определяется, что для пассажиров, а не снаружи. Потом для синхронизации приходится переводить часы.
Предметом может считаться человек, машина, поезд или запряжённая лошадьми/волами тележка. Если вагоны сцеплены или грузчик держит за ручки тачку, они считаются одной вещью с общим весом. У работников врат есть специальные таблицы для определения скорости нахождения внутри. Хотя для внешних встречающих пропавшие минуты и часы незаметны.
Двигаться можно исключительно прямо, однако укладывать рельсы при таком способе передвижения – настоящее искусство, поскольку нужно состыковать их, не видя второго звена. Прежде предпочитали обычные дороги. Всё дело в меньшей выгодности. Более одного предмета одновременно внутри туннеля находиться не может. Паровоз тянет гораздо больший груз.
Любая потерянная мелочь исчезает и никогда не находится. Куда девается, один Янус знает. Были случаи пропажи людей, грузов и даже вагона. Потому запрещено что-либо выбрасывать из окон. А вот если ты находишься внутри и высовываешь руку, даже встречного ветра не почувствуешь. Главное, контакт с остальным эшелоном. Но лучше глупо не рисковать, потому и объявляют для особо тупых, не удосужившихся услышать прежде о запрете. Чтобы претензий потом не было у родственников. А то потеряет равновесие, и отвечай.
По глазам ударил свет солнца, заставив невольно зажмуриться. Занавески-то не зря на окнах тёмные, для соображающих. Замедляя ход, поезд проехал мимо двойника недавнего забора с колючей проволокой. Столбы ЛЭП тоже оказались на месте. И станция, практически неотличимая, с тем же названием. Похоже, клепают по одному проекту, вся разница в наличии цифры «тридцать» после надписи Мегар на Ахумаре. В отличие от реформированных в незапамятные столетия, для упрощения арифметических действий, старые римские. Без нуля, в виде трёх косых крестов «Х». В душе возникло серьёзнейшее подозрение, что и магазины при вокзале ничем не отличаются. Хотя по части ассортимента и цен…
– Стоянка четверть часа! – сообщил проводник из коридора.
Ну да, курьерский, долго не задерживается и на центральной станции. Кстати, и выход в одну сторону, а на воротах охрана. Просто так не смоешься.
В дверь осторожно постучали, и официант в чёрном мундире, смутно похожем на фрак, вкатил на специальной тележке заказанный ужин. На всякий случай Игорь придержал кота, чтобы тот не помчался искать приключений, но Феликс и внимания не обратил на расставляющего тарелки слугу. Как и тот на него. Оба демонстрировали чудеса безразличия. Правда, одного в этот момент слегка почёсывали по спинке, а второму пришлось дать на чай.
– Вон то, – показал Астрик, – что с этим делают?
Всё-таки подмастерье попался удачный. Даже подбор слов намекает. Большинство бы спросило: «Что это такое?» А мальчишка задаёт вопрос: «Что можно делать с этим?» Может, и выйдет толк. Не зря постоянно внушал: если хочешь понять сложную систему, не обязательно механическую, принцип одинаков, разбери её на составные части. Подход к решению больших проблем, по большому счёту, ничем не отличается от «найти неисправную детальку и починить».
– Климатика, господин, – ответил официант.
Астрик аж надулся от удовольствия при таком обращении.
– Летом используется для охлаждения воздуха. Сейчас он выключен. Зима.
Ничего нового. У богатых другие возможности. Ещё не кондиционер, но его предок. Кто бы мог подумать.
За официантом хлопнула дверь, и не успел Игорь машинально проводить его взглядом, как Феликс уже сидел под столом и, урча, торопливо жрал стыренный немалого размера бифштекс.
– Что ж ты ведёшь себя, будто из голодного края?! – вскричал Игорь без особого гнева. – Со стола брать нельзя!
Кот подозрительно посмотрел на него и продолжил трескать, ничуть не обеспокоенный нотацией.
– На меня смотреть! – загремел Игорь. – Сказал: нельзя! – Он выволок недовольно шипящего, однако не пытающегося царапаться и кусаться кота из-под стола и выставил в туалетную комнату, резко выговаривая: – Сам прицепился, теперь изволь вести себя прилично. Нельзя со стола!
На прощание выдал миску с рыбой и захлопнул дверь, оставив Феликса внутри.
– Потом мясо выкинешь, – приказал Астрику. – Нельзя, чтобы доедал, а то не поймёт.
– Ну, я и сам могу съесть, чуток по краю обрезать.
– Не морочь голову, вон сколько добра на столе, – мотнул головой, наливая в кружки пиво из амфоры, которая вовсе не амфора (название осталось из прошлого), а самая настоящая двухлитровая бутылка привычной формы, но не объёма.
Он определял на глаз. Пол-литра очень приблизительно соответствовали ксесту. С мерами была постоянная проблема. Приходилось переучиваться с привычных, а это хуже чужого языка. Впрочем, и пиво было не совсем пиво. Крепкое, градусов тридцать, не меньше.
– Или тебе обычно не хватает? – спросил босс, остановившись. – Ты голодный?
– Нет, – помотал головой парень, – нормально всё. Я просто не привык выбрасывать еду. Жалко.
Не то чтобы Игорь по жизни расточителен, но невольно вспомнилась прежняя жизнь со свалками, где хватало просроченной еды. И вещи выкидывали иногда не рваные и поломанные, а по причине замены на более новые и модные. В других отношениях различия слишком резкие. Здесь практически ничего не швыряли на улицу. Уголь и деревяшки шли на растопку, любая годная найденная вещь на барахолку, металл на переплавку, драная одежда и тряпки к старьевщику. Старые газеты использовали на курево, обертку при продаже еды или на подтирку. Даже трупы животных не пропадали. Шкуры на кожу, кости на мыло.
Рассказать о мусоре на Земле – не поверят. Это же богатство! Клондайк! Об окружающем мире правильно судить по выбрасываемому. Это гораздо более чёткий показатель достатка.
Опять лязг, толчок, и поезд мягко двинулся. Мелькнула стрелка, где переводят с одной линии на другую и торчал человек в железнодорожной форме. Замелькали знакомые приметы. Опять влетели в туннель, и пришлось зажечь лампу.
– Мы сейчас не трудимся, – сказал Игорь, когда они выпили-закусили, а поезд остановился у следующего вокзала под номером двадцать девять, – а отдыхаем. Поэтому расскажи что-нибудь занимательное.
– Но ты знаешь гораздо больше. – Астрик, натурально, растерялся.
– Я знаю профессиональные штучки, а ты изложи какую-то легенду не из обычных античных…
В умах ромеев эллинское и римское наследие органично слилось в нечто общее, куда с успехом присоединились египтяне. Живущие в Империи считали общим для себя понятие «цивилизация», без всякого определения «греко-римская». Они не замечали заимствований у соседей, и ромейскими героями были одновременно Муций Сцевола, богатыри ахейской древности, Александр с диадохами и эпигонами, а также Великий (непременно с большой буквы) Юстин – победитель «девятки», считающийся самым лучшим полководцем в истории. Он вообще этнический армянин.
Империя мыслилась как хранительница подлинных культурных ценностей. Идеал красоты и гармонии, соответствующий «небесной гармонии сфер», культивировался много веков, воплощаясь в чудесных произведениях архитекторов и скульпторов, в творениях поэтов, но главным образом в высокой культуре мысли и слова – логике, философии и риторике. Каноны этой культуры почитались так же единственно истинными, как и нормы римского права. Всё, что им не соответствовало, почиталось варварством и бескультурьем.
– Нечто, о чём рассказывают среди букеллариев.
Игорю было действительно весело, когда он случайно узнал, что живущие за Уралом-Имаусом народы верят в призрак Украины, прекрасной молодой девушки, одетой в белое, которая встречает странника в пустынных снежных степях и заманивает его, погружая своими поцелуями в роковой сон, от которого он уже никогда не сможет пробудиться.
Юмор такого рода до местных не дойдёт, но из каких глубин идёт само название!
– Один великий воин, – перебрав знакомые байки, начал подмастерье, – погиб в бою, перед тем перебив множество народа. Когда известие об этом дошло до дому, собрались его сыновья и выслушали последнее слово. Оказалось, их отец не зря всю жизнь воевал. Много разной добычи он имел, но самое ценное зарыл под дубом, растущим прямо у ограды: кубок, который всегда полон, пока стоит, и пуст, если его положить на бок. Арфу, которая сама играет любую мелодию, которую ты назовёшь или пожелаешь услышать, и сапоги несносимые. Они всегда новые и по ноге. Одно он требовал: пусть все останутся довольны при разделе. Но хорошо просить задним числом. Каждый надеялся заполучить нечто более ценное. «Я имею право на всё!» – заявил старший брат. «Я имею право выбрать!» – вскричал средний, и они оба схватились за оружие. «Наверняка есть возможность всё уладить полюбовно, – сказал младший. – Чтобы все остались довольны. Я обдумаю ночью и выскажусь на рассвете». Он слыл умником в семье и по закону не мог претендовать на многое, потому оба старших брата охотно согласились подождать до утра. В конце концов, если не устроит арбитраж, можно ведь и наплевать на его предложение. Когда старшие братья ушли, младший выкопал магические вещи и навсегда покинул родной дом, чувствуя себя благодетелем. Ведь теперь им точно не о чем спорить утром.
Игорь заржал. Трезвый он не стал бы так реагировать, но слегка поддатый получил удовольствие от незамысловатой байки. По крайней мере теперь ясно: и в каменном веке анекдоты рассказывают, и даже со смыслом.
– Понравилось? – спросил довольный Астрик.
Слово было неоднозначное и вполне могло переводиться как «счастлив». Потому Игорь машинально и брякнул:
– Счастье – это когда утром очень хочется на работу, а вечером очень рвёшься домой, понимаешь?
– Ещё как! Но мне мать говорила иначе: «Благо сотворил – счастье получил».
– Тогда давай ещё одну байку. Чтобы соответствовала.
Они уже неслись по очередному туннелю, но смотреть на однообразное зрелище за окном не тянуло. Ничего нового, бесконечное повторение. Если в первый раз особого впечатления не производит, чего уж о последующем задумываться.
Астрик заговорил не сразу, однако с уверенностью:
– Один молодой воин, – похоже у него все истории о героях, – потерял на охоте своего лучшего пса. Тот умчался за гигантским оленем и не вернулся. Охотник шёл по следам долго, но так и не увидел ни собаку, ни оленя. Он устал и проголодался, а кругом не было места, где можно было бы устроиться на ночлег, ибо он оказался в самой середине мрачной, безлюдной вересковой пустоши. И вдруг видит длинную, низкую, грубо построенную избу, где могли бы жить одни лишь разбойники или дикие звери. Но из щели между досками всё-таки пробивался свет. Он собрал всё своё мужество, подошёл и постучал в дверь. Ему открыл высокий, худой, седовласый старец с пристальными тёмными глазами. «Входи, – сказал он, – мы тебя не ждали, но кто постучал в дверь, наш гость, и не нарушим закон гостеприимства. Вот моя жена. – Старец подвёл его к очагу, где сидела старая, худая, седовласая женщина с длинными острыми зубами и страшными сверкающими глазами. – Пора ужинать. Садись и поешь с нами». Не особо понравились ему хозяева, но он устал, а теперь уже была тёмная ночь, и ему было не найти дороги обратно домой, даже если он и хотел бы. Так что парень сел у очага, где старуха помешивала варево на огне, пристально за ним следя. Не нравилось ему такое внимание, но ничего плохого ведь не делали, а под рукой копьё. Он честно ответил на вопросы и рассказал, почему бродит по пустоши. «Извини, – сказал старик, выслушав. – Твоя собака гнала оленя, а мы нуждались в пище. Пришлось убить не только зверя, но и твоего пса. Он не позволял подойти к добыче. Моя вина, и отплачу тебе полной мерой». «Неужели нельзя было отогнать?» – «Твой пёс был сильным и смелым, он не боялся волков». И тут до парня дошло, с кем он имеет дело. Оборотни. Потому и зубы с глазами такие странные. «Возьми же в качестве виры. – Старик вышел и принёс маленького волчонка. – Будет служить тебе столь же преданно, и он не менее храбр». Так и вышло. От него пошла замечательная порода охотничьих псов. С виду не отличаются от волков, такие же сильные, умные и выносливые, с упрямым и независимым характером. Даже лаять эти собаковолки не умеют, только иногда подвывают на луну. Так что, в сущности, это всё тот же волк… с одним, но очень существенным отличием: охотно признаёт человека вожаком своей стаи и отдаст за него жизнь. Правда, в пастушьи не годятся и на цепи держать не стоит. Для них любая живность – добыча, а без свободы быстро чахнут и умирают. А что касается того воина, то он прожил много лет, покрыв себя славой и оставив множество детей, однако так никогда больше не смог попасть на ту вересковую пустошь и найти оборотней, хотя и искал повсюду. Больше не встречал никого из этого семейства, но каждый раз горевал, когда приносили убитого волка, боясь, что на сей раз жертвой мог оказаться его добрый друг.
– Не совсем по запросу, однако тоже неплохо. Помнишь, ты мне объяснял о священных животных?
– Ага, – согласился Астрик. – А что?
– Звери Прозерпины лечат, а другие что делают? Говорят, – понизил голос Игорь, – есть животные не простые, приведённые принцами крови из прежнего мира. Вот гиенолошадь такая?
– Не знаю, – растерялся помощник. – Нас такому в школе не учили и взрослые не рассказывали.
Мы ребята простые и практичные, «перевёл» для себя Игорь. В сомнительные материи не углубляемся и всякой ерундой не заморачиваемся.
– Нет, – отверг Астрик, обдумав идею рационально, как положено истинному ромею. – Животные далеко не всегда одинаковы. Иногда не отличишь, а бывает, совсем иначе выглядят. На планетах, – Игорь отметил выражение, – бывают достаточно странные звери. Квагги, например. С виду зебры, но те человека не подпустят, а эти доверчивые и дружелюбные. Под седлом ходят и скачут быстрее обычных коней. Есть места, где их используют вместо лошадей. Есть лисы и волки, ведущие себя как псы. Это не сказка, у моих родичей такие есть. Не лают и служат. Птицы, нелетающие, очень большие и вкусные.
Страусы, что ли? Или эти… как их… новозеландские.
– Ютулы встречаются с сярпами и неканоа.
– А это кто?
– Ну, такие… нелюди. Тролли, пехи, чакли. Ну, лешие с полевыми. С виду уроды, почти обезьяны, а иногда не особо отличишь.
Неандертальцы с прочими вымершими человекообразными? Надо всерьёз заняться описанием миров. Должны же быть энциклопедии.
– А есть нокайские лошади. С виду они ничем не отличаются, зато силы и выносливости на троих. Но это не божественные твари. Дорогие до безобразия, но вроде никто не говорил о нулевом мире. Об этом, – он посмотрел искоса, – лучше помалкивать. Нехорошая тема.
– Почему?
Астрик беспомощно развёл руками.
Стоило бы взять на заметку. Между прочим, о первой паре сотен лет новой Империи в школьных учебниках два абзаца с именем династии. Может, в более продвинутых книгах по истории что-либо содержится? Прежде древними летописями Игорь не интересовался, занятый сегодняшним окружающим миром. Упущение, и существенное.
– Ну и боги с ними, – сказал он, отметая опасную тему и наливая по кружкам очередную порцию пива. Он никогда не забывал, что ученик, пусть по обязанности, а не из вредности, может стукнуть о разговоре. Не то чтобы боялся, но и старался не давать повода. – Знаешь, почему вождю мало уметь замечательно рубиться? Нет? Однажды, когда люди ещё не знали железа и судили не по роду, а по заслугам, великий воин столкнулся с медведем. Хотя человек был могуч и отважен, справиться в одиночку с огромным хищником не сумел. Он собрал соплеменников, и совместно прикончили матёрого зверя. На пир пригласили соседей, и, когда те, отяжелев от съеденного, не смогли двигаться, их перерезали. Дело в том, что приглашённые жили в более богатой живностью долине и делиться не собирались. Мысль была удачной, и предложивший решение стал вождём. И всё бы хорошо, но, пользуясь авторитетом, человек стал отбирать лучшие куски у прежних друзей и, пока они охотились, таскать в кусты их женщин. Ну, они и не выдержали, прикончив толпой излишне надеявшегося на прошлые заслуги вождя. Мораль какая?
Астрик наморщил лоб, раздумывая.
– Одной доблести вождю мало, – произнёс Игорь наставительно. – Надо ещё уметь предвидеть последствия.
– Я отлить, – сказал парень нетвёрдым голосом.
Он прошагал с преувеличенно прямой спиной до туалетной комнаты и открыл дверь, в которую моментально прошмыгнул Феликс.
– Осознал? – спросил Игорь.
Кот гордо отвернулся и, запрыгнув на диван, улёгся клубком.
– Не желаешь разговаривать? Твои проблемы, – убирая в судки недоеденное и стряхивая остатки с тарелок в одну, пробурчал механик. – Из принципа всё спрячу. А пиво допью.
– Ингвар, – донёсся из соседнего помещения восхищённый возглас. – Он в унитаз сходил!
– Воду спустил?
– Не-а.
– Так чего радуешься? Нажми педаль.

Агон 18. Промышленный мир

Чтение газеты было не особо занимательным. Местные, естественно, сообщали в основном об интересных для них событиях. А Игорю борьба на выборах в тамошней столице в двадцать каком-то мире мало занимательна. Как и разоблачение прежнего главы города, разворовавшего деньги на постройку нового стадиона. Спорт здесь любили, и особенно азартный. Скачки, бокс, который не совсем бокс, а с дополнительными ударами ногами, и многое другое. Соревнования были многоступенчатыми. От провинциальных к планетарным, а затем общемировым и олимпийским. Ещё и ставки официально принимали. Но он всё равно никого не знал и не очень-то стремился выяснять имена и подробности. Слушать радиопередачу о здешних соревнованиях не увлекало, а до телевизионной картинки ещё не додумались.
Зато заметки на последней странице давали массу пищи для размышлений.
Городской судья признал виновным злоумышленника в избиении жены. Имел тот до этого пять судимостей. Приговорен к штрафу в два солида и два ренса. Ещё две похожие заметки. В одном случае – штраф один солид и восемь ренсов, включая судебные издержки, при наличии кровоподтёков и заплывшей физиономии у супруги. Ещё один аналогичный случай – и всего полтора солида. Странные суммы и намёк на возможность спокойно месить кулаками жену. Главное – иметь деньги или чтобы не орала на всю улицу.
Обвиняемый приговорён к тюремному заключению на четырнадцать суток за то, что спал на улице. Ещё один на улице. По решению суда подсудимый заключён в тюрьму на семь суток. Нельзя находиться в городе без пристанища. Урок на будущее, поскольку вряд ли законы на разных планетах сильно различаются.
Кража пары сапог со двора магазина. Приговор: тюремное заключение сроком на двадцать один день с отработкой. Пятнадцать груш спёр из железнодорожного вагона. Ну совсем берега потерял. Взял бы парочку – мог бы и соскочить. Приговорён к тюремному заключению на семь суток. Тоже отработка. Хотелось бы уточнить, что это. Наверняка заставляют трудиться в пользу пострадавших, но что конкретно делать? А так сроки не особо впечатляют. За шею за всякую ерунду не вздёргивают до наступления смерти. М-да… унёсшего из чужого сада девять кустов папоротника отправили в тюрьму на один месяц. Зачем ему? Они ж не цветут! Или слово неправильно перевёл?
Рассматривалось дело на основе закона о борьбе с браконьерством. У обвиняемого найдены капканы и много кроликов. Приговор: штраф в солид плюс судебные издержки или один месяц тюрьмы. В связи с неплатёжеспособностью обвиняемый отсидит срок. Ещё один похожий случай. Возбуждено ходатайство о снисхождении из-за преклонного возраста обвиняемого – шестьдесят два года, а также ввиду того, что он не сопротивлялся при аресте. Приговорён к тюремному заключению сроком на четыре месяца. Вывод: сначала проверь, можно ли стрелять в зверя. Кстати, почему такая заметная разница, надо выяснить.
Молодой рабочий обвинялся в том, что без малейших оснований совершил, как это квалифицировал суд, зверское нападение на старика семидесяти лег. Преступник оштрафован на один солид пять ренсов шесть оболов. Ответчик избивал истца кулаками по голове и телу, потом повалил на землю и пинал ногой. Назначен один солид дополнительно для оплаты лечения. Как-то либерально к хулиганству относятся.
О! Обвиняемый в пьяном виде орал песни. На замечание жреца избил его, как собаку. Четыре солида с возмещением ущерба за лечение и судебных расходов. Священников тоже можно пинать всласть, не одних жён. Но дороже обходится.
В дверь постучали.
– Да!
– Через полчаса прибываем на станцию, – сообщил проводник.
– Подъём! – скомандовал Игорь сладко спящему Астрику.
Больше суток ехали, давно пора. Механик уже устал от ничегонеделания. Когда вышли из бесконечных туннелей и поехали по обычной железке, сначала было интересно, потом мелькание деревьев тоже опротивело. За исключением редких маленьких станций и встречных поездов, сплошное лесное благолепие. Одна беда – наскучивает быстро. Привязки, как всегда, не было, но конечная цель маршрута под названием Железный город наводила на мысли о Магнитогорске с его комбинатом.
Пить беспробудно всю дорогу было не в характере Игоря. Вот и изучал газеты, скорее для тренировки в чтении, чем из интереса. А эти спали. Что парень, что кот. Поднимутся, пожрут и снова заваливаются. Может, они близкие родственники?
Получив багаж, тронулись к зданию. За тележку плати, за грузчика плати, аж жаба давит. И напрямую мимо вокзала нельзя. Соль здесь в том, что на перрон и с него можно попасть исключительно через пару выходов. Напрямую по рельсам, перепрыгивая забор и пролезая под вагонами, наверное, при необходимости удрать получится, если где-то с той стороны на этот вариант не предусмотрена пара суровых людей в форме и с собаками. Остальные идут согласно купленным билетам через соответствующий зал. Люди попроще из третьего и четвёртого класса – в одни, более солидные – в другие, сопровождаемые грузчиком с вещами. Богатый гражданин утруждаться тяжестями не станет, не так ли?
– Без уплаты таможенных пошлин можно ввести вещи лишь для личного пользования, – поставил в известность человек в окошке в незнакомой форме, держа анкету.
Нормальная бюрократия. Фактически приехали в чужую страну. Видимо, это и есть эллименест-таможенник.
– Я по коммерческой надобности на заводы, – показывая бумаги, объяснил Игорь. Гражданский паспорт хоть и имеет фотографию, но мало похож на привычный. Размером с тетрадку и, помимо личных данных, включает особые приметы, не просто номер мира, но и провинцию и полное имя патрона. Обычно такие сноски ни к чему не обязывают, но, когда лично магистр Савелий Рубрий Цека – прямой начальник, справка о благонадёжности уже не особо важна. – Буду покупать, а не продавать.
– У нас говорят: завод, – с невозмутимым лицом сообщил неведомый чин. Знаков различия, несмотря на форму, не наблюдалось. – В первый раз?
– Да.
– Имя? – Заглянул в документы и вписал необходимое. – Слуга?
– Ученик.
– Не важно, графа одна, – продолжая заполнять, ответил он.
Игорь проникся глубокими познаниями скрибы и порадовался отсутствию необходимости самому стараться.
– А ещё кот, – сказал невольно заискивающим тоном.
Страж границы поднялся и заглянул в подставленный ранец на недовольно выглянувшего в открытую крышку Феликса. Рядом у окошка раздался возмущённый вопль, и сосед с женщиной в норковой шубе принялись нечто доказывать близнецу здешнего проверяющего.
– Продажа запрещена, и при отъезде будет проверено наличие, – поставил в известность страж. – Зверь рыжего окраса, полоски на боках и белые носки на лапах, – старательно записывал он. – Оружие есть?
Пришлось показать, и номера карабинов с пистолетом были зафиксированы. Не рискнул прятать, заслужив удивление Астрика, впервые обнаружившего наличие личного оружия. Соседей всерьёз потрошили. Причины остались для него неизвестными, но там уже трое копались в дорогих кожаных чемоданах.
– Всё, – сообщил таможенник так же невозмутимо. – Можете следовать дальше.
И на этом конец? Даже не заглянул в чемоданы? Просвечивания здесь не наблюдалось, а стандартных вопросов о наркотиках, ценностях и наличии денег с излишними бутылками алкоголя не позвучало. «Ну и боги с тобой», – подумал Игорь, направляясь к выходу.
– Что за запах? – подозрительно спросил он на выходе.
– Город, – буркнул Астрик.
Но не так же вонять должно!
– Почти полмиллиона человек и куча заводов, – сообщил носильщик, везущий на тележке их багаж. – Канализации в большинстве районов нет, ещё и дым постоянный. Когда ветер в твою сторонку, гораздо хуже.
Кстати, у него можно спросить о приличном гостевом доме. Не знает, так возчик в курсе. Не особо роскошный, но несколько дней придётся перекантоваться.
– Да, господин, – ответил грузчик мгновенно, – я знаю подходящее место. И это будет стоить дешевле. К тому же с животным в приличное место или не пустят, или потребуют несуразную плату.
Потом выяснилось, что хозяева небольшого домика с палисадником ему приходятся родичами, но не всё ли равно. Главное, комната с питанием за смешные оболы обеспечена. Им обоим было под семьдесят, но бодрые старички. Всю жизнь, никуда не отлучаясь, прожили в Железном городе. Он работал на военном заводе, она – на ткацкой фабрике, и оба доросли до немалых, по местному понятию, должностей. Не просто мастер, а наладчик станков (муж) и бригадир (жена). И по сей день они не перестают трудиться, а она ещё убирает в доме, стирает, варит, печёт, а теперь и готовит для жильцов. Другой жизни они не знают, да и не хотят знать. Было одиннадцать детей, трое умерли в молодости. Две дочки живут неподалёку, но заходят редко, вечно заняты своими делами. А остальные поразъехались по разным планетам. Одни неплохо живут, другие не очень, но все редко пишут, и никто не помогает.
– Зачем? – удивился старик. – Мы и не нуждаемся. Будем работать, пока не придёт время спуститься в подземное царство на суд.
– А носильщик вам кем приходится?
– Внук, – со вздохом поведала старуха. – Неудачный вышел.
– Это как?
– Смутьян.
Из расспросов выяснилась занятная история. Несколько лет назад в депо, где он работал, произошла забастовка из-за плохих условий труда и нескольких несчастных случаев. Он не просто поддержал товарищей, но и стал руководителем стачки. И хотя они добились некоторых улучшений, лично Теодор Каллен (предки из кельтов) стал «меченым». При первом удобном случае, придравшись, уволили. И ни одно предприятие не брало на работу по специальности. А ведь он слесарь-инструментальщик. По любым понятиям – высшая каста. Эти люди изготавливали обрабатывающие и измерительные инструменты, штампы для холодной и горячей штамповки, всевозможные пресс-формы. Они должны уметь читать чертежи и понимать особенности материала. А для него осталось максимум таскать вещи за приезжими на вокзале или товары, отправляемые в дальние края. Грузчик – это подёнщик. В работе бывают приливы и отливы – в зависимости от того, сколько надо погрузить или выгрузить товаров.
Когда Теодор заглянул вечером, Игорь пригласил его за стол, предварительно сгоняв Астрика за кувшином пива. Сначала бывший мастер был довольно насторожен, но выпивка в приятной компании слегка размягчила его, да и разговор вышел заманчивым.
– У меня достаточно странное положение, – начал Игорь. – Три группы товаров, мало связанные между собой. Причём список очень приблизительный, и можно в некоторых случаях потратить больше или меньше на приобретение. Важно не выскочить за бюджет. Чужаку трудно с ходу разобраться, и по каталогам не очень-то поймёшь, чем один плуг лучше другого. Откуда берётся разница? Тем более я в сельском хозяйстве мало понимаю. Моё дело – трактор чинить, а не когда сеять и как удобрять. Ты знаешь людей и город, можешь подсказать, с кем говорить и сколько реально стоит та или иная вещь. Говорят, напрямую приобретая, можно сэкономить до четверти, считая и транспортные расходы.
– Нет, – сказал Теодор, практически не раздумывая. – Денег не надо. Сделай мне разрешение на эмиграцию в ваш «тридцать первый».
– Есть официальный запрет? – уловив беспомощный взгляд ничего не понявшего начальника, вмешался Астрик.
Уже потом с глазу на глаз пояснил: просто купить билет и уехать не то что на чужую планету, а в соседний город не так уж легко. Сначала предъявляешь справку об отсутствии долгов и выплате государственных и местных налогов. Обязательно подтверждение благонадёжности при переселении через врата Януса. Последнее для Теодора невозможно. Раз смутьян, нечего смущать иных. Здесь он под гласным надзором. То есть в любой момент могут проверить, чем занимается.
Вроде люди свободные, а поменять местожительство всегда проблема. Оно и понятно, кому нужно, чтобы разбежались в более приятные места без начальства? Земли много и не только по вертикали, но и по горизонтали. А для особо шустрых принят аллиленгий – «круговая порука». Если кто-то удерёт без разрешения, платить налог станут остальные. В посёлке, квартале или прямые родственники, поручившиеся. Правда, каждого всё равно не удержать. Желающие могут запросто уйти в леса, их полно кругом. Тайга огромна, и найти практически невозможно. Но как жить? Кроме необходимости начинать с нуля, существуют частенько недружелюбные варвары, давно усвоившие, что пришельцы со временем отнимут их землю. Нередко этот вопрос решается кардинально. Убийствами чужаков.
Конечно, как при каждом юридическом правиле, есть возможности обойти закон. Переехать в составе большой группы, всей деревней например. Или быть перевезённым в качестве «клиента». Вплоть до продажи себя или детей в рабство. Хозяева у своего должника или имущества не обязаны спрашивать мнение и могут его отправить, куда угодно. Или тащить с собой исключительно для чесания пяток. Это не возбраняется. С другой стороны, склонный к мятежным действиям кому сдался даже в качестве прислуги? Себе дороже такого брать на службу.
– Да!
– Ну, тут надо или очень много платить чиновникам, – рассудительно сказал ученик, – или за долги отработать. Ты, – обратился он к Теодору, – пишешь расписку, Ингвар идёт в магистрат и оформляет в качестве ограниченного в правах клиента. А чтобы не было сомнений, он напишет на ту же сумму свою. На той стороне рвёте – и по нулям. Разве бумаги выправлять за свой счёт будешь? А так волен идти куда угодно по прибытии на место.
– Идёт! – азартно сказал Теодор.
Похоже, он давно мечтал убраться подальше, а тут подвернулся изумительный подарок. Ещё и сам бы приплатил за счастье удрать, да какие у него деньги…
– Что конкретно надо?
Список покупок был немалый, причём приблизительные цены были указаны не для продавца. По отдельности вроде не особо тяжело, но когда всё вместе – капитал немалый. Одноконная косилка. Четырёхграблевая жатка, точило, конные грабли, молотилка и привод к ней, культиватор и двенадцать пружин, лемехи, лапки, борона для посева и картофеля, сеялка клеверная и усовершенствованный стальной плуг, различные приспособления в три десятка наименований и в заключение трактор с запчастями и два грузовика. Пилы, топоры, лопаты, ножовки, косы, серпы. Вернее, металлические части инструментов. Ещё токарный, фрезерный, зубонарезной, плоско круглошлифовальные станки, гидравлический пресс на десять тонн. Патроны, резцы, зажимы, втулки, пуансоны к ним. Запчасти к нескольким паровым машинам с указаниями точного размера.
На очередном пункте Теодор запнулся и поднял глаза на собеседника:
– Вы там войну собрались устроить?
Игорь сделал многозначительную морду. В перечислении значилось четыреста пятьдесят карабинов 81-й модели с семизарядным неотъёмным магазином, двадцать пулеметателей (на недоумённый вопрос Астрик нарисовал нечто крайне похожее на «стэн»), пять тяжёлых пулемётов на колёсных станках. Ну и соответствующее количество патронов. Тут одним вагоном не обойтись.
– На оружейных заводах знакомых не имею, – честно предупредил грузчик-консультант, – они государственные, в отличие от прочих, и кому попало не продадут. У тебя лицензия есть, имена в ней знатные, но как там будет, не могу сказать.
Игорь предложил ещё пива и плотно навалился с расспросами. Судя по всему, основной или один из основных центров провинции, считая со связанными угольными и пороховыми производственными базами, был городом-монополистом промышленного уровня. Вероятно, есть ещё два схожих из более продвинутых. На «девятке» как бы не крупнее, но здесь создано производство полного цикла от добычи руды до выпуска продукции. Занят в целом добрый миллион человек, хотя, понятно, не все на заводах и в шахтах. Есть обслуживающие фабрики, строительство, завязанные на город поставщики продовольствия из окружающих деревень и разнообразная торговля.
При этом оружейные предприятия принадлежат государству, а вот остальные заводы – не индивидуальным капиталистам, а некоему семейному конгломерату древних известных фамилий, давно сросшихся с банковским капиталом. Попасть в данное замкнутое общество достаточно сложно, и большинство имеющих долю просто стригут дивиденды, не вмешиваясь в реальное производство. Римляне с византийцами не имели идеи о невозможности вести коммерческие дела, будучи заслуженного рода, и не видели в таких действиях ничего порочащего. В результате буржуазия так и не развилась, зато появились мощные финансово-промышленные группы. Юридически они представляют собой группу формально самостоятельных фирм, находящихся в собственности определённых семей и под единым административным и финансовым контролем.
Рабочий люд делился на три прослойки. Нижнюю составляли чернорабочие, среднюю – мастеровые, и выше всех стояли квалифицированные рабочие. Последние были трудовой аристократией и могли рассчитывать на систему пожизненного найма и даже пенсии по старости или инвалидности. При условии лояльности к руководству. На производстве сельскохозяйственных машин таковых было почти пятнадцать тысяч – немалая сила. Но все боялись вякнуть хоть слово, и никакими профсоюзами там не пахло.
Сказано было немного не так, но в смысле обмануться невозможно. Благонадёжный профессионал заканчивал жизнь в уютном домике вроде здешнего. И это – счастье. Потому что Железный город достаточно мрачное место. Здесь умирает намного больше людей, чем рождается, и численность поддерживается за счёт младших сыновей в сельской местности, не имеющих возможности эмигрировать на другие планеты.
Они находились в приличном районе, а были места, где человеческую жизнь ни в грош не ставят, а за хорошие башмаки моментально убьют. Плюс полное отсутствие канализации и санитарии в трущобах, часто дающее вспышки тифа, холеры, воспаления лёгких, туберкулёза. Всё это осложняется постоянно висящим смогом от печек с углём и заводских труб. До необходимости заботы об экологии пока не додумались и очистных сооружений с фильтрами не поставили. Дышать временами невозможно, и преимущества развитой страны моментально меркнут перед постоянным кашлем. Иногда, при ветре в твою сторону, ощущение, будто находишься на демонстрации и тебя полиция травит слезоточивым газом. К сожалению, это нормальная и привычная для горожан обстановка.
Ну и прочие замечательные мелочи: десяти-двенадцатичасовой рабочий день, труд малолетних, отсутствие отпуска и оплаченного больничного, невозможность получить компенсацию при производственной травме или выплату пособия по безработице. Есть социальные права настолько привычные, что никто на Земле их не замечает и считает само собой разумеющимся даже в джунглях Африки. Просто где-то благодаря помощи на уровне государства можно неплохо жить, а в другом месте – выживать. Здесь системы не существует даже в зачатке. Можно проработать с детства до старости и ничего в итоге не иметь. Ни пенсии, ни противных социальных работников, ни накоплений. И не потому, что вложил в очередную много обещавшую компанию и остался с голым задом. Элементарно не хватает содержать семью. Не голодаешь? Уже замечательно.
Семьи ютятся по несколько человек в комнатах, размером уступающих предусмотренному для солдат помещению в казармах. Бывает, несколько поколений обоего пола и различного возраста живут в одной комнате, где стряпают, едят, спят и работают. На немыслимых вонючих тряпках они рождаются, растут. Отгороженные в лучшем случае пологом, не скрывающим звуки, зачинают новых детей и умирают. Никто не видит в том ничего ужасного. Окружающие такие же, если не хуже. Есть относительно благополучные улочки, и попасть в число тамошних жителей (собственный палисадник и дерево!) – величайшая мечта многих.
– Ингвар, – сказала хозяйка, показывая крайнюю степень недовольства своим вмешательством в мужскую беседу, – твой кот удавил нашу курицу! – И была продемонстрирована птица со следами атаки.
– Mea culpa, моя вина, – признал с задержкой Игорь, поднимаясь. – Не объяснил, что в доме – не дичь.
А как ему вообще что-либо втолковать? Феликс же не собака, и на цепь не посадишь. Просто для него наличие птицы – повод для охоты. Был бы попугайчик – тоже загрыз бы. В госпитале рядом с оградой домашние животные не бродили. А в той самой книге пока ничего подходящего не обнаружил. Чтобы сказать «низя» и он моментально послушался. Нет такого рецепта!
– Купите другую, я заплачу. Только не сейчас, а когда уедем. Выберите лучшую, и чтобы вот такие яйца, – показал Игорь, широко разводя руками, – приносила. Нет! Две за мой счёт.
– За кого ты нас принимаешь! – возмутился старик.
– За пострадавших. Обязан компенсировать ущерб. А с этим сейчас поговорю…
Стоило выйти за дверь – и навстречу Феликс. Недовольно заорал, жалуясь. Ещё бы: он так классно взял скотину-дуру, бегающую нагло под носом, несмотря на огромный рост, а у него отняли. Надо разобраться с ворами. Партнёр большой, а его задача – всех приструнить.
– И как тебе внушить, что в доме трогать – табу? – заглядывая в глаза коту, поинтересовался его хозяин. – По морде наглой двинуть – так не поймёшь. Навязался, гад, на мою шею. Сплошные убытки.
Кот потёрся о ногу. Демонстрирует отнюдь не счастье от встречи. Метит своё имущество, чтобы другие не зарились. Есть специальные железы, оставляющие запах. Игорь присел, гладя нахальное животное по спине. Главное, если не кормить, так тем более ловить и воровать станет. Не подходит в качестве наказания.
– Когда ты не нарушаешь законов, – изрёк механик задумчиво запавшее в память, – не колеблешь добрых обычаев, не огорчаешь никого из близких людей, не вредишь плоти, не расточаешь необходимого, удовлетворяй свои желания как хочешь… А в доме не смей кровь проливать!

Агон 19. Очередная поездка в неизвестность

Астрик, перекособочившись, попытался подняться, и Теодор протянул ему руку, чтобы помочь.
– Оставь, – сказал Игорь, – пусть сам. Ему полезно.
Ученик проковылял в угол к аккуратно вырезанной в полу теплушки дырке и принялся с кряхтением расстёгивать штаны. Справлять нужду на ходу – то ещё занятие. Поезд не всегда шёл ровно, и сидеть орлом удовольствия на толчках мало. У него ещё и бок болит. Ножом пырнули удачно, по ребру прошло лезвие, а то могло бы быть и хуже, но болит. Между прочим, Феликс взял за обыкновение ходить спать к нему под бок. Раньше такого не наблюдалось. Неужели лечит?
– Ну, не так он и виноват, – миролюбиво сказал Теодор. – Если бы проехались по адресу моей или твоей матери, тоже влезли бы в драку. В наших местах за такие слова немало поплатилось жизнью, посмев оскорбить мужчин.
«А в наших в порядке вещей и для связки слов употребляют», – подумалось Игорю. В очередной раз продемонстрирована разница. Ну ладно, Астрик из прежнего мира не так далеко ушёл, и клановость в порядке вещей. Но и этот, вроде бы цивилизованный гражданин из промышленно развитого мира, думает в тех же категориях.
Начиналось всё в лучшем виде. Астрик сторожил Феликса в доме, чтобы тот ещё чего не выкинул, и помогал старикам по хозяйству. Договорённости такой не имелось, однако пустить его гулять без присмотра в чужом и не слишком дружелюбном городе Игорь опасался. А с собой брать – ни малейшего смысла. Есть подходящий консультант. Побегав по заводским конторам благодаря подсказкам из-за спины, он добился неплохих результатов. Заказывать на месте, да ещё и оптом вышло на четверть дешевле. Оплата транспорта и погрузки за свой счёт и за повреждения в пути фирма не отвечает. Идиотов в коммерческом отделе не водилось.
Зато выбил техника-монтёра для установки и обучения станочников от завода и ручательство на восемь дней с начала работ от любых поломок из-за качества деталей. Покупки в нескольких вагонах одновременно отправляются в грузовом эшелоне, что позволяло сэкономить ещё чуток, зато требовалось охранять в пути, чтобы не украли. Но это опять в плюс. Вместо пассажирского вагона – теплушка, и втроём на карауле во время остановок. Тут благодаря знакомствам Теодора подобрали правильный грузовой эшелон, идущий сразу в «тридцать первый» без промежуточных остановок. Пришлось ждать трое суток нужного, зато риска гораздо меньше. На железке вечно воровали, и троих для охраны мало. Правильно проскочить большие станции, а дальше уже проще.
В общем, от всех этих расчётов и прикидок жутко пухла голова. Последние дни Игорь весь издёргался, хотя склады охраняли и его ответственность начиналась исключительно после гудка отправления паровоза. И тут, раздумывая, чем бы занять руки и мозги, не иначе, получил озарение. С какой стати ждать, раз есть возможность? Проверил устав и спросил Теодора. Тот подтвердил. Рано утром они были под дверями местного цехового союза с просьбой позволить сдать экзамен для повышения квалификации. Это был бы настоящий, не липовый и при свидетелях полученный дип лом. Заодно и жалованье можно требовать выше, чем плохо?
Здешние ребята расспросили о профессиональных умениях и причинах, приведших именно к ним. После предложили кучу тестов. Причём помимо стандартных и сварки с починкой грузовика ему было рекомендовано доказать сноровку на тракторах. Всё равно ведь будешь на них работать, не правда ли? Представили в качестве экзамена три варианта, и довольно быстро Игорь уловил, что не случайно именно эти. Он бесплатно нашёл и исправил поломки. Кому-то за труд денежка капнула. Ну и какая разница, если по результату получил нужную бумагу?
Конечно, повозиться пришлось. Между моделями не было ничего общего. Первый трактор оказался точной копией приобретённого для таинственной Юлии. Карбюратор, как таковой, напрочь отсутствовал. И топливного насоса не было – горючее (не бензин-керосин, а нефть) самотёком поступало из высоко расположенного бака и смешивалось с воздухом прямо в цилиндре. Не только кабины, но и ни одной педали не имелось – ни газа, ни сцепления, ни тормоза. Один руль из металлических согнутых прутьев. И это ещё не всё отсутствующее. Не существовало коробки передач, вместо шариковых подшипников и баббитовых вкладышей применялись бронзовые втулки. В случае износа их можно изготовить в любой мастерской. Вот это было важнейшим качеством, трактор был на изумление прост. Например, чтобы остановиться, требовалось перекрыть топливный кран и никак иначе, а поломки мог устранить любой сельский кузнец при помощи простейших инструментов. Ко всему ещё пахал не хуже двух других. Медленно, но уверенно и без остановок. Проблема была в сложности завестись. Никакой электрики, естественно. Но и заводную ручку придётся крутить не сразу. Зажигание смеси в нём происходило от запальной головки, которую перед пуском двигателя минут пятнадцать – двадцать разогревали до каления. Момент зажигания регулировался подачей воды в цилиндр, охлаждался двигатель водой. И всё же управление и обслуживание настолько просты, что хватало четверти часа инструктажа. На его фоне колёсный с бензиновым двадцатисильным и гусеничный с шестьюдесятью лошадьми смотрелись вершиной инженерной мысли.
Двое суток возни – и честно заработанная официальная грамота в кармане. Это требовалось отметить, и Игорь предложил совместный поход в приятное заведение. Так принято, и не хотелось смотреться сквалыгой. Знал бы, к чему это приведёт, за милю обошёл бы трактир стороной. На самом деле сам виноват. Привыкнув общаться с начальниками в приличном костюме, упустил из виду, как отражается на положении человека его одежда. Припёрся в комбинезоне, и простые люди утратили прежнее подобострастие. И ладно товарищеское обращение, но почему-то соседи стали катить бочку на новую компанию. Какие-то сословные тонкости и желание доказать крутость.
Кто-то кому-то что-то сказал – и практически моментально понеслось. Рослый мужик схватил большую глиняную кружку со стола, запустил не в ответившего Астрика, а в его соседа. Возможно, он был пьян и промахнулся, но, получив по башке, пострадавший упал, зажимая руками лицо, брызнувшее красным. Бывшие экзаменаторы, а нынче собутыльники вскочили с рёвом, оставив сидевшего от неожиданности с открытым ртом Игоря позади. Посторонний дядька налетел на него и чувствительно двинул тяжёлым кулаком. Останься сидеть, улетел бы со стулом вместе, но, уклоняясь, Игорь упал на пол, перевернулся, изогнувшись, с огромным трудом увернулся от прямого удара ноги в лицо – ботинок оставил на скуле кровавый след, – закатился под стол и выскочил с другой стороны. Не пытаясь вступить в переговоры – рядом азартно дрались уже целой толпой, и половина не имела отношения к ссоре, – врезал в нос. Противник взвизгнул и, схватившись за лицо, удачно подставился. От молодецкого удара под дых свалился, корчась, и удар в печень отправил его на пол.
Висящего на Теодоре здоровяка приветствовал ударом в висок, стараясь оглушить, но не доводить до греха. Наверное, надо было не стесняться. Мог бы и догадаться, что с хиляком тот бы сам справился. Грузчик-консультант был худ, но обладал такой широкой костью и такими мускулами, что с ним никто не мог бороться. Здоровяк вместо падения в нокауте отшвырнул Теодора и развернулся с рычанием гориллы, а когда пошёл на Игоря, выписывая неведомо откуда появившимся приличных размеров ножом восьмёрки и светя подбитым глазом, стало совсем не до смеха. Он не пугал, намереваясь по-настоящему наделать дырок.
«Какой идиотизм – сдохнуть после всего случившегося в пьяной драке по глупейшему поводу», – зависла в голове Игоря мысль, пока он лавировал между опрокинутыми столами и старался не подпустить к себе вконец ополоумевшего врага. В толчее и общей сумятице совсем не простое занятие.
Сбоку любителя резать ножом огрели стулом. Очень хорошо, что заведение из приличных и сидят не на тяжёлых длинных скамейках. Тот сбился с шага, молниеносно полоснув в бок. Астрик не успел шустро отшатнуться, и его зацепило. Но главное, ученик сбил неумолимо надвигающуюся поступь, отвлекая на себя. Игорь не упустил шанс, прыгая вперёд и со всей силы вкладываясь в подставленную челюсть. Что-то хрустнуло под костяшками, глаза у человека-гориллы закатились, и он неловко опрокинулся на стол, сшибая его. Второй раз такой удар бы не вышел. Рука ныла, и хотелось срочно кому-то пожаловаться на неудобство. Некогда было. На улице свистели, намекая на необходимость уносить ноги. Здешние стражи порядка не любили влезать в серьёзные разборки и получать по башке от разъярённых горожан и заранее предупреждали о приближении.
– Уходим! – хватая с испуганными глазами зажимающего рану Астрика и пихая его в сторону выхода через кухню, крикнул Игорь.
Повара, выглядывающие в зал на драку, шарахнулись, когда они с топотом пронеслись мимо. Неудивительно. Попались бы на дороге, непременно кого-нибудь затоптали бы. Они не одни умные оказались, много народу мчалось. Вроде бы никого не убили, но любой повязанный будет платить крупный штраф и за отсутствием денег отрабатывать. Желающих не наблюдалось.
Потом бегали кривыми переулками по кучам грязи и под вопли недовольных тамошних жителей. Сам Игорь непременно заблудился бы. Утром, толком не выспавшись и не отдохнув, поднял свой немногочисленный отряд и перебрался к товарной станции. Лучше, как говорится, перестраховаться, чем дождаться прихода сыщиков. Они с Астриком здесь чужие и даже не граждане. Те же техники сдадут моментально, попадись в лапы правосудия. А оплачивать простой вагонов или позволить отъезд без охраны и контроля себе дороже. Да и капитала осталось в обрез. Попробуй потом Исповеднику объясни, с какой стати задержка.
Так и просидел до отправки на иголках. Причём волновался он один. Астрик был не в лучшем состоянии, хотя рану зашили сразу и накормили нужными таблетками. Теодор тоже дёргался, но совсем по иным причинам. Ему мечталось свалить к новой жизни, будто там мёдом намазано.
Поезд заметно замедлил ход и принялся тормозить. Игорь высунулся в неплотно закрытую дверь теплушки и обнаружил станцию с названием Катунь, благо уже рассвело. Чуть дальше – небольшой городок, явно центр здешней цивилизации на фоне мелькающих рядом с железкой немаленьких деревень. К счастью, людей особо не видно, ещё не выползли, хотя городок по меркам провинции приличных размеров.
Игорь привычно взял карабин и кивнул Теодору на второй. На любой остановке надо изображать караул. Причём бывшего смутьяна пришлось обучать обращению с огнестрельным оружием. Прежде ему не доводилось пользоваться им, и Игорь подозревал, что лучше бы и не проверять, насколько он способен к действиям. Нет, при необходимости Теодор выстрелит обязательно, да вот растеряться может.
– Я тоже, – нетвёрдо заявил Астрик, готовый отдать жизнь за чужое добро, но не подвести мастера.
– Сиди у входа и смотри. Если чего – ори.
Просить наладчика о помощи не стал. В самом начале тот сообщил:
– Я четыре года учился на станочника-универсала и до того десять с наставником, и самостоятельно работал. В охрану не нанимался, даже не надейся. И дело не в деньгах. Охота из-за хозяйского имущества здоровье терять.
Обижаться тут не на что. Сам тоже не пылал бы желанием вне служебных обязанностей дополнительно уродоваться, ещё и с риском получить ножом в спину от грабителей. Неизвестно, пугали или нет, но на стоянках приходилось проверять печати и изображать часового. Во время многократного перехода врат вконец измучались от беготни из теплушки. Самый момент сбить замок и утащить первый попавшийся ящик. Останавливать уже некогда, пусть Игорь и увидел спину разбойника. К счастью, там ещё была железнодорожная охрана и пара купцов вроде него со своими людьми. А после Мегара-31 всего дважды останавливались. Сутки такого движения выдержать можно. Тем более оплата в свой карман за охрану. Всё честно и при прибыли. Здесь слегка словчил, там похимичил – и счёт в банке чуток потяжелел.
Они соскочили на насыпь. За исключением парочки молоденьких девиц в железнодорожной форме (кассирши?), на перроне людей не наблюдалось. Грабители с топорами и прочими инструментами тоже не появились. Не то чтобы Игорь мечтал схватиться и отстоять от ворогов привезённое, скорее наоборот, хотелось тишины и спокойствия. Поменьше проблем.
Феликс отправился следом. Иногда он вёл себя как собака. Ходил по пятам и не проявлял ни малейшего интереса к дому. Кошкам положено привязываться к месту, а ему плевать.
– Уже, парень, – сообщил пробегающий кочегар с паровоза, покосившись на кота. Обычно люди шарахались или пытались потрогать. Второго заметно меньше, но Феликс не позволял себя касаться. – Сейчас отцепим лишние вагоны, и пойдёт только твой заказ на Майман. Одноколейка, десять миль. Считай, доехал.
– Самое время грабануть, – хмуро сказал Теодор. – Я на ту сторону, – и нырнул под вагон.
Любопытно, кто строил ветку, подумал Игорь, лениво двигаясь в хвост эшелона, где возились работяги. Дорогое удовольствие. Кроме его имущества ещё пара вагонов с товарами для местных купцов. Будет нынче праздник у жителей округи. Мануфактура прибыла в немалом количестве и кое-что ещё.
Стоимость одной мили согласно брошюре от 36 до 45 тысяч ренсов. Правда, цифры средние и на две колеи. Всё равно до черта выходит. Какой смысл прокладывать дополнительный отрезок, когда и так довезут. Не телегой, так грузовиком.
– В чём дело? – резко спросил Игорь у бабки, направляющейся к нему.
– Бухфета у нас нет, – сказала она, глядя подслеповатыми глазами, – а вы небось не прочь закусить.
– И что тут?
– Жаркое из молодого барашка с горошком и картошкой, – гордо ответила бабка.
С картошкой в «семнадцатом», а похоже, и в других мирах было не то чтобы плохо. Местами она отсутствовала полностью. Иногда употреблялась на корм скоту, и люди плевались, услышав о ней, подозревая унижение. Только в здешнем магистрате распространена достаточно широко, судя по разговорам. Игорь по-настоящему соскучился по хорошему блюду и не желал опять трескать репу. Невкусно и несытно, лишь бы набить брюхо.
– С подливой, – добавила она, поднимая крышку горшка и давая понюхать запах, от которого моментально потекли слюнки.
Заподозрить в желании отравить было несколько странно. На мелких станциях выход к поезду свободный, и местные вечно норовили что-нибудь втюхать. Им дополнительный заработок – проезжающим свежая пища или ручные изделия. Качество обычно прекрасное. А есть всё равно станут позже, уже в дороге, и, буде появятся злые намерения, ничего не обломится. Ну, это так… Мысли для порядка. Не верилось в хитрые заходы. Такая приятная старушка, опрятно одетая, но видно – не в новое, и напоминающая бабку Теодора.
– Баран не от старости помер?
– Ну, не ягненок, да не засох ещё.
Паровоз загудел, подавая сигнал. Пролез под колёсами и запрыгнул в вагон Теодор, кивнув на ходу. С той стороны дырок нет, и никто не подползал с ломом. Игорь подхватил Феликса и сунул в руки Астрику.
– Хватит? – вручая монету в полренса, спросил бабку.
– Даже много.
– А за горшок? Назад ведь не вернусь отдавать.
– Дай счастья тебе Исида, – сказала вслед, делая благословляющий жест.
Жаркое оказалось действительно вкусным. Хлеб засохнуть не успел, и, макая его в подливку, получаешь дополнительное удовольствие. Там точно чеснок, перец и какие-то травки. Определить на вкус всё равно не сумел бы. Наладчик, как ожидалось, при виде картофеля отказался сразу. Теодор, поколебавшись, принял участие в трапезе. Наблюдать за ним было забавно. Сначала откровенная боязнь, потом распробовал и уже без стеснения жевал.
Местность оказалась живописной. Привыкнув к пустой степи на последнем перегоне, Игорь внезапно обнаружил нечто новое. Рядом горы и достаточно быстрая река.
Ехали не меньше часа с минимальной скоростью, пока не встретили ещё одну речку, вливающуюся в более крупную. Именно там и находился посёлок. Игорь даже заподозрил, что хороший бегун мог бы нестись на одном уровне с поездом. А на коне вообще путь быстрее и короче. Наверняка ведь спрямить можно. Потому нисколько не удивился, когда, прибыв на станцию, обнаружил целую делегацию встречающих.
Смотрелись они достаточно странно. Толстая баба с ключами амбарного вида на поясе, маленький лысый мужчина в потёртом кителе военного образца без знаков различия поверх толстого свитера без правой руки (рукав заткнут за пояс) и бородатый тип, сбежавший из фильмов о кулаках. Точная копия от сапог и кафтана до кепки с лаковым козырьком. В шёлковой рубахе и жилетке, с пресловутыми круглыми часами на цепочке.
На заднем плане торчал ещё народ самого разного возраста и пола, счастливо пялящийся и обменивающийся впечатлениями.
– Где найти госпожу Юлию Септимию? – никому не давая открыть рот, потребовал Игорь.
Всё равно хлеб-соль вручать не собираются, а отчитываться неизвестно перед кем не считал нужным. Знакомство – дело тонкое. Как себя поставишь, так в дальнейшем и станут относиться.
– В усадьбе, – прогудела неожиданно басом баба.
– И где она находится?
– А вона, – с заметным ехидством заявил «кулак», показывая на разбитую грязную дорогу, – прямо до самого замка. Мили две будет.
Не иначе здешний Чуйский тракт. Или дорога местного значения? Уж больно сомнительно смотрится.
– Не, почти три, – возразила баба.
– Пролётку у вас наверняка не найти, – задумчиво сказал Игорь, – а телега отыщется?
– С какой стати! – воскликнул «кулак».
– Ну, тогда топай сам пешком, – «разрешил» гость. За спиной бородатого ухмыльнулся однорукий. – Доложишь хозяйке: Ингвар Тауврус прибыл и привёз заказанное. Пусть едет принимать по списку, а я пока отдохну, замаялся что-то, – потягиваясь, поставил Игорь встречавших в известность. – Теперь и выспаться можно.
– То есть как? А кто платить за простой вагонов станет?
– Ну, наверное, из твоего жалованья и вычтут, – равнодушно ответил Игорь. – Не из моего же вознаграждения. Я условие выполнил честь по чести, а искать неведомо где заказчика не нанимался. И если клиенты на своего патрона чхать хотели, так мне до того дела нет. Сами и бегайте, сами и расплачивайтесь задницей али мошной.
– Одну минуту, – поспешно сказал «кулак», – сейчас организуем транспорт, – и замахал рукой, подзывая кого-то.
– Я отвезу, – неожиданно влез однорукий.

Агон 20. Прогрессивная женщина

Слово «замок» прозвучало не зря. Усадьба мало походила на поместье барина. Это было трёхэтажное здание, сложенное из кирпича, с башнями, бойницами и железными решётками, похожее на европейский средневековый приют феодала. Может, дань моде или прошлым укреплениям, когда приходилось отбиваться от налётчиков. Потому что въезд свободный, и никакой охраны того, что должно было быть парком, не наблюдается. Реально это участок леса, слегка расчищенный и облагороженный. Пару раз дорогу пересекли косули, а однажды мелькнул заяц.
Всё же ближе к особняку стало заметно, что видимая дикость поддерживается искусственно. Пруд приличного размера, возле которого разгуливали утки и гуси. Стройные ряды фруктовых деревьев, выглядывающие сзади мрачных стен. Где-то там, по объяснению Поликарпа, того самого калеки, находились флигели, бани, конюшни, мастерская, кузница, амбары и многое другое. Здешнее хозяйство само себя кормило и содержало, почти ничего не приобретая на стороне. Впечатлял переход от якобы дикости к большой ухоженной лужайке, чтобы деревья не загораживали здание и не лишали его света. Ну и без девиза никуда: «Nemo me impune lacessit». Вроде у древних такое было не принято, но нынче любая семья с длинной родословной обзаводилась девизом. До гербов почему-то не додумались.
Для посетителей и работников имелся другой путь. Приезжему оказывали уважение, направляя с парадного входа. Что-то было в сём действии подозрительное, всё же не сильно родовитый гость прибыл. Да и сам Поликарп вызывал сомнения. Уж больно ловко он вопросы задавал. Руку явно не по пьяни потерял, лычки вандария прямо на лбу написаны, но не из писарчуков, а боевой товарищ. Насмотрелся на таких. Но тут от размышлений отвлекла обстановка. Мраморные статуи по обе стороны лестницы, а при входе в особняк и в вестибюле бюсты, и на стенах картины. Игорь не настолько подковался, чтобы отличить современное подражание от архаичных образцов, на его взгляд, они не отличались, но хватило ума сообразить – всё это собрание недешёвое.
В дверях их встретила молодая женщина и попросила подождать, умчавшись в таинственные глубины особняка. Практически сразу появился тип в чёрном, застёгнутый на все пуговицы. Уже пожилой и морщинистый, он наперекор низкому росту умудрился посмотреть сверху вниз, всем видом выражая надменность и предлагая изложить приведшую их сюда необходимость.
– Скажите госпоже, что меня прислал Ипатий Исповедник и на станции для неё немалый груз.
– Подождите здесь, – сказал он сухим тоном. – Я доложу.
Поликарп хихикнул за спиной у Игоря. Тот обернулся.
– Не всем позволяют даже в холле находиться, – заговорщическим тоном сообщил однорукий. – Вдруг сопрут что ценное.
Ну, унести дорогую вещь достаточно сложно. В просторной приёмной с мраморным мозаичным полом и высокими узкими окнами кроме картин на стенах ничего не имелось. Одна стена целиком занята портретами предков. Огромная галерея, изображающая поколения за поколениями в парадных одеждах и позах. По некоторым деталям заметно изменение концепции. Прежде у всех напряжённые лица и твёрдо заученное положение, чем позже написан портрет, тем естественней смотрятся изображённые. Искусство подобного рода широко распространено, и даже у бедняков на стенах непременно фотографические карточки. Но это изыски поздних времён, а позволить себе настоящих художников могли лишь знатные фамилии. Прочие обходились посмертными масками из воска и гипса.
За неимением других занятий Игорь некогда принялся изучать мифологические сюжеты, пытаясь угадать событие. А в этом мире невольно освежил знания по данному поводу, изучая школьные и общеизвестные уроки по брошюрам для младшего и среднего возраста. Углубляться более серьёзно даже не пытался. Помимо отсутствия прямой необходимости существовала огромная путаница из-за разных миров, и проще запоминать по стандартным, утверждённым свыше. Но для достаточно образованных существовала давняя саркастическая традиция, и здесь он нарвался именно на неё.
На одной стене взвешивают груду золота, и галльский вождь бросает на весы свой меч. Не надо быть эрудитом, чтобы вспомнить поражение при Аллии, считающееся до сих пор траурным днём. Римляне были разбиты и, когда при выплате контрибуции заметили, что галлы употребляют фальшивые гири, услышали в ответ на негодование: «Vae victis!» – горе побеждённым. Правда, потом они снова собрались с силами и выбили агрессоров на север. Но самый смак в том, что история отнюдь не везде шла по одним рельсам.
На противоположной стене висит картина, рассказывающая иную версию. Римляне проявили удивительную беспечность, не укрепив лагерь, растянув боевой строй так, что тот в центре едва смыкался. А резерв поставили на холме с правого фланга. Именно он и стал причиной трагедии. И вождь галлов Бренн именно против него обратил всю мощь своего войска, боясь, что римляне попытаются хитростью зайти ему во фланг и в тыл. Атака галлов была стремительна и сразу же сокрушила строй римлян. Паническое бегство привело к тому, что ворота Рима оказались даже не запертыми, а многие бежали прямиком в Вейи, уверенные, что Рим обречён. И город был уничтожен, буквально стёрт с лица земли. На второй картине волчица воет на луну, сидя на развалинах возле тел убитых. И это тоже реальность, хотя и иной планеты.
На эту тему есть целая философская школа, заверяющая в отсутствии предопределённости и существовании возможности изменить своё и чужое будущее. Очень популярная среди образованной публики. На этой почве гадания любого рода, предсказания и всевозможные оракулы осмеиваются и не интересны большинству. Даже религия говорит о свободе воли, и не зря существует идея искупления грехов. Ты можешь измениться и пойти любой дорогой – это зависит исключительно от личного желания, а не божественных действий. Ромей ищет подлинного счастья, которое обретёт в вечной жизни. Это не отрицает наслаждений, но создаёт достаточно знакомую мораль с полным списком от «не сотвори себе кумира» до «не убий» и «не укради».
Она вышла не из центрального коридора, а из боковой двери, застав врасплох. На вид меньше тридцати, смотрится совсем девчонкой, а ведь замужняя, то есть вдовая матрона. Встала напротив и, будучи на низких каблуках, оказалась с него ростом. Значит, не меньше 175 сантиметров и при большой груди и бёдрах имела узкую талию. Лицо Одри Хепбёрн, он всегда балдел от её старых фильмов и по несколько раз смотрел. Вот фигура не танцовщицы, а скорее Софи Лорен, и брючный костюм. Поверх мужской рубахи – кожаная короткая куртка. Впервые на памяти Игоря в этих мирах женщина была в обтягивающих штанах. Размер юбки мог варьироваться от совсем коротких до самой земли или иметь длинный вырез, но никто прежде не ходил в таком виде. Впечатление сногсшибательное, будто прежде никогда не видел.
С подобающим поклоном протянул письмо.
– Ты знаешь, что в нём? – спросила женщина приятным голосом. В тоне полнейшее равнодушие.
И тут из широкого кармана её куртки высунулась усатая мордочка и возмущённо заверещала. Поскольку кошки были не особо распространены, а мышей кому-то ловить надо, вместо них частенько использовались ужи, ежи, совы и специально выведенные мелкие собачьи породы – охотники на крыс и мышей. А ещё были furo. Игорь прежде не сталкивался с такими и подозревал, что это порода хорьков или родственный тип. В доме их редко держали, и у простых крестьян тоже. И дело не в сложности содержания или плохом характере, а в частом нападении на домашнюю живность. Не напасёшься собирать задранных курей.
Зверёк выскочил из кармана и приземлился на пол с писком, кинувшись к стоящему у двери ранцу. Феликс на его первый вопль зашевелился и сейчас выскочил навстречу, раздувшись в размере и грозно шипя. Вообще он нормально относился к своему тасканию за спиной и обычно спокойно почивал днём, пробуждаясь исключительно пожрать и сделать необходимые дела, начиная резвиться по ночам. Так и носился по всему вагону или дому, умудряясь производить массу топота, наперекор представлениям о бесшумной ходьбе кошек. Нынешнее поведение смотрелось в высшей степени странно. Они уставились друг на друга, прекратив рычание с шипением, и принялись осторожно обнюхиваться. Потом зверёк лизнул в морду кота, и тот лениво махнул лапой, норовя не ударить, а показать силу.
Хорёк моментально уклонился, обежал вокруг и попытался цапнуть за хвост, но, встретив настороженную морду развернувшегося Феликса, сделал вид, что ни о чём таком не помышлял. Пробежал мимо Игоря, принюхался к нему и, презрительно фыркнув, полез по подставленной руке Юлии до кармана, нырнув туда. Высунулся снова и нечто довольно пропищал в сторону рыжего гостя, явно дразня. Тот подошёл и принялся показательно тереться о ногу Игоря, урча. Оба что-то демонстрировали, понять бы ещё что. Прочитанная книга-инструкция ни о чём подобном не упоминала.
– Откуда у тебя felis? – спросила госпожа, и тон вопроса с ходу отрицал возможность делать наивные глаза и уверять в обычности кота.
Игорь спиной почуял, как сдвинулся Поликарп, и услышал щелчок запорного механизма. Ему прежде уже демонстрировали наваху, и нечто подобное, ещё не меч, но с немалым клинком, видел у однорукого. Очень удобно носить под одеждой, если умеешь пользоваться.
Выразительно посмотрел через плечо хозяйки на застывшего дворецкого, держащего руку в кармане, и медленно повернулся к Поликарпу. Ничуть не удивился, обнаружив у того в руке открытый ножик. Правильно чуйка сработала. Интересно они реагируют. Сразу и без раздумий. И ведь ничего явно не прозвучало.
– Говори при них. Это мои люди, – прозвучало надменно, однако недвусмысленно.
Пришлось рассказать. Коротко и без особых подробностей, но достаточно внятно. Иного варианта он не видел, и начинать очередную главу с подозрений невесть в чём со стороны прямого начальства, имеющего право вершить суд в своих владениях, чревато неприятными последствиями.
– Такое случается с детьми, – сказала она с лёгким недоумением, – о взрослом в первый раз слышу.
Посмотрела, покачав головой, и разорвала конверт. Игорь заметил, как дворецкий убрал руку из кармана. Интересно, что у него там. Нечто, без сомнений, имеется. А вот был знак «отставить» или нет, не уловил. Судя по действиям – да. Похоже, они очень хорошо знают хозяйку и служат на совесть. По одному намёку порвут. Допустим, оба не великие бойцы, но пырнуть в спину много здоровья не требуется.
– Свободны, – рассеянно сказала Юлия, прочитав письмо до конца. Вернулась в начало и нечто внимательно вторично изучила. – Леонтий, объяснишь всем насчёт… – показала на кота.
– Феликса, – подсказал Игорь.
– Без подробностей. – Она кинула взгляд на Поликарпа и, похоже, дала ему понять о правильном поведении. – Один запах кошачьей мочи не даёт размножаться мышам. Обычный кот, однако пинать его крайне не рекомендуется. Он под моей защитой.
Что бы это ни значило, а звучит приятно.
– «Ингвар, – прочитала госпожа вслух, когда они остались одни, – не только учился, где я и куда ты не прочь попасть, но и родился там и воспитывался». – В глазах у неё была смесь восхищения и подозрения. – Ты житель «тридцать второй»? – спросила еле слышным шёпотом.
– Об этом никто не должен знать, – пробормотал Игорь, лихорадочно размышляя.
Прямо это не сказано, и чужой вряд ли догадался бы, но не надо быть семи пядей во лбу, чтобы, зная некоторые подробности, просчитать итог. Сами предупреждали скрывать и тут же постороннему закладывают. Такие вещи зря не откалывают, особенно работающие в разведках. Значит, есть некий скрытый от него смысл. И что это меняет? На данный момент ничего. А в перспективе полезно. Прикроет, если по глупости проколется. Затем и написано, иного варианта не видно.
– Это многое объясняет, – энергично кивнула она, скорее своим мыслям, чем ему. – Ну что ж, поехали на станцию, – приказала хозяйка, доставая из кармана своего зверька и опуская его на пол.
Повернулась и пошла по коридору. Без сомнений, он почтительно обязан следовать сзади.
– А Феликс? – спросил Игорь в недоумении, глядя, как кот с сомнением смотрит на виляющего задом furo, не иначе приглашающего побегать.
– Пусть осваивается в окрестностях, – небрежно кинула женщина. – Воришка, – это явно была кличка зверька, – покажет, что к чему. Не волнуйся, он умный мальчик и всё соображает.
«А ещё, – подумал Игорь, – очень похоже, обнаружился второй вид священных животных, имеющих или, по крайней мере, чующих магию. Как сразу вычислил „однополчанина“, пусть и не той породы. И оба намного умнее обычных животных. Хотелось бы знать, на что способен хорёк. В учебниках такого нет, и никто из знакомых толком ничего не знает».
Они прошли по длинным коридорам, где помимо картин и скульптур с бюстами была полная пустота. Причём двигались какими-то тёмными переходами, хотя электрические лампочки имелись в большом количестве, где и пыль вытирали через раз, а прислуга навстречу не попадалась. Юлия двигалась с изумительной грацией, держа абсолютно ровную спину. В какой-то момент взялась за мощную дверь и с усилием откатила. Игорь поспешно кинулся помогать, не дожидаясь просьбы или приказа. Потому не сразу сообразил, куда угодил.
Это был самый натуральный гараж. Причём неплохо оборудованный. Полный набор необходимых вещей от мощных домкратов до оборудования для вулканизации. На стендах разнообразные инструменты в чётком порядке, а в углу – газовые баллоны и щиток для сварки. Рай для механика. Ко всему нечто изумительное – огромное, без сомнения, высший представительский класс легковых машин – стояло над привычной ремонтной ямой. Вторая машина, маленький грузовичок, – прямо у выезда. Уже не новый и слегка побитый, но видно – пользуются. Но поразил механика вовсе не шикарный лимузин.
– Это ж BMW тридцать пятый! – вскричал он в голос. – Откуда здесь?!
Игорь присел у мотоцикла, изучая новенькое железо. Через пару минут уже стало ясно: отнюдь не антиквариат, в идеальном состоянии. Делали в Империи, и совсем недавно. Штампы и обозначения достаточно выразительны. Но на первый взгляд, копия безупречна. Желательно, конечно, на ходу проверить. Без подробной документации такое немыслимо.
– Значит, тоже краденое, – задумчиво сказала Юлия.
В каталоге сообщалось о собственной разработке и величайшем прорыве. Особый двухцилиндровый двигатель, дающий немыслимую скорость. На практике – почти на четверть ниже обещанной, но всё равно впечатляет. Телеги с грузовиками оставались моментально сзади. Запас хода по твёрдой дороге – триста миль, а с канистрами и все восемьсот. Восемь передач вперёд и две назад, без опыта вечно путаешься. Зато зажигание осуществлялось посредством магнето, гидравлические тормоза и амортизаторы. Очень передовой мотоцикл во всех отношениях, хотя определённые подозрения с самого начала имелись.
– Простите, госпожа, – вскакивая, поспешно принялся извиняться механик, догадавшись о непростительной промашке, – в детстве мечтал о таком. А когда подрос, не до того стало. Сейчас разве раму найти можно.
– Рассказывай.
– Ну, у нас была большая война, – не очень понимая, о чём она хочет услышать, и невольно косясь на мотоцикл, начал Игорь, – его специально разработали для передвижения по бездорожью, даже скорость отдельная имеется. Говорят, в грязи всё равно вязнет, но по покрытию может тянуть тележку за собой. Просто это было давно, сейчас таких не выпускают.
– Почему?
– Ну, это был транспорт как бы для бедных, пока не стали выпускать нечто более удобное. Сколько в люльку положишь? Пару мешков. Выгоднее возить больше груза. Есть дешёвые машины на четыре колеса и с кузовом на тонну-две. – Он глянул на грузовичок: этот попроще будет, зато широкая база и высокие колёса. Тоже внедорожник в своём роде. – На любой вкус. Задне-, передне-, полноприводные, бензиновый или дизельный двигатель, закрытые и с кузовом. С гидроусилителем практически все, так что и проблем крутить руль нет, а на четырёх колесах и опрокинуться сложнее, особенно когда формула четыре на четыре. Простите, госпожа, – пробормотал, – это я увлёкся.
– Ну почему же, – сказала она с лёгкой улыбкой, – всегда приятно обнаружить профессионала, не просто выполняющего работу.
Дальше последовал град очень специализированных вопросов по эксплуатации и ремонту техники. И дело касалось не только мотоцикла. Очень чётко и точно Юлия выжала справку и о работе газогенераторов на грузовиках. Уже позже он выяснил, это не из детского любопытства. Хозяйство поместья было достаточно разветвлённым, и имелся в нём бывший паровозный котёл, приспособленный для сушки дров и брикетов с топливом, используемых на транспорте. Один из многих способов заработка. Не самый главный, в основном на себя и соседские посёлки. Она не могла не знать хотя бы в общих чертах принцип работы и ТТХ, но подробно расспросила. Ещё одна проверка.
Заодно зашёл разговор о тракторах. Игорь выложил накопленный на Земле опыт, чувствуя себя при этом очередным вором. Но прозвучало неплохо. Главные преимущества гусеничного трактора перед колёсным: возможность работы на поле в плохую погоду, почти в полтора раза больший коэффициент использования мощности двигателя для создания тяги и меньший расход топлива на единицу тяговой мощности. Кроме того, мощность, затрачиваемая на движение у гусеничного трактора, почти не зависит от состояния пути. Уже на хорошей просёлочной дороге сопротивление движению у него меньше, чем у трактора с металлическими колёсами, а на плохой и подавно.
Ну и поделился полученным на заводе знанием: цилиндры двигателя отливаются отдельно и при сборке устанавливаются в один ряд, масло на смазку подаётся под давлением сдвоенным шестерёнчатым насосом, зажигание – от магнето высокого напряжения с автоматической регулировкой момента зажигания. Все части передаточного механизма предохранены от пыли, а часть гусеничных ходов во избежание попадания камней и грязи закрыта плитами, прикреплёнными к раме трактора. К тому же его можно использовать для транспортировки тяжёлых грузов и в качестве эвакуатора для застрявших машин, не зря подобные применяются для перевозки артиллерийских орудий в качестве тягачей.
Потом Юлия потащила механика к лимузину, требуя показать умение. И выяснилось, что такого он ещё не видел. Огромный радиатор лимузина оказался охладителем пара из цилиндров, поскольку машина – паровой автомобиль. Прямоточный котёл высокого давления давал паровозную тягу и разогревался за пару минут при достаточно простом управлении. Правда, вес воды и железа гораздо больше бензинового двигателя, но по остальным качествам, включая скорость, по её заверениям, ничуть не хуже. Камера сгорания находилась сверху, и огонь должен был идти вниз для нагревания воды. Казалось бы, глупость, однако так удобнее обслуживать.
– Извините, госпожа, – сказал вежливо Игорь, выслушав азартную лекцию о достоинствах и недостатках, – мне нужно хотя бы сутки разобраться. И если это не нарушает каких-либо обычаев и этикета, – решил он не стесняться и прямо высказаться, – хотелось бы вашего присутствия во время работы. Для консультации при затруднениях.
Наверняка есть какие-то механики, но почему лишний раз не польстить. Тем более она реально соображает и в теме. И кажется, попал в цель. Юлия довольно кивнула.
– Если с бензиновыми двигателями я лажу неплохо, то с паровым имел дело лишь в виде чайника.
Она тихонько рассмеялась.
– Время у тебя будет, – заверила хозяйка.
Кажется, он правильно догадался. Совсем иное отношение, чем при первом знакомстве с Империей. Тогда ткнули – чини! Не спрашивая мнения и без малейшего понятия о причинах поломки. Назвался груздём, то есть механиком, – будь любезен соответствовать. Сейчас в голосе звучал азарт, Юлия размахивала руками, забыв о чинном поведении, и сама делилась итогом размышлений. Похоже, техникой интересуется всерьёз.
– Раз уж так вышло, посмотрим, сколько пользы принесёшь.
– Госпожа?
– Взгляд постороннего много может нового открыть. Меня очень интересует не только твоё умение крутить гайки, в поместье таких умельцев несколько, а в первую очередь мозги. Так ли уж сообразительны жители «тридцать второго».
– Не сочтите за грубость, но посмею возразить. Мы тоже очень неодинаковые. Как везде. Скриба из столицы вряд ли вам расскажет о правильной посадке и уборке картошки, а инженер о морских течениях.
– Значит, проверю конкретно тебя. В машинах должен понимать, вроде не трус и не дурак.
Ого, она успела посмотреть аттестат, или Ипатий отписал подробности. Иначе так не выразилась бы.
– Теперь задание: можно ли нечто улучшить в хозяйстве или найти дополнительный весомый источник дохода.
Ага, вот тебе и минус от дополнительного знания от происхождения. Завтра луну потребует.
– А? Я не агроном! – Слово здесь неизвестное, но имело на греческом корни «законы поля» и потому с ходу понятное. – Обычный механик!
– Не прямо завтра, – согласилась хозяйка, – осмотришься, подумаешь. Найдёшь способ – с прибыли тебе лично пять процентов. Не вкладывая капитала, и в случае прогара ничего не теряешь.
– Кроме уважения и репутации.
– Пока их и вовсе нет. Глядишь, наработаешь. А теперь открывай ворота, – махнула она, и, когда Игорь послушно выполнил, мотоцикл, рыча, стоял уже рядом. Стало понятно, почему брючный костюм. В нём, безусловно, верхом ездить удобнее. – Садись в корзину, – скомандовала, – и поехали. – Когда он уселся, небрежно кинула ему на колени пакет с документами: – По дороге расскажешь в подробностях, что привёз.

Агон 21. Поместье

Осип хлопнул печатью и посмотрел с усмешкой. Он прекрасно понял смысл бумаг и зачем это проделано, но промолчал. Поликарп поставил свою подпись в качестве свидетеля. Он отнюдь не случайно прибился к начальству и ездил с Игорем. Старый вояка заведовал здешней охраной. В качестве очевидца соглашения подходил идеально. Игорь с еле заметным поклоном вручил Теодору изготовленную по всем правилам справку. Тот поклонился гораздо заметнее. Теперь он реально свободен и волен заниматься чем угодно.
Как выяснилось, «кулак» был совсем не дурак и умел замечательно организовать людей на трудовые достижения. Прямо сейчас куча народу не хуже муравьёв без задержек и перекуров таскали привезённое имущество на склады. Осип занимал должность эпитропа, то есть управляющего, а та самая баба с ключами, Ангелика, контролировала повседневный быт и нужды живущих в имении. К примеру, следила за поставкой к столу фруктов с тех самых деревьев, а также свежих продуктов с фермы, находящейся под её руководством: молока, яиц, масла, сыра, мяса и прочего.
В свою очередь, Осип заведовал остальным немалым разнообразным хозяйством. На этой почве они вечно выясняли, кто главнее, и стремились демонстрировать своё первенство остальным, включая приезжих. Иногда функции и должностные обязанности невольно пересекались, и, как подозревал Игорь, каждый норовил перетянуть одеяло на себя, выставляясь перед хозяйкой. Как себя вела Юлия, стравливала сознательно или нет, пока ответить не мог. Слишком мало видел. По крайней мере, слушались её безоговорочно.
Три четверти немалого размера земли находились в аренде, и работники платили хозяйке деньгами и натуральным продуктом. Чисто теоретически один югер земли должен был давать солид в год. Правда, в идеальных условиях. На практике так не часто выходило, всегда есть неудобные и невозделываемые участки. Из девятимиллионного населения провинции «тридцать первого» мира двадцать тысяч в качестве прибыли получали всего три-четыре сотни семей, и не за счёт полей. Настоящих богачей, считавших своих крестьян десятками тысяч, а вернее, не знавшим им счёта, найти в новом мире сложно. Прошло меньше двух столетий от начала освоения, и здесь далеко не самые развитые территории. Переселенцы могли лично получить достаточный участок, заплатив минимальную сумму. Земли пока хватало для всех. Правда, иногда за владение приходилось платить не одним серебром, но и кровью, и это входило в условия изначально. Не подозревающих о диких варварах найти сложно и в метрополии.
Потому здешние фермеры и скотники были не свободны, за редчайшим исключением. Они шли сюда из других миров не по собственной воле, взятые из других поместий, где точно так же трудились в имениях семьи. Фактически крепостные, прикреплённые к земле и именуемые адскриптициями. Обычно их элементарно покупали по прежнему местожительству вместе с семьями и перегоняли на новые земли.
Иногда приглашали умельцев разного рода. Решившиеся получали достаточно выгодные условия, по сравнению с прежними. Другое дело – «чёрные» трудяги. Бывают такие работы, на которые дорого приобретённых крестьян не пошлёшь. Выгоднее платить за осушение болота наёмным работникам, чем терять собственных. Непременно кто-то загнётся от тяжких усилий, плохой пищи, болезни или по глупости. И это уже не забота хозяина, в отличие от тех же крестьян, за которых уплачены немалые суммы. Рисковать их жизнью разорительно.
Доход с земли был всего лишь малой частью хозяйства. Стада крупного рогатого скота, овец и табун в сотню с лишним лошадей перегонялись на выпасы в зависимости от сезона выше в горы или назад. Имелись мастерские, мощный парк техники. Фактически МТС, работающая по заказам. Кроме привезённых, уже имелись трактор на два плуга мощностью двадцать пять лошадиных сил, одиннадцать одноконных, одиннадцать двуконных и одиннадцать многоконных плугов, восемнадцать железных, две дисковые и пятьдесят три деревянных бороны, восемь рядовых, дисковая и пять разбросных сеялок, две жнейки, четыре косилки, десять сноповязалок, имелись также локомобиль мощностью двенадцать лошадиных сил, элеватор, паровая молотилка мощностью двенадцать лошадиных сил, восемь ручных веялок и много прочего инвентаря. Также мельница с паровой машиной, пасека, больница на пятнадцать коек, школа для детей, некие здания в городе, право на часть ярмарки, рыбная артель. На госпожу трудилось добрых две сотни человек на жалованье, а оборот должен быть огромным. Не зря она позволяла себе крайне дорогие последние новинки техники. К примеру, как выяснил по дороге, на всю Империю мотоциклов данной марки продано девять с чем-то тысяч.
– Ты можешь поступать любым образом, – сказал Игорь за дверью, – но попрошу не спешить с отъездом. Мне может понадобиться станочник, а тебе деньги на дорогу. Кроме того, полагаю, здесь можно неплохо устроиться. Ты же видел мастерские. Скорее деревенская кузница. Наладчик через неделю свалит, оставив простейшие инструкции, тебе и карты в руки. Сумеешь показать себя – вырвешь неплохую оплату.
– Зачем я Осипу, могу представить, а тебе? – спросил-Теодор.
– А с меня хозяйка хочет получить нечто существенное. Даже пять процентов от прибыли обещает. Уж больно заманчиво прежний патрон расписал.
– Зажигалками и ножиками не обойтись, – сказал с намёком бывший грузчик. Успел по душам побеседовать с Астриком и кое-что выяснить. – Дама серьёзная и с запросами.
– Есть идея. – На самом деле даже не одна, и максимально безопасные.
Давать местным что-то в военном плане по-прежнему крайне не хотелось. Некоторые достаточно элементарные улучшения оружия и техники прямо напрашивались, но вылезать с предложениями по собственной инициативе? Они были неоднократно, минимум в России, и если до сих пор в армии Империи отсутствуют миномёты и ручные пулемёты, то либо по неизвестным ему причинам внедрять не хотят, либо в упор не видят очевидного. Второе сомнительно. Напрашивается отсталость индустрии, не способной справиться с задачей. Ничего удивительного. Алюминий в СССР появился где-то в 1930-х в огромном количестве, хотя для очень многих целей, включая двигатели и авиацию, замечательно подходит и технология на тот момент не была секретом. И таких примеров масса.
– Мне понадобится настоящий профессионал-станочник. Наверное, сумею и сам, но вряд ли так быстро. И это… если выгорит, подарком от хозяйки поделюсь.
– Ну, это будет или нет, а сколько положишь до воплощения идеи? На правах ученика жить не прельщает.
– Почему я? Госпожа Юлия наймёт.
Теодор хмыкнул.
– Место главного евнуха не обещаю, – невольно хохотнул Игорь на свой незатейливый юмор, при отсутствии хозяина мужского пола звучало неплохо, – но можешь обдумать условия. Постараюсь выбить, если нормальные. Полгода у нас есть до победного результата. Или хотя бы демонстрации образца.
Срок был с запасом выговорен по дороге, наряду с другими подробностями и его личным содержанием. Двести ренсов в месяц на него и ученика (очень недурно), бесплатное лечение, возможность пользоваться библиотекой (это особенно понравилось, книги дороги) и кормёжка с кухни с верхней прислугой, вместо выдачи продуктами. Тут присутствовал очередной нюанс, хорошо понятный местным и известный Игорю благодаря разговору с Василисой в далёкие начальные времена вживания. Как иммуны с вандариями были привилегированней простых стратиотов, так и слуги неодинаковы. Верхние – это те, которые находились в непосредственной близости к хозяевам, обслуживая их дома или в поездках, или руководили теми, кто заботился об их собственности: имении, лошадях, машинах, саде, оранжерее, доме. К верхним слугам относились: дворецкий, домоправительница, кухарка, главный садовник, главный конюх, кучер, горничная леди, няня, гувернантки и гувернёры. В его случае ещё личный водитель-механик. Это было подчёркнуто. Игорь подчинялся напрямую хозяйке и мог обратиться к ней без дополнительных посредников. Остальные слуги стояли на пару ступенек ниже, и ими являлись горничные по дому, лакеи, кухонные служанки, прачки, посудомойки, мальчики на конюшне, работники в саду и так далее.
– Госпожа Юлия зовёт, – сказал примчавшийся с топотом мальчишка. – Срочно.
– Это что? – спросила хозяйка, показывая и хлопая по ладони в перчатке пачкой накладных.
– Я взял на себя смелость из сэкономленных средств приобрести ацетиленовый генератор, поскольку оборудование для сварки было предусмотрено в числе заказанного, госпожа. Всё проще, чем заказывать баллоны издалека. Конструкция максимально проста, – сообщил он на молчание, – обучить обращаться с установкой недолго, а польза наверняка будет.
– Что ещё приобретено сверх списка? – спросила она странным тоном.
– Два пистолета, – мгновенно ответил Игорь.
На самом деле он слегка развернулся при закупках. Не то чтобы уж очень широко, но приобрёл в личное пользование лучшие из возможных инструментов, армейский полевой бинокль, трёхкратный снайперский прицел (чисто из жадности), палатку, спальные мешки для себя и Астрика, аптечку и много чего по мелочи. Ещё патроны для своего оружия. Тамошние снабженцы со складов охотно рисовали правильные цифры в документах, получая на лапу. Пару раз прямо советовали постараться для себя, а не для хозяев. Предложения он пропустил мимо ушей. Прямо воровать не стоило, неизвестно, насколько его контролируют и какие выводы сделают. При этом совсем альтруистом быть не стоило: не по-ромейски и непременно запомнили бы.
– С моей стороны было бы грубо предлагать их в качестве подарка за ваши же деньги, однако показалось удачной идеей, если учесть количество оружия, госпожа. Надёжны и удобнее обычных револьверов. Калибры различаются, а механизмы одинаковы, но заочно не мог сказать, какой лучше подойдёт. Большой, пожалуй, тяжёл для женской руки, а маленький удобен для скрытого ношения. Хм… При поездках в одиночестве неплохо иметь нечто в кармане убойное. Позволите показать?
Небрежный жест, но глаза выдавали. Кажется, заинтересовал. И прекрасно. Дамский пистолет на удивление неплох благодаря патрону – испытал на стрельбище. Конечно, целиться из него далеко не рекомендуется, но вблизи то, что надо. Завалит любого покусившегося на честь и достоинство.
– Ящик на две с половиной тысячи патронов, можно не стесняться на тренировке, – объяснил механик, вскрывая ломиком нужный.
Полной уверенности в результате не было, но он посчитал правильным сказать. Даже если бы Юлия потребовала возместить стоимость не согласованного заранее, он не остался бы в прогаре.
Когда поздно вечером Игорь со своими вернулся в поместье, дворецкий лично проводил его к будущему пристанищу. Очень большое уважение, как понял механик. С его товарищами Леонтий возиться не стал, не тот уровень. Он был величествен, учтив и не терял достоинства. Если бы Игорь не знал, с кем имеет дело, принял бы его за разорившегося аристократа, вынужденного работать, настолько высокомерны манеры. Тем удивительнее правда, которую ему выдал Поликарп. По смерти прежнего хозяина, мужа Юлии, дворецкий получил вольную по завещанию, а до того был домашним рабом. Начальник охраны всерьёз его недолюбливал и охотно поделился информацией. Образование Леонтия исчерпывалось умением писать и считать. Зато прекрасная память позволяла знать всю округу и никогда не ошибаться, фильтруя гостей. Кого принять, кого заставить ждать или отправить восвояси.
Комнат в замке хватало, и каждому, включая без особых колебаний взятого Теодора («Ты поручился, тебе и отвечать за его поведение», – прозвучало), выделили отдельную, разве что требовалось предварительно их убрать, и для помощников этажом ниже. Различия в положении были крайне важны для аборигенов, и не только местных. Собственно, ничем все три комнаты не отличались помимо размещения. Электричество и то во всех присутствует. Площадь тоже примерно одинаковая. Шкаф для вещей, тумбочка, пара стульев и столик с кроватью. Нормальная обстановка, бывало и хуже. Правда, в комнате Игоря убрали предварительно и принесли свежее бельё с тюфяком и подушкой. А клопов и прочую живность повывели, пока они возились с погрузкой. Это умели неплохо и без химии. Какие-то травы. Окуривают помещение – и через час выметают дохлых насекомых. Запах остаётся, но не противный.
Дверь Игорь закрывать не стал, ожидая прихода Феликса. Тот мог шляться всю ночь неизвестно где, но утром неизменно появлялся и, если не мог попасть в постель к партнёру (ну, не хозяину, слишком независим), поднимал шум, царапая преграду и требовательно вопя. Проще оставлять щель и, не просыпаясь от негодующих требований, впустить. А пока он лежал и, довольный возможностью нормально читать, изучал очередное историческое исследование толщиной с хороший кирпич под завлекательным названием «История Первого переходного периода». Ненужная книжка завалялась в «семнадцатом» у стариков и была отдана за пару оболов.
Ни на что особо не рассчитывая, чисто глянув на оглавление, взял за неимением лучшего и не прогадал. Хотя обложка с выходными данными отсутствовала, некоторых страниц не хватало, на других присутствовали жирные пятна, а в целом по увлекательности приблизительно соответствовала телефонному справочнику, но на удивление обнаружилась куча любопытной информации.
История Империи делилась на Раннюю, до прихода принцев крови, Древнюю – объединение Италии под их руководством с уничтожением Карфагена (две войны и Ганнибал убит под Капуей!) и захват Востока, читай, Греции и Малой Азии – это было в предыдущих томах и в самых общих чертах в учебниках по истории – и этот самый Переходный период. Последний означал переход к экспансии в другие миры. По мутным оговоркам понятно, что и раньше ходили к соседям, налаживая там некие контакты и используя наёмников у себя дома, но это было не очень распространено. Хватало дел и дома. И тут приходит к власти очередная династия с оригинальными идеями.
Для хорошей жизни требуются расширение и новые рабы, а агрессия упирается в невозможность качать ресурсы. Освоение Британии или Германии было невыгодно. Затраты больше доходов. Плюс пресловутая связность. Пока указания пришли из центра в ответ на запрос или просьбу о помощи, в связи с нашествием очередной толпы немытых варваров, провинцию разграбили подчистую. Местные губернаторы невольно начали руководствоваться здешними интересами и не понимали, зачем платить налоги, если и без божественного императора можно замечательно обойтись, а пользы от него нет. Начались сепаратистские выступления и гражданские войны, гораздо более разрушительные и опасные, чем наружные враги.
А выход на виду. Зачем идти вне естественного, привычного ареала Средиземноморья, когда рядом есть точно такое же? «Второй» мир во многом повторял «первый», но при этом Рим там был разрушен галлами и существовало несколько более мелких государственных центров. Телеграфный стиль не позволял без достаточной подготовки разобраться, кто кого «съел» и почему те или иные царства так легко сдались. Похоже, завоевание готовилось давно, и некоторым царствам делали предложения, от которого те не могли отказаться. А другим совершали секир-башка по наводке местных недовольных. Олигархов давили при помощи демоса, народ – при помощи тиранов. В паре ключевых мест произошло массированное вторжение войск, облегчённое оторопью аборигенов от мощной чужой силы и их покорностью воле богов.
Освоение и поглощение «второго» мира продолжалось два с лишним столетия, давая одним богатство, другим новую идею мирового господства и включение захваченного в общеимперские структуры с уже развитым юридическим устройством. Результат пришёлся по душе элите, и она требовала продолжения. «Третий» мир оказался практически пустым, не считая охотников-собирателей, но данные о месторождениях ценных металлов позволили начать разработки практически сразу, в очередной раз принося огромный доход и попутно перебрасывая излишки населения в пустую местность. Вокруг рудников создавались сельскохозяйственные поселения, снабжающие производство продуктами.
Казалось бы, можно долго осваивать безлюдные пространства, но аристократия была крайне заинтересована в заселённых территориях. Дело в том, что в какой-то момент (дата не указывалась) был введён майорат, и младшие сыновья должны были добывать себе пропитание иными способами. А есть ли лучший, чем завоевания во славу Империи и себе на пользу? Колонии ветеранов имели огромные владения и кучу привилегий для офицеров. Хозяин обладал в своём поместье полномочиями, близкими к абсолютным: он мог судить местное население, взимать с него налоги, передавать и продавать свои земли без вмешательства верховной власти.
И тут они напоролись на мир с порохом. «Четвёрка» к тому моменту перешла от фитильных ружей к колесцовым и имела артиллерию. К счастью, захватчики всегда перед вторжением вели разведку. Осознав преимущества нового оружия, они не сменили тактику, используя прежние наработки. Ромеи замечательно умели заимствовать, начиная от галльских мечей до греческой культуры, однако искусство интриги развилось благодаря практике до немалых высот. К тому же они редко повторяли ошибки. Подготовка заняла больше тридцати лет, включая испытание нового оружия в «первом» и «втором» мирах на прежде независимых персах и прочих варварах, а потом железные легионы с мушкетами и пушками снесли не пожелавших подчиниться на новой планете и пошли дальше…
Дверь открылась шире, и Игорь с удивлением уставился на вместо вернувшегося кота – молодую смуглую девушку, скользнувшую в комнату.
– Ты ничего не перепутала?
– Меня прислала госпожа Юлия, – сказала она, принимаясь непринуждённо раздеваться.
Фигура у неё была неплохая, хотя грудь излишне крупная и висела.
– В смысле? – Игорь отложил книжку. – Зачем?
Реплика достаточно идиотская, по её поведению понятно. Растерялся от неожиданности.
– Обычное гостеприимство аристократического дома, – хлопая глазами, в недоумении объяснила девушка.
С немалым запозданием дошло: древняя традиция предполагала для важного гостя не только стол, но и постель. Причём в прямом смысле с живой грелкой. Рабыня для утех такая же принадлежность дома, как породистый жеребец или роскошный ужин. Поступить иначе – нарваться на осуждающие шепотки соседей. Правда, обычно услуга предоставляется равному или нужному, и отказ может всерьёз обидеть хозяина. Можно чувствовать себя польщённым таким отношением, ведь он отнюдь не близок Юлии по рангу, и этим подчёркивается наряду с привилегированностью доброе отношение хозяйки.
Прежде такого с ним не случалось, и притом Игорь не чувствовал себя довольным.
– Я не нравлюсь? – огорчённо спросила девушка. – Вы не подумайте, такое не часто случается. Всего второй раз, и никакой опасности в виде дурных болезней нет. Можно воспользоваться презервативом. Но если желаете, можно позвать кого-то другого. Если имеется кто на примете, только скажите.
Прежде его симпатичные голые девушки не уговаривали исполнить половой долг, однако сейчас корёжило всерьёз. Не привык Игорь к таким отношениям. Убалтывать, подарки делать – в порядке вещей, но прямо платить уже как-то криво. Сроду с проститутками дела не имел. Иные порядочные дамы были те ещё развратницы. Тем более чтобы совершенно посторонняя женщина прислала для удовлетворения по своему выбору? Ощущаешь не девушку шлюхой, а себя. Традиции, обычаи, но ведь она – рабыня и не может отказаться от приказа, будь сорок раз мужик неприятен, груб или вонюч. Выгнать? Непременно пойдут разговоры на его счёт о неспособности или чего похуже, а то и накажут ни в чём не повинную.
– Как тебя зовут?
– Анастасия.
– Понимаешь, Анастасия, я третий день на ногах и зверски устал. Давай просто полежишь рядом и поговорим, а там как выйдет. В любом случае не обижу.
Она с готовностью залезла под одеяло и не стала прижиматься. Может, ей действительно не особо хотелось с чужим.
– Ты же знаешь, – гася лампу, сказал механик, – я в поместье человек новый. Расскажи о здешних.
Девушка шевельнулась, заглядывая в лицо.
– Правило номер один, – сказала она очень серьёзно, – хочешь уцелеть – держи язык за зубами и не распространяйся о хозяйских делах.
Всё-таки он не проходит по части солидного гостя. Вряд ли такое высказала бы она в лицо, не считая пусть и выше себя, но слугой.
– Не надо секретов. Ни твоих, ни чужих. Просто о жизни и людях. Кто хорош и приятен, кто нет и лучше на ногу не наступать… Ну, о своей работе поделиться можешь?
– Зачем вам это? – В её голосе снова звучало недоумение.
– Я никогда не жил в таком огромном имении. Не хотелось бы ошибиться с ходу и оставить о себе дурное мнение. Знаешь, часто судят по первому впечатлению.
– Ну… Всё зависит от Леонтия, но если ему чего в голову стукнет, вроде внеплановой уборки в нежилом крыле, или заявятся гости, хвала богам, такое случается не часто, то в остальном всё очень однообразно. Встаю с рассветом и до заката почти без отдыха. Убрать пыль в помещениях, помыть полы, и госпожа-то не особо смотрит, а этот скот непременно придерётся. Проведёт ладонью в белой перчатке и непременно заставит всё по новой отмывать…
В школе или позже Игорь получил твёрдую уверенность, что рабский труд непроизводителен и, если не стоять над душой с дубинкой, толку не добиться. Подневольный работник норовит сачковать и не особо стараться. Правда, в России рабство прекрасно дожило до 1861 года, а в США и Бразилии отменили даже позже. У ромеев оно было само собой разумеющимся. Конечно, в пограничных мирах рабство намного меньше обычного, и даже отношения с крепостными, скорее, как с младшими членами семьи. Фронтир – он и есть фронтир. На окраинах сложно держать подчинённых в узде, поэтому высок спрос на казаков. Конечно, в переносном смысле. Слово такое не изобрели, зато существовали многочисленные колонии ветеранов. Они распространяли юридическую и фактическую власть на соседние территории и драли в свою пользу налоги. Тут, главное, палку не перегнуть, но обычно вырабатывались кроме законов негласные правила, позволяя к общему удовлетворению уживаться.
В старых мирах рабов было много. После захвата очередной планеты десятилетиями шёл мощный поток их переселения. Захваченных людей гнали, точнее, везли в нижние миры, где на них был велик спрос и можно неплохо заработать. В обратную сторону шла не менее полноводная река переселенцев. На них опиралась новая власть в противостоянии с аборигенами. Методика давно и хорошо отработана, пусть и не без огрехов из-за индивидуальных особенностей народов и новых начальников. Иные зарываются, набивая карманы. Тогда и случаются мятежи с приходом легионеров…
– Завтра полирую мебель, на следующий день стираю и глажу чёртово белье – ненавижу этот день. Простыни – самое противное. Вечно следы. Кровь, слюна, грязь, засохшие сопли…
При этом существовали места, где без рабов не обходилось. Тяжёлые работы в шахте и вообще физические, вроде прокладки дорог. И домашние. Иметь прислугу, иногда поколениями рождающуюся в усадьбе, было престижно и выгодно. Они не знали другой жизни и чаще всего не так и плохо существовали. Многое зависело от характера хозяина, но прилежные, добросовестные рабы с хорошим характером становились, по сути, членами семьи. Младшими, подконтрольными «родичами». О таких невольниках заботились, даже когда они становились стары и не способны приносить пользу. А некоторым даровали свободу.
– Потом – окна, – бормотала девушка еле слышно, – почистить ковры щёткой и водой, столовое серебро…

Агон 22. Семейные сложности

– Выключи! – с раздражением крикнул Игорь, вытирая мокрое лицо.
Прекрасная идея превратилась в фарс. Молочная ферма не только поставляла свежие продукты к столу в имении, но и на ней сбивали масло, а также варили сыр. Там работали двое мужчин и шесть женщин. Маслобойку крутили ручкой, и был это далеко не приятный труд. Казалось бы, чего проще: соорудить промышленный сепаратор. Кстати, это слово происходит от латинского «разделитель». Что он, не видел, что ли, простейшие по разделению машинного масла, примесей и воды?
Размер побольше, а для увеличения оборотов привод от паровой машины или того же электричества. Протянуть кабель от особняка гораздо проще, чем самому делать двигатель. По ходу дела выяснилось, что выше по течению на одном из притоков в горах имеется небольшая гидроэлектростанция. За счёт перепада воды снабжались и город внизу, и здешние мастерские, давая немалый бонус по индустриализации и использованию всяческих машин и станков.
Придумать было несложно. Проблема одна: при здешней технической части изготовить чашу нужной формы из цельного куска металла невозможно. Нет таких листов, и пресс не для того. Заказать на стороне, наверное, можно, однако долго и дорого. Вот и постарались с Теодором сами при минимальной помощи других механиков. А как же! Раз есть мастерские, пусть и производящие консервы из овощей и фруктов на продажу в стеклянных банках, и МТС с кучей техники, найдутся и специалисты. Не настолько крутые и без диплома, но и самоучки неплохо справлялись.
Естественно, хотелось показать высокий класс, и обломались. Чаша для молока была сделана из двух половин, соединявшихся посредством фланцев, которые, однако, герметически не удавалось закрыть. Во время работы молоко через крепления пробивалось наружу под действием центробежного давления, и, сколько ни завинчивали винты, неизменно образовывался молочный туман. Блин, ну что может быть проще обычного волчка! Сверху отверстие для вливания молока. Сливки под давлением более тяжелого снятого молока должны были идти к центру и вверх, в верхнее отделение, тогда как снятое молоко оставаться в нижнем отделении сосуда. Скорость вращения сепаратора при наличии сложной передачи доведена до шести-семи тысяч оборотов в минуту.
– Надо переделывать, – зло сказал Игорь.
– Нужной формы не получится, – деловито доложил Теодор. – Я думал. Попробуем сделать цилиндрические, а потом довести до ума?
Но как они ни старались, после обработки напильником всё равно получался автомат Калашникова.
– На этот раз никого не убило? – спросил выглянувший из-за двери Астрик.
Игорь швырнул в него подвернувшийся под руку гаечный ключ, но парень был готов и успел исчезнуть. На самом деле не так уж и не прав. На последнем опыте из-за скорости вращения сорвало крышку и влепило её в стену. По счастью, никого не пришибло, а могло запросто. Летела она не хуже снаряда и едва стену не проломила. Хорошо, здесь строят из кирпича или брёвен, и кроме вмятины никаких последствий.
– Я просто хотел сообщить, – просовывая в дверь голову, сказал ученик, – что задание выполнено. Трактор от смазки очищен и опробован на ходу.
– И ты пришёл доложить, что пора наградить тебя новым поручением? – с подозрением спросил Игорь.
Нет, парень неплохой и многому научился, но прежде за ним желания побольше работать не замечалось.
– Я принёс первую фирменную продукцию! – тоном балаганного зазывалы, вскричал Астрик, воздевая руки к небу. В одной из них была небольшая стеклянная банка с жёлтым содержимым. – Специально топал от перерабатывающей фабрики, чтобы доложить о великом событии.
Первые несколько дней Игорь таскался по здешним мастерским, внимательно изучая их возможности и что производят. На консервирование моментально сделал стойку. Уровень достаточно примитивный, зато ассортимент на пятьдесят с лишком наименований. Варенье, повидло, солёные и квашеные овощи и фрукты. Причём привозили товар от арендаторов бесплатно, получая в счёт оплаты натуральными продуктами. Даже с учётом жалованья работникам хозяйка внакладе не оставалась. В городе брали неплохо, пусть и при наличии собственных огородов у многих. Но далеко не у всех есть фруктовые деревья и хватало запасов даже до зимы.
Забавно, но закручивали банки практически бабушкиным приспособлением, и крышки были из тех времён. Ну, прямо напрашивалось осчастливить старым дачным рецептом изготовления сгущённого молока, что Игорь и сделал. Сахар здесь привозной и не очень дешёвый, а требовалось много. Плюс сода и, со временем, большая кастрюля. Стой и помешивай на малом огне, большого ума не надо. Потом хоть разводи, хоть ложкой ешь или на хлеб с оладьями намазывай. Дегустация была проведена кучей компетентных лиц. В первую очередь начальников, затем пригласили для вынесения суждения Юлию и получили добро на изготовление пробной партии. Всё-таки одно дело – выпаривать в кастрюле пару литров молока, и совсем иное – делать это в больших объёмах. Пришлось изготавливать дополнительные корыта и освобождать помещение, проводя газ для плит.
– Да мы уже пробовали, – удивился Теодор.
– Э-э… То была демонстрация. А это, – Игорь помахал банкой, – уходит в сам Мегар! Кто-то вкусил сей сладости неземной и возжелал заказать огромную партию. Осип предупредил: кто секрет выдаст, лично ноги вырвет.
– Где же столько молока взять?
На ферме имелось восемьдесят дойных коров, но если заказ действительно крупный и в дальнейшем станет постоянным…
Если ещё и сепаратор заработает, в него в час больше сотни литров заливать надо. Получается пустое занятие. Столько не наберётся, и все труды коту под хвост. Сам себе подгадил. Лучшее – враг хорошего.
– Госпожа этот вопрос уже решила, – небрежно заверил Астрик, как всегда всё знающий. – Арендаторы будут выставлять бидоны с молоком за ворота. С утра машина пройдёт и заберёт. Можно я этим займусь? – попросил он умоляюще. – Я смогу, а диплом здесь никому не сдался!
– Он тебе нужен, – отрезал Игорь. – Педали жать много ума не надо, а вот с остальным ты ещё не готов. В чертежах научился разбираться? Нет. А без этого какой ты мастер? Тьфу, одно недоразумение.
Всем необходимы грамотные чертёжники, да и мышление с руками развивает.
– А тебе уже пора на манеж, – ехидно заявил ученик.
Игорь невольно выругался, глянув на часы. Забыл, занятый. Неприятно. Опять госпожа посмотрит холодным «фирменным» взглядом, от которого так и тянет поёжиться и приняться заверять в грядущем исправлении, даже если ни в чём не виноват.
– Иду, – кинул без особой радости Астрику. – Теодор, подумай, потом обсудим.
Обнаружив, что Игорь не умеет обращаться с лошадьми и ездить верхом, Юлия взялась за его обучение, окончательно превратив день в бесконечные труды. Прежде хоть вечером он мог отдохнуть, теперь же приходилось до заката изображать лихого всадника. На самом деле за воротами он только прогуливался, никогда не устраивая скачки. Основное время проводил на специальном манеже. По уверениям конюхов, пока там не обучится уверенно справляться с лошадью, незачем двигаться дальше. Действия не только кобылы, но и всадника должны быть наработаны до полного автоматизма, иначе в поле неумелость способна довести до беды. Лошади – создания пугливые и иногда могут понести из-за ерундовой причины. Так что на сегодня были запланированы прыжки через препятствия. Нужно не только заставить её идти на барьер, но и в итоге не оказаться на земле по другую сторону бревна. Ко всему ещё и обидно слышать смех за спиной. В эти последние тридцать секунд, когда летишь через голову лошади или сползаешь ей под брюхо, в голове бьётся только одна мысль: «Не сломать чего!» А потом крайне обидно смотреть на ухмыляющиеся рожи.
И ведь не возразишь госпоже Юлии о нежелании испытывать столь «радостные» эмоции. Она и сама на диване не лежит. С утра занималась поместьем и мастерскими. Счетами, всевозможными мелкими и крупными проблемами. Никогда не торчала день и ночь при крестьянских работах, наблюдая и давая указания, а по весне их полно. Не стояла, записывая каждый отправляемый и присылаемый ящик или банку. При том умудрялась быть в курсе всего происходящего и, заметив дурное, от бесхозяйственности до воровства, не спускала никому, особенно обман. Оправдания не интересовали, и меры принимались самые жёсткие. При этом её не боялись, а уважали. За готовность выслушать, помочь и верность слову. Сказала, выгонит – непременно так и сделает, несмотря на кучу плачущих детей. Зато к заболевшему приведёт врача и лекарства оплатит. Не из доброты, а потому, что её человек. Видимо, это и называется быть правильным патроном.
Что такое плохой босс, Игорь теоретически представлял, но на практике обнаружил случайно. Главная кухарка в особняке щеголяла пиратской повязкой через лицо, закрывающей глаз. Ну, он и спросил без всякой задней мысли о причине.
– Так отец ихний, – подразумевая господ, совершенно спокойно объяснила, – в детстве изволил, – так и сказала! – глаз выколоть. Не понравилось блюдо, а он тогда раздражённый был. К старости он помягчел, о душе задумываться начал, а молодой – натуральный зверь был. Что слуги, обеих жён уморил. Ну, первая рожать не могла, за что бил смертным боем, и вторую засёк до смерти.
– Это как?
– Ну, как слуг. Только кнутом, а не розгами.
– И никто… – Игорь не находил слов.
– Так муж в своём праве. Поучить жену – это ж нормально. Ревновал ко всем подряд. С чего-то решил, что с камердинером путается. Того на кол посадил. Ох и мучился, бедолага, – покачала она головой. – Так кричал… Трое суток, как сейчас помню.
Кажется, кухарка не поняла, какое впечатление произвели её простые слова. Одно дело – умом представлять бесправность раба, и совсем иное – сталкиваться наглядно. Конечно, без работы домашние не оставались, но жилось им не так и плохо в отличие даже от фермеров-арендаторов. Те вкалывали от зари до зари и не видели настоящего отдыха. Зато и редко сталкивались с подобными вещами. Их всё же не приравнивали к домашнему животному, которое можно бить, продавать, дарить, разлучать с близкими, но именно не по злобе, а по убеждению в естественности и нормальности такого положения вещей. После подобных примеров как-то не хочется возражать. Он хоть и не раб, однако в очень сомнительном положении.
На манеж примчался бегом и не сразу обратил внимание на происходящее. Сначала пошёл к уже осёдланной Пятнистой. Здешний народ не затруднялся придумывать имена. Обычному скоту их не давали в принципе, всё равно под нож, и нечего привыкать. А в целом, есть чулки на ногах – Чулок, пятно на лбу – Меченый, а если лошадь скакала как вихрь, то её так и называли – Вихрь. Соответственно, и Пятнистая не случайно свою кличку получила.
Пожилую спокойную кобылу выделили специально для него, но Игорь обычно седлал её сам. Но сейчас вдруг ее держал один из конюхов, под полой же куртки висел самый натуральный обрез, особо нескрываемый. И он такой не один. С ним ещё пара зыркающих парней и неизменный Поликарп в расслабленной позе возле беседующих.
Как заверял Астрик (с ним общались на нижних уровнях более охотно, чем с сомнительным пришлым механиком), этот дядя вовсе не конюх и не так прост. У него за спиной много чего имеется и с полдюжины медалей за подвиги. А уж замочить кого по просьбе Юлии – глазом не моргнёт. В поместье занимает официальную должность начальника охраны и параллельно нечто вроде начальника внутренней и внешней разведки. Ну и несколько человек у него в подчинении ничуть не хуже. Ветераны. Если хозяйке надо навести справку о прошлом или настоящем человека – это к нему. Со своими он добродушный и на мелкие промашки внимания не обращает. А с бандитами… Всех повывел в округе.
– Что происходит? – спросил Игорь, подойдя к нему расслабленной походкой.
Лошадь ему этот мало похожий на конюха тип с обрезом не доверил, невразумительным шёпотом послав его в хорошо всем известном направлении. Животное ему явно требовалось для прикрытия болтания рядом с воротами. Там же стояла и Юлия и беседовала с жирным господином, то и дело вытирающим потную лысину, хотя вместо жары присутствовал свежий ветерок и взмокнуть нет причин. А чуть дальше украшали местность ещё двое здоровых жлобов в очень характерном виде. Шёлковые рубахи красного цвета, мягкие сапожки и карабины за плечами, а на поясе по две кобуры с мощными револьверами. Похоже, гладиаторы.
Удивившее его когда-то слово означало здесь не дерущегося на арене бойца, а наёмного головореза. Букелларии были частной гвардией, люди вроде Поликарпа или этого неконюха – частью клана. Патрон ожидал от них помощи и готовности драться за его интересы, но и сам обязан проявить заботу. Эти, приезжие, работали за деньги, что называется – ганфайтеры, стрелки фронтира. У них не было кодекса чести и запросто убивали в спину или нападали сразу несколько на одного. Одежда была чётким признаком, показывающим, что не стоит связываться, а служили они, пока деньги получали, не понимая слово «совесть». Хладнокровные безжалостные убийцы.
– Шёл бы ты отсюда, – почти не открывая рот, буркнул Поликарп.
– Может дойти до стрельбы? – Игорь пропустил совет мимо ушей.
– Пистолет у тебя? – не глядя, спросил однорукий.
– Да.
Один из наёмников смерил его взглядом и еле заметно усмехнулся. Наверное, местному полагалось взбеситься от откровенного пренебрежения.
– Тогда заткнись и жди. Не думаю, что до этого дойдёт, и всё-таки постарайся не обделаться.
Хозяйка с гостем говорили, ничуть не стесняясь окружающих и не понижая голоса. Всё прекрасно слышно. Но беседа шла на высокой латыни. Игорь улавливал лишь самый общий смысл, и, чего добивается приезжий, так до Игоря и не дошло. К тому же Юлия называла его «сынок» с явной иронией, а тот ответно «матушка», причём в тоне отсутствовал напрашивающийся сарказм. Он добивался неких родственных действий, как мог бы любой член клана, но так не просят патрона его клиенты. Не те обороты. Игорь уже настолько подкован и формальные обращения вынужденно зубрил. Сначала из-под палки Ипатия, а затем для лучшего понимания.
– Дело не в деньгах! – возмущённо заявил толстяк. – Это дело чести!
И тут он, похоже, угодил в цель. Материальный успех любой ценой не имел силы. Человека, нарушающего общепринятые правила ради богатства, сколько бы миллионов он ни получил в результате, равные уважать не станут.
– Хорошо, – сказала Юлия после короткого молчания, – я подумаю. Поликарп!
Подошёл однорукий и поклонился, чего обычно не делал. Явно на публику изображает почтение.
– Проводи господ во флигель. Пусть располагаются и накормят. И проследи, – а это уже прозвучало для всех, – чтобы не гуляли по территории.
Тренировки не вышло. Юлия удалилась, поглощённая какими-то мыслями и не заметив механика, остальные занялись своими делами. Игорю идея кататься на лошадях никогда не нравилась. Стать ковбоем даже в детстве после очередного фильма с перестрелкой не мечтал. Хватало ума понять, насколько тяжёлая работа, ещё и постоянно, вне зависимости от погоды под открытым небом. Мустанги – вовсе не породистые скакуны с длинной родословной, а ранчо обычно обходится без конюшен. Здесь, безусловно, проще, да всё равно душа не лежит. И падать высоко, и скакать боязно, да и просто так дверцей не хлопнешь, бросая на парковке. Хорошо, здесь конюхи покормят и напоят животное. Но седлать и чистить – забота наездника, за исключением хозяйки. А механику и так хватает занятий помимо этого. Потому быстро закруглил выездку, слегка погоняв по кругу, и с чувством выполненного долга свалил.
Третий, господский этаж по вымытой и вычищенной до блеска мраморной лестнице оказался стандартно пуст. Правда, это не означало, что никто не видит и моментально не доложит о его появлении. Уже убедился в бдительности окружающих. Они стучат за милую душу, и не от вредности, а для собственного спокойствия. Здесь попадались достаточно ценные вещи, а пропади, кто отвечать станет?
Дверь была приоткрыта чуть-чуть, что означало разрешение заходить. Таблички с приёмными часами нет, кому надо и так имеет право, а посторонние в будни не заглядывали. Хотя, как выяснилось, желающие зайти из слуг в свободное время могли и завернуть. Точнее, делали это. Конечно, их мало интересовали выставленные в закрытых застеклённых витринах предметы, давно примелькались, и то, что постороннего восхищало, у горничных, скорее всего, вызывало тяжкий вздох. Вытирать пыль внутри и мыть снаружи и так не просто, а тут ещё под личным пристальным взором дворецкого. Уж больно дорогие вещицы, и запросто найдутся желающие что-нибудь стырить. Тут чеканные вазы, серебряные кувшины, золотые и серебряные чаши, инкрустированные алмазами, а также скульптурные предметы, украшенные рельефными фигурками.
Были ещё ковры, создающие ощущение роскоши, вечно нуждающиеся в избавлении от грязи и наверняка ненавидимые всеми уборщицами. Не менее неудобно чистить стоящие по углам манекены в доспехах разных времён, а также всевозможные шлемы, кирасы и клинки из бронзы и стали. Ну и на закуску прямо у входа золотой канделябр высотой добрых два метра, украшенный драгоценными камнями. Игорь офигел, когда понял его приблизительную стоимость. Сначала думал, позолота, потом не поленился уточнить. Абсолютно ненужная вещь при наличии электрического освещения, но для музея в самый раз.
– О! – воскликнул при его виде восседающий за изготовленным из красного дерева столом маленький пожилой человечек, глядя сквозь толстые стёкла очков.
За спиной у него висела довольно странная картина, очень реалистично изображающая разрывание оленя псами. Очередная сцена из мифа, когда некий Актеон увидел Диану, купающуюся обнажённой. Разозлившись, богиня превратила юношу в оленя, на которого набросились его собственные собаки. Рисовать, и очень правдоподобно, ромеи умели. Никаких застывших линий или «чёрных квадратов». Движение, капающая слюна, безумные горящие человеческие глаза на морде оленя. Если бы ещё добрых две трети сюжетов не касались всем хорошо знакомых легенд, повергающих лично его в недоумение странным сюжетом. За последние месяцы Игорь изрядно подковался, но вечно, нарвавшись на очередную, не понимал, о чём. В конце концов, парень ведь не специально подглядывал.
– Сегодня ты рано…
Обычно после лошадей хозяйка старательно «пытала» механика ещё час-полтора по поводу прежней жизни. Иногда вопросы были наивными, изредка сама не очень понимала, чего добивается, а случалось, и неприятными. Кто любит обсуждать с иностранцем проблемы в доме? Прямо Игорь никогда не врал, мало ли, что она знает и не проверяют ли его в очередной раз. Предпочитал излагать всевозможные байки. Рассказы О. Генри и Джека Лондона оказались очень подходящими в этом смысле. В детстве они были настольными книгами Игоря, и до сих пор многие он мог цитировать чуть не наизусть, столько раз перечитывал. Сегодня Юлии было не до литературы.
– Но я успел приготовить по запросу. – Старичок показал на стопку книг рядом.
Гости приходили не полюбоваться старыми сокровищами, а совсем по иной причине, хотя, быть может, даже более уважительной. Это была библиотека, ничуть не уступающая по размеру районной в его родном городе. Куча шкафов в помещении немалого размера. Все книги поделены по разделам и алфавиту (авторы). Для удобства существует самая натуральная картотека. Библиотекарь получал специальную газету, сообщающую о новинках во всех мирах, с кратким изложением, о чём произведение, и регулярно заказывал издания. Конечно, по большей части художественная литература, о которой говорят в обществе, и журналы, но были и другие разделы. Научно-популярная, техническая и историческая литература. Всевозможные справочники, энциклопедии, статьи по экономике, праву, ведению сельского хозяйства, медицине, религии, философии. Были даже сборники вновь выходящих законов и постановлений отдельно по провинции и Империи в целом. Теоретически вторые были выше, хотя на практике не всегда соблюдалось. Зато для юристов золотое дно – накопать разночтение при серьёзной тяжбе.
– Не вполне соответствует запросу, но я положил закладки в нужных местах.
– Спасибо, – глянув на названия и торчащие корешки вкладышей, кивнул Игорь.
Если не соображаешь, удобнее всего проконсультироваться у специалиста. Его интересовала в первую очередь политика Империи при интеграции новых захваченных территорий. Причём желательно по результатам двух последних миров, и особенно «девятки». Почему? Наиболее изначально технически продвинутая из всех. Искать подобные сведения самостоятельно – неблагодарное занятие. Наверняка рано или поздно добился бы успеха, собирая по кусочкам, но ведь должны существовать фундаментальные работы. Вряд ли есть тайны по поводу оккупации тысячелетней давности. А вот насколько полные сведения, не мешает уточнить. Мало кому известны подробности княжеских усобиц на Руси перед приходом монголов. По разнице во времени, пожалуй, его даже здесь меньше прошло. Другое дело – ромеи были грамотны, обожали клепать огромные тома по истории, и в архивах метрополии должно было сохраниться очень многое.
А вот насколько в общеобразовательных книгах правду пишут и не затирают ли занятный, но неудобный очередным Василевсам вопрос в угоду им? Пока хотя бы общие сведения получить. Уж больно удивляло несоответствие. За эту самую тыщу лет дошли от элементарных паровых двигателей до газогенераторов и от колесцовых замков до однозарядных ружей на том же чёрном порохе. Всё. Судя по его сведениям, бездымный порох и магазинки – результат знакомства с Землёй. Как и бензиновые и дизельные двигатели. На «тридцать втором» прогресс намного более скачкообразный. Значит, должна существовать весомая причина.
Незаинтересованность власти в развитии технического прогресса? Рабов хватает, и механизмы не так и нужны. Но вроде подневольных, если не брать в расчёт крепостных и в той или иной степени зависимых, не так и много. Или это на новых мирах, а в метрополии полно? Зато цехи ремесленников до сих пор существуют. Получается, буржуазная революция так и не состоялась вопреки достаточно развитым технологиям.
Сознательное ограничение развития? Но ему никто запретов не ставил. Игорь что-то не понимает, и серьёзно. Не хватает информации. Для разговора требуется предварительно покопаться в книгах, чтобы не смотреться дураком, с апломбом рассуждающим обо всём известном. А человек достаточно доброжелательный и не ограниченный узким мирком, как по заказу, нарисовался. Ну, не может такого быть, чтобы подсунули! Слишком дальние и глубокие планы. В жизни такого не бывает.
Библиотекарь Пётр обладал широким кругозором, много знал и минимум пятьдесят лет не вылезал из особняка наружу. А может, и больше. Он родился в семье раба и по неизвестным самому причинам, вероятно, хозяин заметил ум у ребёнка, прошёл учёбу в школе и даже получил диплом в здешней академии. По его собственным словам, единственный раз, когда уехал надолго из поместья. То есть знал-то он много, да всё теоретически. По книгам разных древних и современных авторитетов. Не больше. Однако и то хлеб в его положении. Говорить с ним было интересно и познавательно.
– Не вижу энтузиазма.
– Голова другим занята, – признался Игорь.
– Твой сепаратор всё никак не наладится?
– Нет, не в этом дело. – И рассказал о приезжем.
– Это плохо… – задумчиво протянул Пётр. – Если уж один из Септимиев заявился, запахло жареным. Timeo Danaos et dona ferentes.
– Прости?
– Ты не в курсе? – удивился Пётр. – А, ну да, вечно забываю, что не из наших. Редко кого из чужаков в дом впускают. Ну, иначе на «матушку» не удивился бы.
– О чём не в курсе?
– История эта старая и достаточно неприятная, – охотно начал библиотекарь. Он целыми днями сидел один и, хотя книги читал, обретя благодарного слушателя, с удовольствием трепался на самые разные темы. – У старого хозяина долго не было детей.
– Я слышал. И об обеих жёнах тоже.
– Ну вот… К сыну-то относился странно: то воспитывает и учит да целует, то гоняет и пинает. Похоже, так и не разобрался, своим считать или приблудным.
– А он…
– Да кто ж знает. По мне, не виновата была его супруга, но правду знала она одна. Ну да дело прошлое, вроде как он в своём праве. Старый хозяин был… хм… Из хорошего в плохое бросало без перехода. Иногда дурил вообще странно. Однажды расстрелял осла, который, пренебрегая запретами, забрёл на луг, принадлежащий патрону. И не просто пальнул по пасущемуся, где не положено, животному, а приказал согнать крестьян и показательно, залпом, по команде. Я о чём… о сыне… Собака от такого отношения и то взбесится, не зря Ипатий при первой возможности удрал служить, наплевав на поместье. Юлия-то от служанки. Не рабыни, нет. Но не ровня её мать была. Однако хозяин её почему-то официально признал. И относился к ней, надо сказать, лучше, чем к сыну. На удивление, дети дружили, и Юлия защищала Ипатия перед отцом. А ему возражать… – Пётр покачал головой. – Мог и зашибить. Нрав такой буйный. Поперёк – не сметь. Пару раз и ей доставалось. В пятнадцать лет вдруг замуж выдал. За старого друга.
– В смысле ровесника отцу? – с ударением спросил Игорь.
– Как бы не старше, – заверил, подумав. – А что удивительного. Не самый плохой вариант, когда муж поживший и без глупостей. Жене обеспечит приличную жизнь.
О любви речь тут, естественно, не шла, сговор без невесты. Это нормально. Главное, чтобы потом не оказался самодур, как папаша. С разводом в Империи туго. Требуются доказательства супружеской неверности. Точнее, мужа. Жену вон прибить – никто не возмутится, включая родственников. Позор для чести семьи, и лучше похоронить жертву несчастного случая тихо, не раздувая скандала.
– С приличным приданым выдал замуж и с брачным договором. Чтобы свои деньги имела. Правильно поступил, не отнимешь. Ну, как она там жила два года, мне неизвестно, но вроде не жаловалась. А потом супруг скончался. Детей не случилось, а завещание старый пень не переделал. Короче, выставили её сыновья от первого брака мужа и кроме платьев и взять ничего не позволили. Так что, если один из них приехал о чём-то просить, крепко прижало. Уж больно нехорошо расстались. Со скандалом, будто не древний род, а выскочки-вольноотпущенники, за лишний обол готовые удавиться. Не по чести поступили!
Это прозвучало занятно. Сам-то он раб не в первом поколении, пусть обученный и дорого стоящий. Может позволить себе многое, однако рассуждать о чести аристократов…
– Я его выгнал бы, но тут не моя воля.
А встречалась с пасынком – кстати, сколько их – нехорошо. Парни с оружием не зря торчали.
– Тут и сыграл брачный договор. В её личном владении оказалась приятная сумма, вложенная в железную дорогу под четыре с половиной процента годовых. Ну, она домой возвращаться не стала, а пошла учиться в Высшее коммерческое училище, доходы позволяли оплатить. Правда, закончить не успела. Старого хозяина хватил удар. Парализовало.
Этого слова Игорь не понял, хотя в госпитале нахватался соответствующей терминологии и уточнил. Похоже на инсульт по объяснениям.
– Вызвали домой, – продолжил Пётр, – и сына тоже. Всё равно у Ипатия душа не лежала ко всему этому, – повёл он вокруг руками. – Как-то они между собой договорились. Поместье по закону его, а управляет она. Потому двое эпитропов: Ангелика – в поместье, Осип – лично её, как и всякие производства. Насколько я знаю, она регулярно посылает отчёты и переводит на его счёт деньги. Полагаю, раза в два сверх, чем прежде давало имение. А ведь госпожа своего не упустит.
Любопытное выражение. Одобряет и восхищается. И дело явно не в этом самом коммерческом училище. Надо уметь и знания применить, и в людях неплохо разбираться. Хм… А ведь с предложением дать нечто прибыльное тоже непросто. Механик снова захотел посмотреть на грузовик, который ему показала Юлия в первый день. «Выкручусь или нет?»
– А старик?
– Ну, он два с лишним года лежал, пузыри пускал и мычал. Потом вроде полегчало, даже вставать стал. Народишко-то в поместье в страхе ждал возвращения в права, и вдруг огромное облегчение – ещё удар, и хана. На кладбище рыдали натурально. Не от горя, от счастья. При Юлии без причины никого не бьют и мордой в огонь не суют, если не вовремя засмеялся. Страх в отношении с подчинёнными не всегда полезен. Иногда даёт обратный результат. Станут всё портить и при малейшей возможности сачковать от работы. Сейчас никто сбежать не пытается, напротив, приходят наниматься.

Агон 23. И снова в дороге

Хорёк сунул мордочку в приоткрытую дверь купе и принюхался. Затем осторожно подкрался к мирно дрыхнувшему Феликсу. Ну ладно, Игоря с собой прихватили в качестве личного шофёра, но кота зачем заставили взять? Хорошо, тот спокойно относится к поездкам и предпочитает дрыхнуть всю дорогу, компенсируя это деловой беготнёй по ночам.
В замке он отдохнул и, хорошо, копыт не имеет, зато орать получается замечательно. Причём вне зависимости, поймал кого-нибудь в своих вылазках (мышь, голубя…) или нет. Или украл. Где кухня, Феликс выяснил в первую очередь и так и норовил что-либо унести оттуда при каждом удобном случае. Частенько не один, а в компании. Они с хорьком странно сдружились, может, характеры подходящие. Оба подвижные, нахальные и регулярно влезают куда-то. Хорошо, аборигены в курсе и не трогают их, разве на кухне тряпкой гоняют, но ведь и в лес носятся, а там бывают хищные звери. Пусть не медведи, но рысь живёт, лисицы встречаются, и волки иногда заглядывают. Да и собаки могут напасть…
Хорёк довольно пискнул и стукнул лапой по морде Феликса. Кот приоткрыл глаз и с недоумением посмотрел на нарушающего покой зверька. Тот прыгнул прямо на кота и пробежал через брюхо, заставив его дёрнуться и вскочить. Игры у него были не всегда приятные, особенно для неожидающего. Мог и укусить, пусть не всерьёз. Ни разу до крови, но зубки пришлось почувствовать, когда попытался выгнать из своей комнаты. «Не трогай, – предупредил без слов, – могу вцепиться».
– Стоять! – крикнул Игорь, когда оба зверя выскочили в коридор.
Они не обратили ни малейшего внимания на команду. Началась обычная игра-погоня, да ведь не для поезда подобные развлечения. Игорь вылетел следом, матерясь под нос. Нет, они не мчались на манер мультяшных по стенам и потолкам, но и беготни с заскоком к хозяйке тоже достаточно.
Торчащий у окна охранник, услышав выражения, ухмыльнулся. Почему-то всем весело, когда у других проблемы. Он и не подумал останавливать животину, зато приготовился наблюдать дальнейший спектакль. Ну да, на ходу вроде охранять от злоумышленников не надо, переходы блокированы, поскольку весь вагон откуплен для сопровождающих мадам и шансов на героические подвиги ноль. Скучно.
– Простите, госпожа, – сказал Игорь максимально вежливо, постучав по приоткрытой двери и заглядывая.
Юлия сидела на диване, держа на руках норовящего вырваться хорька, а Феликс торчал у её ног, пристально глядя вверх на приятеля. Родись собакой, непременно лаял бы, но в виде кота демонстрировал отменное терпение. Будет дожидаться, пока тот вырвется, и попытается снова затеять игру в догонялки. Давно имеется подозрение, переходящее в уверенность, что оба обладают высоким интеллектом и сообразительностью. Тут дело не в неких сомнительных магических качествах, до сих пор неясно, умеет ли хорёк хоть какую-нибудь ерунду, а на вопросы даже библиотекарь пожимает плечами. Определённая литература и знания под запретом. Нечего лезть со своим рылом в калашный ряд.
– Находиться взаперти для них равнозначно тюремному заключению, – сказала хозяйка, почти швырнув через голову кота своего зверька в коридор. Хорёк явно не обиделся на обращение и радостно завизжал, улепётывая от погнавшегося за ним Феликса. – Пусть поносятся, здесь не выскочишь.
– Зачем их вообще было брать с собой?
– Ну ты же читал инструкцию.
Услышав о существовании таковой, она отобрала её и вернула через два дня. Вероятно, изучала, насколько указания и советы по содержанию зверей отличаются. На намёк о хорьке: «Дайте тоже посмотреть» – даже не отреагировала. Когда Юлии не хотелось чего-то делать, она с царственным видом переставала слышать. Повторять обращение желания не возникало. Пусть и нет прямого отказа, однако всё понятно, и не стоит настаивать. К счастью, такое случалось не часто. Обычно Юлия вела себя с ним доброжелательно и на редкость демократично, не замечая излишне вольного поведения, которое окончательно Игорь так и не изжил.
В данном случае определённо имелось в виду настояние надолго не расставаться с питомцем. О последствиях говорилось крайне мутно. Вроде бы коты могли тосковать и плохо реагировать на посторонних. Пока особых потуг излечить болящих за Феликсом не наблюдалось, за исключением Астрика с его раной. Уверенно утверждать, что быстрое заживление его заслуга, нельзя. Не такая и страшная рана была, а у жителей каменного века организмы от ерунды не разваливаются. Астрик пусть сам и не из отсталого мира, но родители его оттуда и гены передали.
– Раз уж заглянул, – сказала хозяйка оживлённо, очень может быть, и сама не прочь отвлечься от тоскливых мыслей, – объясни, почему в вашем мире Северная Америка, – название было произнесено на русском, – так сильно отличается от Маркланда.
– Освоение иначе проходило, – осторожно сказал Игорь. – У нас через океан ехали всякие недовольные и сектанты. Там они строили общество бессословное, буквально с нуля. Без прежних пережитков в законе и ограничения прав нижних по рождению групп. Можно было разбогатеть на пустом месте или хотя бы получить огромный участок земли в личное пользование. Разветвлённая водная сеть, плодородная земля, куча даровых ресурсов и отсутствие серьёзных войн. Ну и промышленность строили на заёмные деньги, а в лидеры выскочили, когда европейцы у себя дома всё переломали. До XX века не очень-то влияли на мировую политику. Сидят на отшибе, и бог с ними. Плюс выборная демократия сверху донизу. – Он подумал и уточнил: – Я, конечно, упрощаю. О вскрытии неприятных вещей существует масса литературы. Была коррупция, борьба сильных со слабыми, отбирание заработанного или найденного одиночками и насилие. Но главное, приезжий не был зажат цеховыми правилами, руки были дороги из-за малого количества населения на первом этапе, и многие стремились механизировать работы. А где машины, там производительность труда выше, естественно, и предложения товаров больше, а цена нередко ниже. Маркланд заселялся на несколько столетий раньше. Наши викинги грабили Европу, вашим пришлось искать другое направление, и они шли через Англию, Ирландию, Гренландию к новому материку. Потом похолодание, и вторая волна прибывает уже на поделённые территории, имеющие железное оружие и феодальную структуру. К тому моменту оформились новые народы, образовавшиеся из смеси скандинавов с аборигенами, и они не особо обрадовались новым пришельцам. До сих пор дерётся куча государств вместо парочки больших, будто нет огромных неосвоенных просторов. У нас шли от побережья два столетия, зато потом за половину века рывком весь континент заняли. У вас там до сих пор кочевники шляются и отсутствуют железные дороги. Фактически вышла вторая Европа с её проблемами и сложностями. Только в настоящей места меньше и гуннов с мадьярами…
– Кого?
Он понял, что сказал название на русском. Может, здесь в одном из миров такие и существовали, даже почти наверняка, но называть их могли иначе. По крайней мере, хорошо известные пацинаки, спалившие Византий (никакого Константинополя здесь не появилось, как и христианства), должны были соответствовать печенегам, но даты не совпадали. Впрочем, не настолько хорошо он разобрался в истории. Слишком много миров и масса отличий, мог чего и напутать. Святослава на его Земле точно кокнули степняки, а прежде, при нападении на Болгарию, союзниками были. А здешние гунны ходили аж до Балкан, но кончили плохо. Против пушек и винтовок не потянули.
– Мадьяры, иногда венгры, – реакция госпожи отсутствует, не помнит, – кочевой народ, пришедший из Азии. У нас осели в Паннонии и пару десятков лет грабили соседей, пока их франки не победили.
– Типичные номады по повадкам, – пренебрежительно сказала Юлия. – Нагадить могут, всерьёз навредить после появления огнестрельного оружия – нет. Не зря по Борисфену, Танаису и Ра уже с третьей династии ставили крепости.
– У нас ещё не было пороха, – объяснил Игорь.
Всё равно не помнил толком век. Даже когда Батый пришёл. Вечная путаница с датами. Надо было учить историю в своё время.
– В целом, – неловко стал сворачивать Игорь не туда зашедшую лекцию, – считается, отсутствие множества ограничений и правовое равенство независимо от происхождения дало существенный толчок промышленному развитию.
Наверное, и отсутствие серьёзных войн тоже, но забыть Гражданскую сложно. Шестьсот тысяч погибших, больше всех остальных американских войн, вместе взятых. Разорение огромной территории и проблема негров. Далеко не всё было шоколадно в США.
– Собственно, как и везде, где прижали закостеневших в рамках традиции и имеющих кучу привилегий аристократов. В Англии, Франции… – Тут до него дошло, что выдал, и поспешно захлопнул пасть.
Ещё не хватает начать вещать про отрубленные головы Карла и Людовика, расстрелянного с семьёй Николая и якобинский террор. Не надо забывать, с кем беседа.
– Всё это не так просто, – сказала Юлия после длинной паузы. – Я считаю нужной и возможной модернизацию отношений и экономической системы. В конечном счёте это пойдёт на пользу стране в целом. Лучше станет и богатым и бедным. Но отказаться от своих прав… – Она, сама не замечая, вздёрнула подбородок. – Мои земли и деньги принадлежат роду. Я – лишь часть единого целого, и каждое поколение – звено в цепи предков. Мой долг – сберечь и приумножить достояние, насколько это возможно, и, когда придёт время, передать потомкам, сохранив для семьи.
– При таком подходе богатство становится тяжким бременем, – пробормотал Игорь, – и ответственность делает его не особо привлекательным.
– Это воспитание, – сказала Юлия с кривой усмешкой. – Ты должна иметь выдающуюся память, читать на трёх наречиях, – она явно цитировала, – любить и помнить историю, знать основы философских учений. И этого мало! Ты обязана обладать непогрешимым вкусом в одеяниях, понимать искусство скульптуры, живописи, может, сама рисовать. Ты должна распознавать людей с первого взгляда.
– Ваш отец хотел лучшего из возможного для дочери.
– Он мечтал получить идеальных наследников! – сказала она с горечью. – А мы просто люди. Хорошая наследственность не гарантирует требуемого результата, животноводы знали это ещё тысячу лет назад. Когда ребёнок проходит все тесты и становится ясно, что он подаёт большие надежды, цены возрастают.
А вот этого Игорь не понял. Речь идёт о рынке невест? Перебивать было бы неуместно, и он промолчал.
– Если результат оказывается отрицательным, аннулировать контракт уже не удастся. Прошли годы, и ребёнок вырос.
И опять не ясно.
– Когда отец выдавал замуж, мне и пятнадцати не исполнилось. Антонию, – в смысле мужу, об этом Игорь в курсе, – уже было глубоко за пятьдесят. Его нельзя было назвать привлекательным. Глаза мелковаты, нос длинноват, но вопреки возрасту он был такой… живой. И в отличие от отца у него не случались эти жуткие вспышки беспричинной ярости и злости. Порой папа видел во мне лишь обузу, иногда ценное приобретение, которое надлежит хранить в сундуке под замком, а случалось, и любовь всей его жизни. Я никогда не знала, что придёт ему в голову в следующую минуту. То он требовал, чтобы я сопровождала его на верховую прогулку, иногда брал меня на бой быков или религиозный праздник, а случалось, буквально месяцами не замечал.
Видимо, ей хотелось выговориться, а с чужим человеком это проще.
– В детстве всё стремилась заслужить одобрение, потом перестала. Но когда услышала о замужестве, испытала огромное облегчение. Мне Антоний нравился и, когда бывал у нас, разговаривал со мной не как с ребёнком. У него жилось намного приятнее. Два с лишним года я была почти счастлива. Муж был галантен, предупредителен и не отказывал в мелких просьбах. Если б не его дети… Они все старше меня и имели уже своих, практически ровесников новой матери. Кому такое понравится, особенно когда речь зашла о наследстве. Майорат распространяется на земельные владения, но не включает акции железных дорог или предприятий. Владелец может всё поделить между всеми наследниками, или отдать одному, или вовсе подарить первому попавшемуся нищему. Он в своём праве.
И, судя по происходящему, урок она неплохо усвоила, раз мастерские устроены отдельно от поместья.
– Как они меня ненавидели! – произнесла Юлия с тоскливой интонацией. – В глаза улыбались, за спиной шипели и готовы были на что угодно, чтобы навредить. Только я у отца прошла хорошую школу и в льстивые слова не верила, а со временем убедилась в их лицемерии. Другое дело – мне было начхать, пока муж рядом. Он лишь усмехался на очередные злые слова и вёз меня на курорт или в метрополию показать древности. А в промежутках показывал, как управляет хозяйством. Он был немножко хвастун и любил выставиться перед окружающими, однако не дурак, и втереть ему очки было невозможно. Сколько раз показывал очередной фокус вора-поставщика или работника. Потом это здорово пригодилось.
Она отмахнулась от сунувшейся в дверь горничной, держащей в руках хорька. Та понятливо исчезла. Госпоже неприлично даже на короткое время одной куда-то направляться. Тем более с толпой мужчин. Да и помочь в одевании, мытье и чём там ещё… волосы укладывать кому-то необходимо.
– Зачем же ехать к ним? – спросил Игорь в недоумении. – Если никаких тёплых чувств с обеих сторон не имеется и в прошлом ничего приятного не было.
– Я Юлия Септимия, – с ударением на фамилии, сказала она, глядя свысока. – Долг превыше обид! Ступай.
В очередной раз слишком длинный язык подвёл, осознал механик, кланяясь и исчезая. Явно у неё на душе неспокойно, вот и выдала монолог. Не для получения советов, всё давно решено. Потом припомнит излишнюю откровенность. Хотя… Ну что она такого сказала? Всем известное. Он и то слышал основные моменты…
– Давай, – сказал Поликарп, хлопая горничную по заду, – иди к хозяйке.
Девица была по-крестьянски краснощёка, крепка в кости и довольно хихикнула на обращение, нисколько не обиженная подобным поведением.
Однорукий молча дал Игорю прикурить, стоило тому извлечь папиросу. Механик обратил внимание на зажигалку. Астрик, стервец, наладился без спроса клепать его «Зиппо» ещё в госпитале и толкал потихоньку. Народ удобство оценил и с удовольствием брал. Пришлось надрать уши, чтобы помнил, кто начальник. Теперь работает исключительно в свободное время и половину прибыли с тяжкими вздохами отдаёт. Не то чтобы принципиально и это сильно помогает с наполнением кошелька, но порядок есть порядок. Мастера нужно уважать. В старые времена в Англии сознательно считали некоторые труды в гинеях. Брали не двадцать, а двадцать один шиллинг. Фунт идёт хозяину, дополнительный шиллинг – подмастерью за работу. А выполнял её частенько сам или почти сам. Но пока ниже рангом – делёжка таким образом.
– И что думаешь? – небрежно потребовал Поликарп.
– Это личному шофёру не только не положено, но и прямо запрещено.
Астрика вместе с Теодором пришлось оставить в имении. Второй его помощник уже усвоил разницу между прежней и новой работой. На заводе дрянная кормёжка, ничтожная плата и полно тяжёлой работы. Здесь питание от пуза и деньги неплохие, и хотя заставляют много работать, но в конце машут сладкой морковкой. Обещанные проценты (всё равно не ясно, во что выльется) Игорь обещал разделить с ним. Всё же большая часть труда свалилась на Теодоровы плечи.
Приказ был ясный: Теодор занимается доведением сепаратора до ума и покажет квалификацию. Ему за то и платят. У Ингвара другое основное занятие. На платформе везли тот самый лимузин. Явно для пускания пыли в глаза. Обычно хозяйка каталась на мотоцикле или при поездках в горы на лошади. А тут вынь и положь представительный вид. Ещё и кучу вещей с собой тащили. Осточертела цыганская жизнь! Только начинаешь привыкать, размещаешься, знакомишься с людьми, и тут – бац! Очередной переезд на неизвестный срок. Да не налегке, а со всем сопутствующим железом, запчастями, инструментами и приборами.
– Моё дело – баранку крутить и выполнять приказы. – Насколько собеседник доверенный человек, Игорю без разницы, но лучше всё же не выкладывать мысли. – Тем более запрещено обсуждать беседы начальников.
– Слуги делятся на три категории, – спокойно сказал Поликарп, – псы у ноги, не лающие на кормящего, цепные – сторожащие дом, разорвут чужака, и волкодавы, приученные выходить на опасного зверя. Я отношусь к третьей, а ты пытаешься изображать кота. Сам по себе. Смотри, здесь таким не место.
Ближняя собака скорее укусит, хотелось сказать Игорю, но пикироваться не тянуло. Дядя был мутный, чем-то смахивающий на тех карателей. И его в особняке побаивались, притом ни разу никого пальцем не тронул. Он не из прежних приближённых старого хозяина, совмещавших обязанности надсмотрщика и экзекутора. Юлия привезла с собой, вернувшись.
– Ты мне не придуривайся, а отвечай.
– У нас говорят: «Не родись красивой, а родись счастливой», – ответил Игорь, мысленно пожав плечами.
На днях Юлия в ответ на очередной пересказ Джека Лондона, был «Кусок мяса», выдала ответно свою байку. Такое иногда случалось, и всегда в тему. Кстати, до здешней художественной литературы он так и не добрался. Хватило болтовни с библиотекарем и слугами. Многие из них читали, даже рабы. Но что! Вечный неумирающий набор о бедной сиротке и прекрасном богаче, оценившем её красоту и прочие достоинства. Не одно это, безусловно, хорошо шли исторические романы и о путешествиях. Освоение новых миров – тут непочатое поле для фантазии, куда там Жюлю Верну или Майн Риду. Неизвестных земель на картах – огромное количество, и любые звери с сокровищами могут найтись, что характерно, иногда и находятся. Ещё пользовались успехом произведения о героических подвигах. Но подавляющая часть клевала именно на слезоточивые сериалы.
А вот притча Юлии явно не оттуда и хороша.
Однажды три брата в новом мире отправились в лес за деревом для строительства дома и зашли в глухую чащу. Вдруг смотрят, в глубокой яме сидит гений Счастья. Первый из братьев попросил у него денег. Он получил желаемое и ушёл счастливый. Другой брат попросил любовь красивой женщины и побежал к ней. «А тебе что нужно?» – спросил гений Счастья у третьего брата. «Да у меня вроде всё есть. И жена, и дети, и на жизнь хватает. Я вот думаю, что тебе нужно?» – ответил тот. «Вытащи меня отсюда», – попросил гений. Брат протянул руку и вытащил его из ямы, повернулся и пошёл прочь. …А Счастье пошло за ним следом.
Пересказывать разговор Игорь не собирался, но становиться в позу тоже глупо. Если доверие хозяйки распространялось настолько далеко, чтобы позволять знать о Феликсе и тот не шарахается, есть нечто в их отношениях неизвестное. Необычные господин – слуга.
– Не понимаю, в чём долг возвращаться туда, где тебя ненавидят. Были бы ещё родичи настоящие…
Ну, совсем в недоумении не оставался. Старший сын и наследник внезапно скончался, и практически никто не сомневался в неестественности смерти. Соль в том, что, несмотря на наличие доброго десятка незаконных детей, он никого из них не признал по закону и имущество отходило второму брату, тому самому, приехавшему. Однако жена третьего брата потребовала официального расследования, практически открыто показывая на убийцу. Принцип «Ищи, кому выгодно» появился давно, и слишком много улик указывало на толстяка. При этом он вопил по закону детективного жанра: «Меня подставили!» – и зачем-то настаивал на присутствии во время дознания Юлии. Последнее и вовсе не лезло ни в какие ворота. Она в поместье несколько лет не появлялась и свидетелем быть не могла.
– Тем более не нравится мне этот Василий. Он говорит двумя ртами.
Это была местная идиома. Человек лжив, лицемерен, двуличен, ему нельзя доверять.
– Все аристо такие, – сказал Поликарп. – Они считают лишь себя людьми. Думаешь, его отец или погибший брат были лучше?
– Госпожа ничего такого не говорила, – осторожно отозвался Игорь.
– Не будь идиотом, парень. Она была девчонка, и после папаши любой мог показаться прынцем на белом коне.
Он так и сказал, через «ы», с отчётливой иронией, и это была не оговорка и не акцент.
– Антоний Септимий начал служить в шестнадцать и дорос до фемарха. Заслуги были, но были и знакомства. Быдлу вроде нас с тобой такая карьера не удалась бы. Надо родиться в правильной семье. За тридцать лет он со своими парнями побывал в десятке миров, воюя всерьёз и давя восстания. Он жил во дворце, но по-прежнему спал на полу, постоянно ходил в мундире, ел с солдатами из одного котла. Свой парень! Кому и знать, как не мне. Я родился на «двадцатке» в Сиракузах в семье кочегара-пьяницы. Нас было пятеро у матери, и вечно голодали. Я болтался на улице, сколько себя помню, воровал, попрошайничал и пытался подработать, приходя в наши паршивые комнаты иногда поспать. Ну и однажды попался на краже. Мелочь, но закону всё равно. И судья предложил на выбор: шахту или вербовку в армию. Полагаю, то был лучший день в моей жизни, хотя не долго так думал. Во всяком случае, дожил до седины и не сдох в канаве, а дети получат достаточно, чтоб не начинать, как я.
Двое сыновей его учились в техническом училище, ещё была дочка. Жену его Игорь так ни разу и не видел. Жутко хотелось поинтересоваться у Поликарпа последним его званием и должностью, но в такой ситуации полезнее не перебивать, а внимательно слушать.
– Я хочу, – помолчав, сказал Поликарп, – чтобы ты понял, какой он был, Антоний. Семью не видел годами, и единственная страсть – армия. Его стратиоты ни в чём не должны были нуждаться. У них было всё: оружие, амуниция, положенные выплаты и награды. И мы старались по-настоящему. А потом он вышел в отставку, поскольку его покровитель вылетел со своей должности и сменилось начальство. Антоний приехал в имение, где бывал от случая к случаю, и привнёс с собой прежние представления о жизни. Народ должен быть приохочен к дисциплине и послушанию. Все обязаны стоять по стойке смирно. Он приказывает перевести кочевников на оседлый образ жизни. Те, естественно, бунтуют. Он велит отравить колодцы, обрекая людей на голодную смерть. Кочевники продолжают сопротивляться. Тогда бывший солдафон посылает против них карательные войска, которые превращают целые округа в пустыню. Зато земля освобождается, и его владения становятся как бы не самыми крупными в степи. Он не был злым, просто окружающих, за редким исключением равных, не считал достойными внимания. Ну, как клопов. Мешают – раздави. И при этом никаких чувств. Ну, прихлопнул, и что? Очень рациональный подход, как положено истинному ромею с длинным списком аристократических предков… Что, смотришь на меня и думаешь: Qualis dominus, tales servi? Так и есть. Все мы возле него разбогатели. Всё-таки Антоний не забывал помощников. Детей мог, а нас нет. Потому и верные были. Кого хочешь готовы загрызть за него. Но я всегда знал: он на нас опирается, но мы всё равно для него быдло. Такое воспитание.
– И Юлия?
– Она другая. Она тогда по молодости и наивности многого не понимала и не видела. Ей просто повезло, планы Антония по независящим причинам не осуществились.
– Прости, а попонятнее можно?
– Может, ещё увидишь, – невразумительно ответил Поликарп. – Собираться пора. Остановка скоро.

Агон 24. Путешествие с шиком

Сначала поднимаем ручник для слива конденсата. Затем вставляем ключ (фактически изогнутый штырь), тянем рычаг, запуская циркуляционный насос, и ждём не меньше десяти секунд. Включаем зажигание. Под капотом ухает, рычит и начинает низко гудеть. Это ещё на тридцать секунд. После этого можно ехать, но, если вы хотите поднять давление до полного, можно прогреть котёл в течение минуты. К счастью, кран пара (исполняющего роль добавки газа) заменён педалью, и в этом действии при некотором опыте нет ничего сложного. Коробки-то нет, но для удобства есть трёхпозиционная педаль отсечки, меняющая тягу машины и расход пара. Одна отсечка перекрывала пар на восемьдесят пять процентов рабочего хода поршня (оставшееся расстояние поршень шёл своим ходом); две отсечки – на шестьдесят пять; три – сорок пять процентов (это очень экономит пар и топливо).
А в целом котёл прогревается от тридцати секунд до полутора минут до пятидесяти атмосфер, и можно нестись с приличной скоростью. В нём есть термостат и манометрический замыкатель, который ждёт накопления рабочего давления и выключает горелку и циркуляционный насос. И автоматически же включает их, если давление упало ниже нормы. Тривиально. А вот термостат использует расширение кварцевого стержня и ждёт перегрева свыше четырехсот градусов и не только выключает горелку (тепловые процессы инерционны, и, пока там главный насос прокачает воду, змеевик может и прогореть), но и включает экстренное охлаждение, пуская воду через «байпас» мимо нижних витков.
Под капотом расположен котёл и обвес типа узла управления, генератора, насоса и т. п. Под сиденьем – бак с водой. Перед задней осью – двигатель. За ней – топливный бак. Всё очень просто, ремонтоудобно, и обслуживание не составляет труда при соответствующем обращении и регулярном осмотре. Всё доведено практически до идеала и обходится в дикие деньги. Вот последний пункт наиболее важен. То, что под капотом бомба в пятьдесят атмосфер, ерунда. Любой двигатель взрывоопасен при втыкании в стену. Если до такого не доводить, всё будет в лучшем виде. По дорогам он точно ходит не хуже, чем с двигателем внутреннего сгорания, и меньше шумит, пугая лошадей.
Подложенные под колёса железные направляющие оказались достаточно узкими, и для спуска требовался хороший глазомер. Впереди – мешающий смотреть огромный «радиатор». Совсем не то, о чём привыкли думать. Машина работает по замкнутому циклу, и пар из цилиндров здесь охлаждается и конденсируется, потому и размер пугающе велик. Проще было бы поставить обычные деревянные сходни, но они могли и не выдержать. Сто шестьдесят талантов веса, то есть где-то две с половиной тонны без пассажиров и багажа. Это вам не «Лада», а целый «лендровер». Четыре места сзади, сто пятьдесят лошадиных сил и практически полное отсутствие нормальных тормозов. Барабаны только на передних. Пришлось постараться, ставя нормальные диски.
К моменту остановки вокруг уже находилось достаточно много народа. Железнодорожники, местные жители, охрана. Больше всего детей. Наверное, не так часто приезжали на станцию подобные машины.
– Вылезай, – сказала Игорю Юлия, подойдя в сопровождении родственника, – козочку поведу я.
В отличие от оружия или грузовиков легковые машины имели названия. Данная именовалась оленской козой, или просто козочкой. Ничего смешного в том нет, если вспомнить советские паровозы серии Ов – овечка. Но в данном случае смысл совсем другой. В честь Капеллы, звёзды в созвездии Возничего, чей восход весной совпадал с началом периода дождей.
– Госпожа! – Игорь постарался передать тоном всё неприятие очередной идеи.
– Заодно кота возьмёшь на руки.
Ну да, ранец для переноски не приспособлен для стояния возле ног, а сам по себе Феликс тем более. И куда прикажете девать? А то раньше не подозревала.
– Позволяешь спорить с собой? – брюзгливо сказал толстяк.
Она промолчала, делая недвусмысленный жест.
Возражать дальше было бесполезно. Тем более на людях. Водить хозяйка умела не хуже его, да и починить способна. Убедился на практике, но зачем тогда тащить с собой лишнего человека?
– Сюда, – сказал Поликарп, кивая на заднюю дверь.
Ну, может, в том и был некий смысл. Сиденья располагались в два ряда, и они с одноруким находились теперь сзади охранников Василия. Если вдруг чего, можно и в затылок пальнуть.
Машина тронулась, сопровождаемая со всех сторон вооружёнными всадниками. Коней тоже привезли с собой, не считая доброй дюжины увешанных оружием ветеранов. Судя по возрасту и умению обращаться с карабинами и теми самыми автоматами, привезёнными Игорем, никем иным они быть не могут. Кое-кого Игорь видел прежде, но большинство незнакомые. Они где-то в других местах, не в особняке, караулили врагов. Возможно, такие же букелларии. В разговоры особо не вступали, да и механик не пытался расспрашивать. Он был для них чужой, и, в отличие от Поликарпа, с ним общаться не стремились.
– Далеко ехать? – вполголоса спросил Игорь.
– Часа три до Первого ранчо, – бросил с переднего сиденья один из телохранителей.
– Их два, – объяснил Поликарп. – На одном скот зимует, на втором поднимается летом на плато. Общая площадь около трехсот тысяч югеров. В хорошие годы продают не меньше двадцати тысяч голов скота. Прямо на станцию гонят для перевозки. Или на бойню в городке и в вагон-рефрижератор.
Игорь попытался прикинуть стоимость, но чисто по весу – одно, а с расходами – совсем другое. По-любому выходило неплохо.
– Ваша хозяйка, – негромко сказал через плечо один из телохранителей, – гораздо больше имеет. Она деньги из воздуха делает.
– Это как?
– Право на проведение ярмарки возле города, – так же тихо объяснил Поликарп.
Господа сидели не так далеко, и им могло не понравиться обсуждение.
А вот это уже знакомо. Наверняка сюда пригоняли скот и из других мест, включая кочевников. За право торговать давалась маленькая мзда по квитанции, за пользование весами – ещё одна. Плюс сущая ерунда в парочку оболов за талант проданного картофеля или капусты. Мясо тоже должно быть дешёвым. А годовой оборот на этом уже даёт тысячи золотых, если не сотни тысяч.
Мелькнул мильный камень, обозначающий расстояние. На привычные по Земле столбики и указатели походил мало. Пара тонн весом, не меньше, и издалека заметен. Дорога, несмотря на то что не Via publicae, а Via privatae, была неплохо обустроена, как покрытие, так и обочины. Здешние хозяева следили за поддержанием её в порядке, а удовольствие достаточно недешёвое. Скот можно перегонять и по степи.
Возле маленькой станции с постоялым двором, такие попадались на государственных дорогах каждые десять-пятнадцать миль и позволяли гостям остановиться на ночлег и сменить лошадей, обнаружилось неожиданное препятствие. Поперёк дороги поставлены козлы с колючей проволокой и оживившийся при виде приезжих человек с ружьём из каменного века. Назвать его иначе вряд ли возможно. Даже не древние винтовки горцев в Афганистане, а времён штурма Севастополя в лучшем случае.
– Нельзя! – сказал твёрдо, тыкая в криво написанную белилами на стене надпись «Карантин». – Туда! – показал широким жестом в степь.
– В чём дело? – грозно потребовал Василий.
– Деревня, – махнул по дороге. – Чума, – нечто совершено непонятно-извинительное, – нельзя. – Слов у него было мало, но смысл вполне вразумительный.
– Объедем, – сказала Юлия, поворачивая руль. – Лишняя миля, но к чему зря рисковать. Лишь бы овраг не встретился.
Теперь она уже не гнала на скорости, а двигалась неторопливо и осторожно, выбирая путь. Тем не менее на выбоинах прилично кидало друг на друга. Степь вовсе не гладкая, как тарелка, и довольно часто попадались небольшие рощицы. Вырубать их было запрещено и каралось очень жестко. Но главное, напрямую не проехать, приходилось объезжать такие места. Потом поехали по некрутому склону, и, чтобы не падать, люди хватались друг за друга, за сиденья, упирались в стенки и потолок. Воистину, иногда удобней на конях, особенно по бездорожью. Хорошо ещё, не забуксовали где-нибудь. Дождей давно не было, и земля, на их счастье, сухая.
В первую секунду Игорь не понял, что произошло. Мелкой крошкой разлетелось лобовое стекло, машина резко развернулась боком и остановилась. На переднем сиденье хрипел Василий, зажимая рукой фонтанчики крови. Жалобно пищал хорёк, вечно сидевший у хозяйки на плече, а тут слетевший. Потом неизвестная сила выбросила его наружу. Когда успел схватить поноску с Феликсом, открыть дверь, и сам не помнил. Он рывком распахнул водительскую дверцу и почти выдернул наружу слабо шевелящуюся Юлию, придавив к земле всей тяжестью.
В них стреляли и, очень вероятно, могли повторить. Охранники без команды моментально поделились на две группы. Первая с гиканьем помчалась куда-то вперёд, видимо, засекли врага или направление. На скаку они стреляли, хотя попасть таким образом хоть куда-то получается разве что в кино. Но на нервы противнику наверняка действует. Лишь бы там не оказалось пулемёта, хотя зачем тогда стрелять одиночными? Накрыли бы сразу всю компанию и из машины сделали дуршлаг.
Вторая заняла оборону вокруг машины, действуя слаженно и чётко. Василия извлекли осторожно, но здесь и реанимация не поможет. Пуля попала в шею, и глаза уже остекленели. В той стороне, куда умчались всадники, неожиданно грохнуло. На нечто серьёзное не похоже, а вот граната – вполне.
– Пусти, – сказала Юлия.
Стоящий рядом Поликарп с мощным армейским револьвером на изготовку повернул голову и кивнул, неожиданно подмигнув.
Игорь отодвинулся, пытаясь понять, должен ли он нечто по этикету сказать извинительное или независимо от побуждений и попытки прикрыть женщину нанёс аристократке ужасное оскорбление действием и придётся крупно расплачиваться.
Вид у неё был не очень. Не иначе ударилась грудью при резком торможении, но это ладно. Кусочки стекла попали в лицо, на первый взгляд ничего ужасного, однако женщина в любом мире остаётся женщиной, и такое понравиться не могло. Вокруг ног бегал хорёк, возмущённо вереща.
Юлия посмотрела на умирающего Василия, затем на Игоря, переводя взгляд на ранец с котом. Механик сделал вид, что не понял. Она же в курсе его происхождения, значит, должна знать и об остальном. Крышка была откинута – не иначе, Феликс всё прекрасно сообразил. Запах крови чувствовал и человек, а уж кот не учуять не мог. Демонстративно даже не пытался выбраться наружу. Если верить инструкции, заставить лечить фелисов нельзя. Просто у них это на уровне инстинкта. Не зря проводили длительный отбор, хотя накладки всё равно случались. Не случайно смертью пугали обидевших их. Если сам не подошёл, лучше не пытаться. К тому же кот в одиночку лечение не потянет. А если у хозяйки некие важные планы связаны с этим типом, ничего не поделаешь, придётся пересмотреть.
– Кто сказал, – спросил Игорь, – что стреляли в Василия? На месте водителя должен был сидеть я, а рядом хозяйка. Поменялись на станции, и заранее никто этого знать не мог.
– Похоже на правду, – подтвердил Поликарп, глядя на тело толстяка. – А вот человека с карантином, направляющего в объезд, не мешало бы проверить. Ну, не сидел же снайпер случайно.
– Для машины дорог не так много, – сказала, морщась, Юлия, коснувшись лица.
– Не трогай! – потребовал Поликарп, причём на «ты».
Если с её стороны обращение было нормальным, ответно полагалась совсем иная форма. Не так всё просто в их отношениях. На нервах забылись.
– Надо посмотреть, вдруг осколки застряли.
До безопасных стёкол, рассыпающихся на маленькие кусочки, пока не додумались или, скорее, технологически сделать не способны. Почти обычное оконное стекло, острые осколки которого могут серьёзно покалечить.
– Садитесь. – Игорь показал на сиденье и достал из багажника аптечку.
Заодно вынул недовольно муркнувшего Феликса и сунул ей в руки. Станет помогать или нет, хуже не будет. А это всё ж не смертельная рана. Подумаешь, порезы. Зато зашивать не придётся, и шрамы портить внешность не станут.
– Займись тем парнем у заставы, – приказала Юлия однорукому, поглаживая топчущегося на коленях кота.
Поликарп подозвал одного из охранников, так и стоявших вокруг с оружием на изготовку, и отдал распоряжение. Трое умчались назад с бешеной скоростью. Если попутно сожгут ту самую деревню, Игорь не виноват, идея напрашивалась. Но это сомнительно. При подставе человек давно смылся. А если всё правда, то ждали конкретно их. Грабить вооружённый отряд в одиночку или вдвоём – глупейшее занятие. Стрелять в местных хозяев – втройне чревато. Всю степь перевернут и узнают, кто и зачем. Разве кровник, но тот бы не стал наугад. Ему нужны конкретные люди. И по женщинам и детям, кстати, местные не стреляют без очень веской причины. Именно из-за непременного ответа. Мужчины сводят счёты – нормально. А остальных трогать – репутацию портить. Свои же не поймут и будут смотреть брезгливо. На войне – другое дело. Там всякое случается, и целые кочевья под корень вырезают. Но кровники так себя не ведут.
– Ну чего ты… С меня большой кусок мяса. – Юлия продолжала гладить кота.
Феликс фыркнул, но на землю не спрыгнул. Покрутился на женских коленях и лёг, треща маленьким трактором.
– Ещё хочешь что-то добавить? – Это уже Игорю.
– Я не очень в курсе предыстории, – ответил он, вынимая очередной осколок пинцетом и возюкая по ранке йодом, – но, судя по услышанному, господин Василий не поставил в известность родственников. Знать о поездке на ранчо не могли, не так ли?
– Так, – подтвердила она, не улавливая, куда он гнёт.
– Уехал на лошади, вернуться должен был тоже на ней в сопровождении пары человек. И вдруг толпа. Какой дурак станет нападать? Значит, чётко знали о приезде. Со станции телефонировали, но подготовить засаду так быстро… Как бы не с нашей…
– Ты хочешь сказать, – неприятно прищурившись, возмутился Поликарп, – кто-то из моих людей куплен?
– Скорее из его, – кивнул на телохранителей. – Твои собраны в последний момент и толком ничего не знали.
Все трое посмотрели на перешёптывающихся у трупа гладиаторов.
– Или некто, – пробормотала Юлия, – с кем Василий поделился до отъезда. Но я спрашивала – утверждал, не было такого.
– Зачем вы ему вообще были нужны?
– Доказать невиновность, естественно. У Акакия не было официальных детей, и майорат неизбежно переходит Василию. Кто заинтересован в устранении? По закону убийца ничего не получит. А если проводить государственное расследование, слухи неизбежны при любом повороте. Ему требовались гарантии невиновности.
И как это возможно? Свидетельствовать в его пользу Юлия может до посинения. Кто поверит, да и на каком основании? Что-то он не улавливает в очередной раз, упуская факт, для всех очевидный.
– И если Ингвар прав, – произнёс Поликарп, – и стреляли в тебя, не ясно, кому это было нужно.
– Скоро выясним. – Она смотрела на возвращающихся всадников.
– Если позволят. Теперь поручителя нет. Один навечно замолчавший труп.
– Я не намерена отступать. – В голосе госпожи сквозила зимняя стужа, способная заморозить в одно мгновение мамонта. – Особенно теперь.
– Не могли взять живым? – зарычал Поликарп на подъехавших охранников, привёзших тело, перекинутое через седло небольшого конька степной породы.
Таких у них с собой не имелось, значит, нашли верхового стрелка.
– Мы его не убивали, – возразил один из них. – Вполне мог и уйти, а то просто спрятаться. Схорон в лесочке был, сразу не найти. Нырнул бы – и без собак не поймать. А ночью ушёл бы.
– И?..
– Что-то странное, – сказал тот с недоумением, сгружая тело. – Его убили, Зевс свидетель, но как! Вот, посмотрите.
Видок у трупа был ещё тот. Пол-лица разворочено, и на правой руке кисти нет. Оторвало напрочь.
– И вот ещё, – продемонстрировал чёрные пластмассовые кусочки с остатками пальцев.
– Госпожа? – Поликарп напряжённо посмотрел на Юлию.
– Кто-то точно знал обо мне и всё предусмотрел, – сказала она странным тоном, без малейшей брезгливости изучая остатки головы. – Челюсть, язык в клочья, мозг задет. Ингвар, – резко потребовала хозяйка, – ты ничего не хочешь сказать?
Тот перестал пялиться на кровавые ошмётки и глянул на Юлию, еле заметно мотнув головой в сторону слушателей.
– Привяжите оба тела к лошадям, может, этого всё-таки опознают, – приказала она, отходя в сторону, давая возможность заняться делом.
Поликарп двинулся следом.
«Ну что ж, – подумал Игорь, – придётся подбирать слова».
– Не могу быть полностью уверенным, – тихо сообщил он Юлии, сглотнув противную кислоту в глотке, – но пластмасса очень похожа на уоки-токи. Такие маленькие радиостанции. Нажал кнопку – и говори с человеком, который находится в миле-двух. Только вместо обычной начинки вложили убойное. Он подносит к голове, нажимает, собираясь доложить, и получается взрыв. После выполнения задания вместо награды – смерть. Заранее приговорили независимо от результата. Причём запихать взрывчатку внутрь, чтобы он не заметил, тоже надо уметь. Это уровень, – глянул на стоящих рядом людей, – серьёзной разведки. Саму взрывчатку и у вас, и у нас наверняка так просто не достать. В вашей, – подчеркнул тоном, – армии такие вещи никто не видел. Там радиостанция на трёх повозках да десяток человек. Это купить легко и просто невозможно. – В тоне содержался вопрос.
Прямо он потребовать ответа не мог бы и наедине, однако пахло крайне неприятно. В очередной раз куда-то влип.
– Уже лучше, – кивнула Юлия, переглянувшись со своим начальником охраны. – Никандр.
– Да не станет он пачкаться! – возмутился Поликарп.
– Подобные контакты в любом случае отследить проще.
«Или сложнее», – подумал Игорь. И без его откровений догадаться, что дело нечисто, не сложно. Подрывник должен был хорошо на эту тему поразмыслить. Наверняка имеет железную легенду, и доказать ничего нельзя. Хотя, опять же, что ему известно о методах здешних Ипатиев? Не очень-то удивительно, если абсолютно не скрывают принадлежности к соответствующим кругам, взять-то их нельзя. Требуется санкция свыше, и резолюция зависит не от тяжести преступления или надёжности доказательств, а от нужности конкретного человека в данный момент и связей наверху. Или от трений между спецслужбами.
– Поехали, – решительно сказала Юлия. – Ингвар, за руль!
Похоже, не так легко перенесла случившееся, как показывает публике. Нервничает и не хочет сама вести.
– Не дождёмся?
– Догонят.

Агон 25. И вновь странности

Отскоблить кровь в машине достаточно просто, учитывая роскошную кожаную обивку. В ткань бы впиталось, и пришлось бы менять, а здесь требуется лишь вода и усердие. Полностью от запаха всё равно избавиться не удалось, тут нужна какая-то химия, но проще подождать, пока кресла просохнут и проветрятся.
Обычно помыть машину Игорь, по примеру незабываемого Тома Сойера, доверял младшему поколению слуг, делая этим им огромное одолжение. Пока автомобили не превратились в повседневность, всегда найдутся желающие с важным видом поработать мокрой тряпкой. Остальные смотрят, открыв рот, на облачённого высоким доверием пацана и жутко завидуют. После работы на пароходе или паровозе профессия шофёра наиболее престижна среди простого народа.
Солидные дяди обмениваются впечатлениями и изображают умных, задавая вопросы о техническом состоянии, пробеге и прочих глупостях. Мальцы крутятся рядом, норовя потрогать блестящее покрытие, а за возможность посидеть внутри отдадут все свои сокровища вроде свинцовой биты и цветных стёклышек.
Ну и что греха таить, женская часть населения тоже посматривает заинтересованно. Человек при механизмах и личный водитель хозяйки непременно с деньгами и в авторитете. Игорь так себя и не смог переломить, с присланной рабыней спать не стал, всё равно как насилие. А вот посетить иную девицу из свободных – почему нет? Только тихо, чтобы соседи не знали.
Но это всё осталось там, в поместье. Здешние на машину косились, но не подходили, хотя прямого запрета не прозвучало. Мало того что никто не ожидал прибытия сомнительной родственницы, так вдобавок привезла два трупа. Стрелок, пёс с ним, кстати, его никто так и не опознал, но фактически подследственный подозревается в смерти родного брата?! Выходит, здесь приложил руку кто-то ещё.
Визгу и воплей было огромное количество. Одна из баб Юлию прямо обвиняла в убийстве, другая – в дурном глазе. Кто кому кем приходится, Игорь так и не разобрался, тем более ему не представляли членов семейства. А случившееся их крепко задело. Если у первого убитого наследников вообще не имелось, то у второго – три дочери. Ранчо как неотъемлемая собственность рода переходит по мужской линии, и вырисовывается совсем иной расклад, чем первоначально. Дочери Василия норовили вцепиться в волосы жене третьего брата – Никандра. Тот смотрел с остолбеневшим видом и не пытался навести порядок.
Ко всему требовалось похоронить убитого, поэтому разослали гонцов с целью позвать на похороны соседей и работников. Усадьба гудела от разговоров и сплетен, а в господском доме продолжали бешено ругаться, выясняя, кто крайний. Чего добивалась Юлия и зачем она присутствует, становилось всё меньше понятно. Тем более толка от их расследования на ходу никакого. Стрелка никто не опознал, а карантин оказался самым настоящим, как и тот регулировщик. Ушлые ребята просто взяли на вооружение удачно подвернувшуюся возможность. Не случись объезда, ждал бы снайпер у дороги, и неизвестно, в кого стал бы стрелять, обнаружив, кто находится на пассажирском сиденье.
– Чего тебе? – недовольно спросил Игорь, когда, дёрнутый за штанину, обнаружил Феликса.
Тот муркнул и, повернувшись, отбежал, приглашая за собой.
– Видишь, занят.
Кот требовательно заорал с крайне противными завываниями. Подскочил и ударил лапой, выпустив когти. Не до крови, разрывая брюки, но достаточно чувствительно. Прежде так себя вёл единственный раз, когда отказался прощаться и потребовал взять его с собой. Это было странно и вряд ли пустяк.
– Хорошо, – покорно согласился Игорь, кидая тряпку в ведро. – Иду.
Вряд ли кто сунет мину под днище, но потом не мешает глянуть. Происходящее вокруг напрягало, а объяснений так и не дождался.
Здешний особняк, больше напоминающий виллу в Италии, стоял в степи. Но степь отнюдь не была везде пустой. Строились здания, причём по тем же лекалам, что и поместье Юлии. Облагородили рощу у озера. За домом находился сказочный лес, созданный мастерами своего дела. Ручейки и гроты, полянки и овражки – всё казалось диким и одновременно присмотренным. Ничего похожего на его представления о нормальном ранчо. Скот держали в стороне, и большинство хозяйственных построек расположены в отдалении. А господа в лирическом настроении прогуливались от беседки к лодочному причалу.
Феликс бежал по дорожке куда-то в глубину окультуренного леса, время от времени оглядываясь. Один раз остановился, недовольно вякнул. Хвост при этом нервно мотался из стороны в сторону. Обычно кошки так себя не ведут, но они и к людям не привязываются. Или тот считал человека личной собственностью и отказывался отпускать не из любви, а из хозяйского инстинкта? К сожалению, объясниться нормально не выходило. Какой ни умный, а всё же животное. Говорить не способен. Но показать желание – ещё как! Будет орать, пока не сделаешь по его. И швырять ботинками бесполезно. Таким макаром не успокоить. Проще встать и дать пожрать или выпустить из дома, чем бессмысленно ругаться.
Идти далеко не пришлось. Довольно быстро обнаружился хорёк, радостно завизжавший при виде знакомого человека. С огромным усердием он принялся рыть землю возле поляны под деревом, демонстрируя находку. Он обожал копаться в почве и даже в горшках с цветами, проклинаемый слугами за безобразия. Инстинкт, наверное.
Игорь не сразу сообразил, что тот стремится показать, приняв торчащее за сухую ветку. Потом до мозга дошёл сигнал от глаз. Это были человеческие пальцы. Поймав возмущённо завопившего зверька за шкирку, убрал его за спину и разгрёб лежащие сверху тела ветки и почву. Даже не закопали нормально, слегка присыпали. И не похоже, что давно убили. Запаха нет, а ведь тепло. Лица не видно, но волосы длинные, и фигура женская, в платье. Кстати, ткань не из дешёвых. Лежит спиной вверх, и рана под лопаткой. Кровь запеклась, и никаких сомнений быть не может – убийство. О, Юпитер и все боги, ну за что ему?! Ещё не хватает, чтобы застали здесь и обвинили. Промолчать? Нет, играть надо чисто. Пусть другие парятся.
Подхватил хорька, не давая удрать и игнорируя возмущение с воплями, и сунул в нагрудный карман комбинезона, застёгивая. На Феликсе методика отработана. Голову высунуть можно и дышать, а выскочить – нет. Есть риск, пустит в ход когти или нагадит, потом не отстирать, но всё лучше, чем снова его искать. Поглаживая зверька по головке, Игорь пронёсся диким кабаном, с топотом, по дорожке и, минуя машину, возле которой отирались двое неизвестно откуда взявшихся мальцов, влетел в особняк. На лестнице торчали якобы вытирающие пыль и моющие полы служанки. Можно не сомневаться, напряжённо слушают «концерт».
Компания «любящих» родственников в зале всё выясняла, кто в чём виноват, и вопли доносились наружу. Охранник у двери дёрнулся навстречу, но, узнав механика, сделал вопросительное лицо. Неясным образом здешние букелларии перешли под команду Поликарпа. То, что они однорукого прекрасно знали, неудивительно. Наверняка вместе со старым хозяином прибыли. Занятнее, почему никто не сомневался в его праве командовать? Неплохо бы за папиросой побеседовать с кем-то из них, как станет спокойнее. Не прост Поликарп – это и так было ясно, но настолько? Он тут несколько лет не был, и его сразу приняли, без попыток поставить на место и разборок. А ведь служит не здешним хозяевам.
Нужный начальник внимательно выслушал сообщение прямо у двери и прошёл к Юлии, доложив той на ухо.
– И какие опять страшные тайны? – визгливо вскричала худая, как вобла, баба, но с приятным лицом, если бы не откровенная злость на физиономии.
Кажется, это была одна из двух сестёр убитых мужчин. Имён Игорю не называли, не того полёта птица, но кое-что из разговоров по дороге усвоил. Юлия с покойным Василием перебрасывались репликами в машине и до поездки. А механик неизменно торчал рядом в качестве личного шофёра.
Вторая баба, толстая и с изуродованным оспой лицом, меланхолически вязала, не вмешиваясь в свару. По крайней мере, у Игоря на глазах.
Почему-то обе сестры замуж не вышли и жили при поместье. Прежний хозяин, их старший брат, выплачивал им некое содержание на личные нужды и кормил-поил. Очень может быть, потому они Юлию и ненавидели. Она могла жить как ей угодно и не подлаживаться под родственников.
– Мой человек нашёл в саду мёртвую женщину, – невозмутимо заявила приезжая. – Не кажется ли вам, дорогие, – здесь присутствовала заметная ирония, – что слишком много кругом смертей?
– Не Лариса ли? – пробурчал единственный мужчина из сидящих.
Аристократы собрались за огромным столом, уставленным снедью и выпивкой, но ел, судя по грязным тарелкам, он один. Остальные разве только вино пили. А баб было много. Жёны погибшего и третьего брата, сёстры и вроде пара дочерей постарше.
– Когда она пропала, вчера? Вот вам и к любовнику побежала.
– У местных туземцев есть поверье, – сказала симпатичная молодая девушка, изображая ужас, хотя в глазах – предвкушение развлечения, – каждые семь лет надо приносить в жертву девушку, и, чтобы спасти своих детей, похищают посторонних.
– Какая она девушка, – пробурчала, не поднимая глаза от вязанья, толстуха. – Паршивая шлюха.
– Это моя горничная! – взвилась худая. – Не твоё дело обсуждать её качества.
– Была твоя горничная.
Юлия поднялась, с грохотом отодвинув стул.
– Не хотите, – она произнесла слово, которое Игорь слышал впервые, – попробую иначе. Тут и разрешения не требуется.
– Это отвратительно! – забилась в истерике худая.
– Попробуй запретить, – бросила Юлия на ходу, шествуя к выходу с величественным видом.
Поликарп хлопнул Игоря по плечу, подталкивая. Требовалось показать покойницу, хотя он так и не понял, ради чего.
– Всех к убитой, – практически не открывая рта, прошипела Юлия начальнику охраны. – Быстро!
Тот исчез, не переспрашивая, а она на ходу протянула руку и получила своего хорька, довольно залезшего ей на плечо и принявшегося что-то возбужденно гукать в маленькое ушко. Впечатление – делится чем-то интересным.
Игорь показал место и по приказу, мысленно матерясь, принялся отбрасывать мусор. Как обычно, за всех отдувается излишне инициативный. Напугать его покойниками довольно сложно, но приятного в таком занятии найти трудно. Не догадался лопату прихватить, и приходилось работать руками и ножом. Касаться холодного тела было противно, а требовалось перевернуть лицом вверх.
Народ стоял чуть в стороне, жадно глядя на его действия и не испытывая желания кинуться на помощь. И ладно бы господа. Достаточно быстро рядом собралась толпа всевозможной обслуги и даже пастухи. Эти разбились на кучки и шёпотом переговаривались, боязливо поглядывая не только на него и труп, но и назад. Там кольцом стояли вперемешку охранники. А когда Игорь закончил и отступил в сторону, ему крайне не понравилось расположение. После прежнего случая привык смотреть внимательно на такие вещи. Якобы телохранители держали всех под наблюдением, а рядом с каждым местным присутствовал приезжий. Все, кроме стоящих в первом ряду родственников, смотрели за всеми. И оружие в руках. Да и господа не все спокойны.
Примчался какой-то мальчишка, передав Поликарпу чёрного петуха. И тут началось ожидаемое всеми, о чём чужак не имел представления. Юлия вошла в круг зрителей, причём неизвестно, когда успела скинуть платье, оставшись в одной короткой сорочке, ничего не скрывающей за прозрачностью и выше колен длиной. Волосы распущены, и на плече неизменный хорёк. Лицо в следах от йода, раскрашенное, будто маска. Одновременно зажгли факелы по всему периметру поляны. Это было оправданно, поскольку уже наступили сумерки, однако огонь в задних рядах не особо рассеивал тьму, зато по поляне металась куча теней.
Она запела нечто очень напоминающее молитву, с ритмичными повторами, двигаясь по кругу. Игорь ни слова не понимал. Это был не ромейский и не латынь. При этом кое-кто шевелил губами, явно повторяя слова. Может, подобное действие хорошо знакомо и является частью отпевания или ещё какой процедуры вроде проклятия убийцы. Двигаясь в неизменном темпе, Юлия взяла из рук Поликарпа петуха и нож. Поскольку тот стоял рядом, Игорь хорошо рассмотрел нож. Не из стали, а каменный – ритуальный. Похожим убивали быка, но этот явно древний. Ничуть не удивился, когда, не замедляя шаг, госпожа ловко отхватила птице голову и, держа её за ноги, полила кровью вокруг тела, совершая замкнутый круг. Всё это сопровождалось продолжением песнопения.
Он такое видел в первый раз, однако подозрения появились в самом начале. Сейчас Юлия – жрица и собирается отколоть нечто неприятное. Поликарп тяжело вздохнул и, переступив с ноги на ногу, толкнул случайно в бок. Игорь внезапно понял, что только что он находился в трансе, ничего не замечая вокруг. А температура ощутимо и необъяснимо упала. Юлия присела перед мёртвой девушкой и, полоснув себя ножом по ладони, сжала кулак. Тонкая струйка крови потекла прямо в рот покойнице. Ну хоть понятно, зачем потребовала очистить её от мусора. Стало ещё холоднее, и внезапно мертвячка открыла глаза, а потом села. В толпе ахнули в несколько голосов, а одна из юных девиц – дочерей Василия упала в обморок.
Юлия встала, и вслед за ней стала подниматься ещё недавно холодная, как камень, девушка. Без всяких дёрганий, как зомби в фильмах. Плавно и нормально. Заплакал ребёнок, почти моментально замолчав – мать дёрнула и быстро сказала угрожающим тоном, заставив заткнуться. Никакими представлениями и фокусами тут не пахло. Происходило нечто невероятное.
Игорь смотрел, стоя в столбняке, полностью перестав соображать. Никто и ничто к такому не готовило. Даже лечебные коты не особо удивили. Ну, животные, ну, экстрасенсы среди человечества. Тоже новости. Коты вообще странные и то считаются знающимися с нечистой силой, то наоборот. В конце концов, не разговаривают и шуточки не отмачивают, как в одной случайно попавшейся книге.
– Кто? – чётко спросила Юлия на простонародном койне. – Покажи.
Покойница повернулась всем телом, осматриваясь. Толпа невольно отодвигалась, когда взгляд проходил по людям. Они дружно делали отвращающие жесты и от сглаза, хватались за амулеты, но, что характерно, никто не визжал от ужаса и не пытался разбегаться. Напротив, многие жадно смотрели.
Потом девушка-зомби увидела кого-то в толпе. Рот открылся, и слово «ты» прозвучало шипением. Люди шарахнулись в стороны, открывая цель – одного из гладиаторов Василия, а она целеустремлённо шагнула и будто упёрлась в стену. Там проходил кровавый след от петуха. Это смотрелось очень странно, когда она, будто муха в стекло, принялась биться о несуществующую стену, пытаясь прорваться к своему врагу. Того моментально сбили с ног и выкрутили руки.
– Сюда его! – приказала Юлия.
– Не я! – кричал здоровый и бывалый мужик с мокрыми штанами. Он был перепуган насмерть, куда девалась крутость? Хотя, если его реально на съедение собираются отдать, тут обделаешься. – Она, Агриппина убила! – Он практически рыдал. – Я ничего ей не сделал! – Он упирался ногами, и в земле оставался заметный след от каблуков, но его неумолимо волокли к зомби.
Правда, если задуматься, не очень торопясь и давая возможность высказаться. Игорь посмотрел на образовавшееся пустое место возле той самой толстухи с вязаньем и понял, о ком речь. Худая стояла с открытым ртом и отвисшей челюстью. Зато остальные смотрели с разной степенью ожидания. Концерт без заявок выходит на новый уровень.
– Мёртвые не ошибаются, – заявила Юлия, и её глухой голос прозвучал приговором.
– Она не видела! Со спины Агриппина била, под лопатку!
И ведь совершенно невозмутима баба, будто ничего не происходит. Такая сволочь, пробы ставить негде. А вот девушка перестала тыкаться и смотрит нехорошо на новую персону. Размышляет. О, Юпитер и остальные боги, как она может думать, если мозг умер?
– Была, – изрекла мертвячка. – Убийца? – В тоне недоумение.
– Вот и нет никаких доказательств! – издевательски заявила толстуха.
– Зачем убивала? – потребовала Юлия.
– Эта дура подслушивала под дверью и захотела шантажировать!
– Что подслушала?
Молчание.
– Ну? – Юлия показала, и мужика рывком протащили ещё немного.
– Агриппина отравила Акакия!
– Ты не хочешь ничего сказать? – прокашлявшись, потребовал третий брат.
– Не тебе у меня требовать отчёта, слюнтяй, – совершенно спокойным голосом заявила толстуха. – Для тебя, придурка, старалась.
– Я просил?
– Ты и жену на место не поставишь, – ответила с презрением.
– Полагаю, при всех продолжать нет смысла, – сказала Юлия. – Вон пошли! – Это к слугам, и они не просто пошли, а стремительно разбежались, уж больно интонации резкие.
Остались лишь члены семьи, охранники и Игорь. Поликарп не позволил ему смыться за остальными, взяв железными пальцами за рукав. Похоже, люди Юлии все тут и уходить не собираются.
– Ты сам закончишь или мне обратиться куда положено?
– Успокой её, – пробурчал новый хозяин ранчо, кривясь. – Дальше сами разберёмся. – Он повернулся и, не оглядываясь, пошёл к дому.
Какой он ни есть тюфяк, а привычки аристократа не выбить. Полная уверенность, что будет сделано и без команды. Так и вышло. Гладиатора поволокли следом, а Поликарп со своими ветеранами взял в коробочку пресловутую Агриппину. Она вздёрнула подбородок и двинулась в ту же сторону. Сзади потянулись остальные родственники с растерянными лицами. Последней пошла, что-то бормоча себе под нос, худая. На ходу дёргала головой и явно была не в себе. Да и кто бы на её месте не очумел? Родная сестра давила братьев и ничуть не раскаивается.
Юлия повернулась к мёртвой девушке.
– Прости, – сказала она виновато. – Твоё место не здесь. Прощай, – вытянула перед собой руку, сжала кулак и сделала движение, обрывая нечто невидимое. Та осела, будто выдернули кости, и ощутимо пахнуло отвратительным запахом разложения. – Похороните на кладбище, – приказала охранникам и шагнула в сторону.
На втором движении ноги у неё подкосились. Оба телохранителя даже не попытались помочь, старательно глядя под ноги. Точно так же повела себя и горничная, торчавшая неподалёку. Игорь кинулся к Юлии, подхватывая её на руки, и только затем, с опозданием, дошло: возможно, он нарушил очередное табу из длинного списка этикета по общению с вышестоящими. Но теперь чего уж.
– Сил не осталось, – еле слышно сказала Юлия, без лишнего кокетства позволяя себя нести и обнимая механика за шею.
– Доставлю в целости и сохранности, – пообещал тот, глядя на бегающего под ногами с жалобным писком хорька. Ничего, сам доберётся. Не на скорости мчимся, чтобы не догнать. Тем более и прислужница топает сзади.
Где хозяйку разместили, Игорь знал. Видел, когда чемоданы затаскивал. На первом этаже у лестницы. То ли очередное оскорбление и демонстрация отсутствия желания видеть, то ли неизвестные ему тонкости. Близких и аристократов обычно отправляли на верхние этажи. Но не каморка, приличная спальня.
– Почему ты не боишься? – внезапно спросила Юлия, когда он дошёл до здания.
– А должен?
– Прекрасно понимаешь, о чём я. И не ври о прекрасной даме! Остальные торчали бы и смотрели.
Значит, не показалось.
– Ну, если честно, действительно красива.
– Я просила! – Тело под руками напряглось.
– Совсем честно, – открывая дверь ногой и заходя, хмыкнул Игорь, – у меня в прежней жизни был хороший приятель.
Он посадил госпожу на кровать, куда тут же запрыгнул хорёк, принявшись ластиться к женщине.
– Ванну, – приказала Юлия прислуге через голову Игоря, поглаживая зверька, и та метнулась в соседнее помещение. – И?..
– Он был стихийный…
О Митра, эмпат по-ромейски – это «страсть» или «страдание», не поймёт.
– …то есть иногда, совершенно бессознательно, улавливал эмоции другого человека. Тот стоит, рассказывает, как тебя уважает и любит, а в реальности лютое равнодушие или того хуже – ненависть. Ладно с начальством, но для семейной жизни – жуть. Ещё и чувствовал, когда врут. А люди этим занимаются регулярно. Ему было жить гораздо тяжелее, чем окружающим.
Юлия посмотрела задумчиво. Похоже, со знакомым не прошло. Ну и плевать. Если священные животные считают хозяевами людей неординарных, как о Феликсе сказано в книге-инструкции, он уже давно на заметке. Просто не уловил в первый момент смысла своего выражения. А вот теперь дошло.
– Иногда это от нас не зависит. Мы просто родились такими.
– Не уходи, – почти попросила Юлия, поднимаясь и идя в ванную. – Нет, спасибо, – отвергла помощь служанки. – Придёт кто, всё утром.
Игорь тоже устал и принялся лениво осматриваться. Кровать как кровать, а в бесчисленных баночках на столике всё равно ничего не понимает. Косметика остаётся для женщины важнейшим делом, хоть в каком мире и веке. На расследование убийств едет непременно с огромной сумкой для наведения красоты. Мало шансов, что здешние мымры поделились, а после наблюдаемого он поостерёгся бы подарками пользоваться.
Механик мысленно занялся очередным проектом. На ярмарках кроме купи-продай предлагают развлечения. Что может быть проще и занимательнее для детей обычной карусели. Маленькая паровая машина или привод от двигателя. Плюс сиденья надо сделать, и куча железа. Выйдет недёшево, и неплохо бы предварительно прикинуть необходимую сумму. Потом надо уточнить скорость. Чтобы весело было и не улетать с круга. Неужели до него никто не додумался?
В дверь сунул голову Поликарп.
– Она в ванной, – сообщил Игорь, дисциплинированно вставая. – Просила до утра не беспокоить.
– Ну и хорошо, – глубокомысленно сказал тот. – Поставлю часового у входа – и спать.
– Можешь объяснить, что это было?
– Повезло. Неизвестно, смог бы нечто вразумительное сказать Акакий. Мёртвые знают лишь то, что известно живым до смерти. Зато не врут. Кто соображает, тем обычно отрубают голову, чтобы расспросить нельзя было. Бывает, руки рубят, чтобы написать не сумели. У давно лежащих и говорить нечем. Сгнило.
Слушать деловое описание было противно. Ну, хотя бы нет волшебной палочки. Тело не восстанавливается, что бы в него ни запихивали – душу или некий информационный слепок, поэтому и торопились.
– А тут прямо по заказу. Всё предусмотрела, а случайного уха не сумела. Некогда было прятать и некому. Довериться нельзя постороннему. Не так много людей имела. Денег-то не особо.
– Но зачем?
– Старший захотел лишить сестру части содержания, между нами говоря, тот ещё сквалыга. Каждую трату лично утверждал и чуть не оболы пересчитывал. Вот она и подсуетилась. Правда, Василия убивать не собиралась, ты правильно определил. На него ставку делала. Никодим тот ещё тип. Подкаблучник, но неприятный. Открыто не станет, а потихоньку не прочь гвоздь в подушку вставить, если понимаешь, о чём я. Сейчас своими руками Агриппину грохнул. Она любого выведет подколками, может, того и добивалась. Быстро и чисто, а признание есть при свидетелях. Не приглашать же официальные власти.
Видимо, никто не заинтересован выносить сор из избы. Личный врач напишет правильную бумажку с нужным диагнозом: Василий погиб на охоте. Первый, как его, от заворота кишок и так далее. А народ болтать не станет. А и будет, кто им поверит? Слово уважаемого джентльмена против слуги. Нечто такое Игорь и предполагал.
– Я не об этом. О покойнице. – Его передёрнуло, и вновь почувствовал запах разложения. Точно психологическое, откуда здесь?
– Никогда не видел мистерию Вант?
– Кого?
– Это этрусская богиня, связывает мир живых и мёртвых. Ну, почти Харон, только и обратно водит.
Поэтому и не понимал слов. Этрусский, кажется, относился не к италийским языкам. Ещё один кирпичик в постройку теории о первой династии.
Но как можно поднять покойника? Кровь – ладно, Одиссей тоже поил мёртвых и кто-то из греческих героев, спускавшихся в Аид за женой. Она возвращает память погибшим. Похоже, при определённых условиях реально, а не в сказках. Но душу разве можно вернуть?!
– Все принцы крови такое могут? – спросил Игорь шёпотом.
– Самое странное, – серьёзно ответил Поликарп, – не все. У неё должны были сойтись две определённые линии, но Юлия только по одной к аристократии относится. Видимо, кто-то нагрешил с её бабкой или прабабкой в метрополии, и так случайно совпало. Такой ребёнок очень ценится.
Вот и разгадка, зачем на дочери рабыни жениться выходцу из древнего рода и почему отец с ней возился.
– У настоящих аристократов в семье иногда через одного идиоты или уроды. Достаточно на здешних посмотреть. Сплошь психопаты.
Игорь изобразил на лице вопрос. В своё время долго тренировался, пока не научился нормально объясняться.
– Никто не в курсе, – без особой охоты заверил Поликарп, – на что способны имеющие нужную кровь в метрополии и способны ли вообще. Это козырь, и им не разбрасываются. Не часто такие демонстрации бывают. – В голосе звучала точно гордость: хозяйка ему досталась не из простых…
– Кто-то приходил? – спросила Юлия, появившись через четверть часа.
Она не только отмокала, но и вымыла голову, а заодно сменила сорочку, заляпанную кровью.
– Поликарп. Сообщил, что Агриппину… того, – он не знал, как правильно выразиться, чтобы не обидеть, иногда этикет мешает до чёртиков, – но шума поднимать не будут. Семейное дело.
– Я долг отдала, – сказала Юлия о неведомых Игорю счётах, – а остальное не мои проблемы. – Она взяла его за руку: – Посиди со мной. Просто посиди. Не хочу оставаться одна.
Горничная явно в расчет не бралась. Рабыня не человек, а имущество. Ему чувствовать себя польщенным?

Агон 26. Крайняя поездка

В звешивание при стечении толпы народа из числа слуг и работников прошло в лучшем виде. Не сказать, что огромная разница между начальным количеством и после обработки, процентов на пять навскидку. И всё-таки итог приятный, в пользу изобретателей. Качество масла, изготовленного на буквально вчера признанном годным сепараторе, тоже ничуть не хуже. А теперь сравнили количество, полученное в результате обычным способом и на их построенном сепараторе. Можно приступать к массовой продаже, и не только в соседней Катуни. Отправлять в основные узлы железной дороги, а также в иные миры. Здесь у каждого своя корова, а вот переброска в крупные города способна оправдать затраты достаточно быстро.
– И сколько будет стоить такой агрегат при оптовом производстве? – задумчиво спросила Юлия. – Во что обойдётся второй при повторении, без серьёзных доводок? Надеюсь, руку на опытном экземпляре набили?
Клепать сепараторы на массовую продажу? Не такая плохая идея. Главное – оформить соответствующее разрешение. До идеи патента в Империи не додумались, но можно получить лицензию на производство от трёх до пяти лет. Любой скопировавший аппарат без разрешения заплатит кругленькую сумму. Правда, и сама бумага стоит прилично, однако выгода на поверхности. До франшизы додумались сами, и перепродавать право на использование иногда удобнее и денежнее.
– На начальном этапе себестоимость где-то четыреста – четыреста пятьдесят ренсов, – через пару минут размышлений выдал итог Теодор. – Потом помощники получат необходимую сноровку, и брак исчезнет, так что выйдет меньше. Сейчас трудно говорить что-то конкретное. Тем более модели могут иметь разный привод. Даже от обычной лошади, где нет электричества, но тут требуются дополнительные изменения. Вес всё же немалый. Ну и продавцы накрутят сверху. Проще своих нанять для рекламы и демонстрации, но опять затраты. Неизвестно, будут ли брать и в каком количестве. На пару коров – излишество. Исключительно в поместьях или крупных фермах.
– Я правильно понимаю, этот сепаратор можно использовать и для других целей?
– Да, – подтвердил Игорь, – повсюду, где нужно будет разделить два вещества разного удельного веса.
– То есть в разрешении на производство не указывать конкретно масло-молоко, – всё так же задумчиво сказала Юлия.
– Да. Сепаратор прекрасно делит на фракции масло для машин или для очистки в нефтяной промышленности.
– Я могу доверить тебе создание мастерской и запуск сепаратора в серию?
Теодор растерянно посмотрел на Игоря. Тот молча пожал плечами. Для него это тоже была неожиданность.
– Ты работаешь не на него, – объяснила Юлия. – На меня. Разница в том, что решения и ответственность – твои. Жалованье, естественно, увеличится. Ну и обращаться будешь напрямую. Итак?
– Конечно, госпожа. Я постараюсь.
– Полное описание с размерами и всё необходимое для лицензии плюс подробный доклад, в чём нуждаешься и каким видишь производство, завтра с утра на стол, – приказным тоном заявила Юлия, повернулась и пошла на выход.
Люди отступали с дороги, кланяясь. Игорь молча развёл руками и помчался следом.
– Всё, – услышал за спиной, – представление окончено, расходитесь.
– Я помню своё обещание, – сказала хозяйка на улице у грузовичка. Обычно она каталась на мотоцикле, но, если необходимо нечто подбросить по маршруту, – удачное приобретение. – Когда и если дойдёт до прибыли, пять процентов твои по справедливости.
Её трудно было назвать несущей в одной руке воду, в другой огонь. Местная идиома подразумевала неискренность. Слово всегда держала, пусть и не очень удачно прозвучало. Такое абсолютно аристократическое поведение. Или, что ближе, пацанское. Сказал – выполняй. Нечто общее у этих понятий, безусловно, имелось.
– Полагаю, серьёзно говорить о доходе пока преждевременно.
– Одни затраты, и немалые. – Она не жаловалась, констатировала факт. – Наверняка на порядок больше потребуется, и этот заводик ещё выйдет тяжким грузом.
– Чтобы чего-то получить, сначала нужно крепко вложиться. Поэтому гениальные изобретатели обычно остаются пусть не нищими, но не миллионерами. Зато имеют доход с их идей вовремя сообразившие богачи.
– Слышу ощутимый намёк, – усмехнулась Юлия, облокотившись на борт машины.
Привычный брючный костюм и мужская рубашка очень заманчиво обрисовали формы. Судя по лёгкой улыбке, она прекрасно знала, как на него действует такой вид. Тогда всё закончилось, как должно было, если полуголая женщина спит в постели, прижимаясь к мужчине. Он тоже задремал и проснулся, когда Юлия принялась изучать его тело. Нежно и осторожно. Так они и продолжили без диких вспышек страсти, почти по-супружески. Ей просто нужен был кто-то рядом, с кем можно расслабиться и не быть постоянно правильной во всех отношениях хозяйкой.
Другие использовали в качестве вибраторов мальчиков-рабов, считая их за такой же механизм для возбуждения, но Юлия со смерти мужа была одна. И не сказать, чтобы тот многому её научил. Спрашивать о таком неудобно и глупо, но, похоже, из-за старости он был не особо страстен. Некоторые вещи стали для неё откровением. Хотя назвать её наивной язык не поворачивался.
Юлия Игорю нравилась, и очень, а вот что она испытывала к нему, он так и не мог разобрать. В постели – прекрасно, вне её – строгий взгляд и чёткие распоряжения. И не из конспирации. В поместье их перешедшие на новую стадию отношения не были секретом ни для кого. Если жена во власти мужа, а поведение дочери может запятнать честь семьи, то вдова вольна в своём поведении. Тем более и отчитываться, кроме сводного брата, не перед кем. А тот вряд ли по данному поводу стал бы волноваться. По крайней мере, она ясно дала понять, что дело обстоит именно так.
– На сепараторе реально можно сделать приличный капитал, но боюсь, мы не потянем. Требуется куча дополнительного народа и станков. Коммивояжёры, мотающиеся от поместья к поместью с демонстрацией. Дело долгое и затратное. Я попытался бы прощупать почву на уже существующем заводе. За долю от дохода позволить клепать по образцу и чертежам. Тут вопрос, как оформить, чтобы не подкопались. Нужен хороший юрист.
– Ингвар, – со смешком сказала Юлия, – напомни, кем ты был там? Механиком? Вот и не учи меня коммерции. Я тебе не внушаю, каким образом гайки крутить.
– Ну, от сепаратора уже отстранила.
– Ты мне для другого нужен. Нет, – ответила на его взгляд, – не только для ночи. Ты иначе смотришь. Никому не пришло бы в голову проводить телефонизацию поместья таким образом. А ведь насколько проще жить арендаторам. Садись, – показала на пассажирское сиденье, надевая мотоциклетный шлем. Естественно, не земной, а кожаный и с большими очками. При отсутствии лобового и боковых стёкол ничего удивительного. Здесь собственная мода и правила, точнее, полное отсутствие, тем более в глуши, – поедем.
– Теперь-то зачем?
В качестве личного шофёра он не столько её возил, сколько выполнял обязанности телохранителя. Не то чтобы вокруг шлялись толпы разбойников, за год ни об одном случае не слышал. Украсть нечто – бывало. Грабежи перевелись в давние времена, когда Поликарп перевешал несколько особо дурных. Имение от границы далеко, и варвары не забредают. Всё равно женщине одной ездить не рекомендуется. Мало ли, однажды можно и нарваться на придурка без мозгов или совершающих дальний рейд конных налётчиков. Такое случается. И пистолет в кармане куртки не поможет, если не достать его сразу.
За руль Юлия норовила сесть сама, независимо от средства передвижения. Правда, поломки чинил Игорь при минимальной помощи. И хотя колесо она могла заменить самостоятельно, но, раз уж мужчина рядом, охотно доверяла труды и пачканье рук ему. Хотя, если честно, белоручкой не была и сама неплохо соображала и справлялась до его появления.
– Посмотреть на купание овец.
Он молча подчинился, хотя не считал правильным. Хозяин не обязан торчать рядом, и в данном случае нет необходимости наблюдать. Введённое Юлией правило мытья их дважды в год уже вошло в привычку. Овец загоняли в специальную неглубокую яму, подмешивая в воду специальный порошок. Кажется, там были мышьяк и сера. Таким образом избавляли от клещей, вшей и личинок падальных мух, однако главной целью была борьба с чесоткой, портящей шерсть. Польза в процедуре была несомненна, и заставлять чабанов особо не требовалось. Другое дело – дополнительный труд никому особо не нравился, и если у себя дома с десятком овец управиться недолго, то в хозяйском стаде три с лишним сотни, и хочется отложить на будущее.
Грузовик протарахтел мимо малышни, собравшейся возле торчащей на площади посёлка тяжёлой колодки. Две половинки бревна с выдолбленными для головы и рук дырками, соединённые цепью. Человек в таком упакованном виде даже шевелиться не способен. Поскольку тюрьма отсутствовала, с серьёзным преступлением увозили в город, мелкие же нарушения искупались таким образом. За все месяцы он ни разу не видел, чтобы посадили кого-то отбывать наказание за воровство. Скорее всего, не из-за честности, а боязни последствий. Пару раз пристёгивали пьяниц, и приятного в том было мало. Насмешки зевак и швыряние детьми гнилых овощей и даже камней – в порядке вещей. Да и потом будут помнить долго.
Дети бросили свою игру и некоторое время бежали сзади, пока мотоцикл не выехал на просёлок. Они даже забыли о вечной ампре. В прежние времена, на той Земле и в той стране, это называлось казаки-разбойники. Две команды, каждая из которых имела вождя и штаб, гонялись друг за другом. Прикосновением руки противник превращался в пленника, и так до полной победы одной из сторон. Иногда сходство поведения невольно резало глаза. А иногда достаточно далеко от привычного. Была, например, ещё одна командная игра – петрополемос, в которой два отряда метали камни в противника. И это мало напоминало шутку. Кончалась нередко травмами или даже смертельным исходом. Якобы воспитывает стойкость в бою и глазомер. Лучше бы стенка на стенку ходили.
Поместье располагалось у самых гор, и вся округа – самая настоящая земля холмов. Изначально, как в старых мирах, участки пытались разгораживать каменными стенами и живыми изгородями. В какой-то момент обнаружилось, что можно отгораживаться гораздо проще – при помощи колючей проволоки. В результате по многим местам можно было двигаться исключительно по дороге, и проехать напрямую, как и гонять скот, стало невозможно. А расстояния немалые, и в случае проблем приходилось делать большой крюк. Да даже чтобы поболтать с соседом, узнать новости или посоветоваться, приходилось седлать коня и ехать пару часов. А не дай боги, кто заболеет…
И тут Игоря осенило. Здешний телефон мало походил на стандартные мобильники или стационарные аппараты. Снимаешь трубку, крутишь ручку – и центральная станция соединяет. Ну и зачем она нужна, спросил он себя, привыкший к автоматическому подключению. Приобретается аппарат с внутренней сухой батареей для питания линии постоянным током и динамкой переменного тока для питания звонка. Практически всем известный по внешнему виду: «Барышня, дайте Смольный». Провод идёт на колючую проволоку.
Батареи высокого напряжения и угольные микрофоны обеспечивали более громкий и чёткий звук, чем современный мобильник. А толстая проволока лучше передавала сигнал, чем витая пара из тонких проводков. Правда, большие проблемы создавал дождь: деревянные колья, на которых была натянута проволока, намокали и отводили ток в землю. Поэтому проволоку стали укреплять на изоляторах. Проще всего использовать бутылочное горлышко. Звонить конкретному человеку при такой системе нельзя, но можно иметь список, как в коммуналке. Один звонок такому-то, два сякому-то. Могли и лишние подключиться послушать, конфиденциальность никакая, зато в результате получилось нечто вроде самопального Интернета. Можно беседовать целой компанией вечером, обсуждая цены на зерно, мясо, или песни петь. Разговор-то бесплатный!
Юлия свернула на очередной развилке налево, и Игорь мысленно застонал, крепко сжав зубы. За год Игорь невольно изучил местных фермеров, и объяснять ему, куда она направляется, не требовалось. Предстояло посещение Спиридона. Мало того что до вечера не обернуться, так ещё и добраться вечно стоило проблем. Кто-то думает, в России дороги плохие. Здесь их и в теории не существует. Поездки к арендаторам напоминали походы в африканские дебри. В лучшем случае колея, в которой недолго завязнуть даже после редкого дождя, а с приличным лучше и не пробовать проехать. Но Спиридон умудрился неведомыми путями превратить свой просёлок в сплошные ямы и ухабы. Игорь изначально даже заподозрил сознательное вредительство, чтобы та же Юлия не заворачивала лишний раз. Но реально неплохой мужик и баба с детьми, работящие и приветливые. Представить их копающими тёмной ночью ловушку для случайного гостя невозможно.
Часа через два госпожа остановилась, и Игорь привычно выскочил. Пассажиру положено открывать ворота. Это совсем не то, что представляют. Скорее нечто вроде шлагбаума с двумя брёвнами. Скот пройти по дурости не может, а человек сбрасывает щеколду – и всё сооружение самостоятельно поворачивается на петлях. Затем надо снова закрыть, и тут приходится упираться, давя всей тяжестью, но ничего не поделаешь. Частенько рогатое стадо паслось совершенно без присмотра и обязательно бы полезло в дырку. Хорошим тоном является закрыть за собой ворота. Сложность, что таких ворот на дороге могло быть несколько, и каждый раз бегай открывать-закрывать.
Через четверть часа новой тряски обнаружился дом, стоящий у небольшого ручья в тени деревьев. Меньше всего это напоминало крестьянскую избу. Мощное сооружение из камня и толстых брёвен, рядом хозяйственные постройки. Люди обустроились всерьёз и надолго. Очередные ворота остались позади, и Юлия требовательно загудела. В этом не было ни капли высокомерия: здешние обязаны выскочить и поклониться. Подходить к дому и стучать в поисках хозяина непозволительно. Считается, хороший фермер домой только обедать и ужинать заглядывает и то не в сезон. Тогда ему и вовсе некогда на ерунду размениваться. Но предупредить о появлении ведь надо, не вламываться же сразу. Вот и нашёлся компромисс.
Дверь распахнулась, и на пороге показалась ещё нестарая полная женщина. Она умудрилась вырастить шестерых детей – сыновей и дочерей, не превратившись в старую развалину. Не часто такое случалось, но среди фермеров попадались нередко изумительно крепкие экземпляры. Другие просто не потянули бы бесконечный труд. Это на заводе можно отработать смену и уйти в пивную, пусть и через десять – двенадцать часов. Здесь работа никогда не кончалась, а до ближайшей забегаловки добираться несколько часов. Должна быть очень веская причина, чтобы позволить себе короткий отдых.
– Хайре, госпожа, – сказала она приветливо. – Проходите!
Радость в голосе была неподдельной. Не часто видели на дальней ферме гостей. И если приехала сама хозяйка, значит, есть новости.
Кухня была огромной, с выложенным плиткой полом и подвешенными к потолку окороками, а также копчёной грудинкой. Молодая светловолосая девушка, копия матери, но не утратившая очарования юности, почтительно приветствовала приезжих, отложив газету. В сельских округах имелась специальная пресса, сообщающая о различных нововведениях по части хозяйства, выращивании скота, его болезнях и многом другом, включая рекламу всевозможного оружия и даже тракторов. Похоже, читала матери.
Девушка была в клетчатой блузке и синей юбке, не очень подходящей для крестьян. Но здесь не существовало чётких правил по одежде. Всё сводилось к одному: леди никогда не позволяет себе быть одетой лучше и богаче, чем необходимо по её статусу! Или, иными словами, не должна претендовать на принадлежность не к своему классу. Но какая женщина не любит выглядеть ладнее товарки!
– Привезла мазь для овец, – сказала Юлия, – заодно и письмо от Макса.
Это был один из старших сыновей Спиридона, завербовавшийся в лимитаты. Почту и в городе не особо развозили, а в поместье специального человека не имелось. Обычно передавали с кем-то едущим по адресу или рядом. Благодаря телефону теперь можно было сообщить о приходе послания, но, поскольку Юлия всё равно отправлялась в данном направлении, она захватила письмо с собой.
– Ох, – сказала мать. – Надо отца и остальных позвать.
Дочка подхватилась и выскочила за дверь. Игорь отправился следом. Он хоть при необходимости и пахал на тракторе, однако так и не приучился с умным видом вести разговоры о погоде, урожае и надоях. Одно дело – подработать в деревне, и совсем другое – стать её постоянным жителем.
Уселся на крыльце и закурил папиросу, наблюдая за бегущей куда-то вверх по пригорку девушкой. Довольно часто местные устраивали на вершинах холмов овчарни и коровники. Может, там ветер и комаров меньше, а может, ещё какие причины.
К ноге подошёл петух с изумительным хвостом, внимательно изучая новое украшение дома в лице гостя. Чёрные перья с зелёным оттенком. В поместье была почти у всех такая порода, ценимая за крупные размеры и мясную грудку, но этот имел роскошное оперение и гордился им. Наверное, все местные курицы его. Поняв, что угощать не собираются, нечто по-своему произнёс, и явно не похвальное, гордо удалившись.
У здешних кур скорлупа яиц всегда коричневая, ни разу белой не видел. То есть белые в обоих виденных Мегарах попадались, но не в округе. Означает ли это что-то или просто признак породы, Игорь так и не удосужился узнать. Надо бы поинтересоваться, вдруг есть очередной скрытый смысл?
– Угощайся. – Фермерша протянула ему громадный бутерброд. Свежий хлеб с куском жирной свинины. – Здесь оливковое масло дорого, на топлёном сале выпекаем. Остатки. Осенью сызнова кабанчика зарежем.
– Спасибо. С утра не ел.
– Оно и заметно. Вон и хозяйка наворачивает за милую душу. Обычно клюёт, как воробей.
– А вы никогда не хотели, – Игорь понизил голос, – удрать? Земли много, неужели нет возможности?
– Ты родился свободным и никогда не видел старые миры, – произнесла фермерша без малейшего признака вопроса.
– Да.
– Потому и не понимаешь. Там всё намного хуже. Жёстче и тяжелее. Народу много, земля давно чья-то. Мы с мужем были актимоны.
То есть фактически крепостные, но совсем без имущества, если не считать хибару. Рабы стоили дорого, и их без веской причины не гнобили. А такие подневольные частенько использовались на тяжёлых работах, и никто их не жалел.
– Без собственного участка, рабочего скота, зато с кучей долгов и обязанностей. Вечно на барщине или на общественных работах. Дорогу чинить – наряд, возить солдат – наряд… Владелец просадит все в карты али ещё как, да и продаст в возмещение убытков. По закону разлучать семьи нельзя, а по жизни – сколько угодно. Нам повезло, старый хозяин пусть и гнида был первостатейная, – она тоже понизила голос, – но людей покупал сразу группами. Одиночек не брал. Тяжело, конечно, было с нуля начинать, зато теперь живём! Э, да чего там говорить. В нашем селе на трёх человек приходилась одна лошадь, на пятерых – корова. А сегодня у нас две воловьи упряжки, десяток лошадей, две дюжины коров, почти шесть десятков овец, свиньи, куры. Не просто голода много лет не знаем, по прежним меркам богачи, хвала Пану!
– Но ведь сын всё равно подался в стратиоты.
Отслуживший после десяти лет получает вольную. Дальше уже сверхсрочную, если угодно. А нет – волен идти куда угодно и заниматься чем угодно. Естественно, помещики не стремились отпускать своих арендаторов. Государство было заинтересовано в обратном. Поскольку всеобщей воинской повинности не ввели, провинцию делили на воинские округа, и те давали определённое количество человек для службы. Раз в установленный период кидали жребий или человек вызывался добровольно заменить кого-то. Частенько вовсе не бесплатно.
– Ему казалось за холмами слаще. Парень взрослый, чего мешать самостоятельно шишки набивать? А я знаю, ничего подобного. Как везде. Там, – ткнула толстуха рукой в сторону гор, – земля есть, да и люди на ней тоже. Кто же отдаст? А степь большая, да тоже чья-то. Кочевники чужих терпеть не станут. Где колония ветеранская, налётчики ещё кровью умоются. А одиночке аркан на шею и в рабство. Вот и зачем бежать, когда здесь неплохо? Хозяйка наша умная. Она жилы на кулак не наматывает и стрижёт аккуратно, давая шерсти нарасти. – Фермерша тихонько засмеялась.
– Телефон звонит, – сказала Юлия, появляясь на пороге.
– Сейчас, сейчас, – обращаясь к трезвонящей машинке, пообещала крестьянка, устремляясь внутрь.
– В общей сложности, – сообщила Юлия скорее себе, чем механику, – получается две тысячи литров молока.
Она явно попутно проверяла цифры прихода. Фермеры отвозили специально изготовленные в мастерской бидоны с плотно закрывающейся крышкой к дороге. Оставляли возле ворот на заранее поставленном большом плоском камне или деревянном поддоне, чтобы не перетруждаться при погрузке, поднимая. По графику ехал один из фермеров, собирая, и отвозил на завод. Естественно, не бесплатно поставки. Мелочь, но в таких местах и парочке ренсов рады. Натурой не везде берут. Прежде отправляли раза в три-четыре меньше, исключительно для сыроварения. Теперь Юлия договаривалась о дополнительных поставках. Сепаратор будет готовить масло, а здешние фермеры наверняка примутся расширять и так немалое стадо, получив устойчивый сбыт молока.
– Это вас, госпожа, – сообщила фермерша.
Юлия удивлённо переспрашивать не стала. Отправилась на беседу. Вернулась буквально через минуту.
– Сгружай мешки, – приказала. – Возвращаемся. Всех предупредите, – это уже крестьянке, – чтобы забрали средство. Потом выясню, всё ли правильно сделано.
На этот раз за руль сел Игорь. Юлия о чём-то думала и попытку поинтересоваться, о чём был разговор, резко оборвала. – На очередном повороте внезапно сказала: – Остановись. Да, – огляделась, – подойдёт. – Извлекла из-за сиденья плед и, выбравшись наружу, расстелила на мягкой травке в тени дерева. – Иди сюда, – похлопала по пледу, садясь.
– В чём дело? – с опаской спросил Игорь.
Что она хочет, догадаться нетрудно. Не в первый раз на прогулке занимаются этим. Но так вдруг?
– Я хочу, чтобы ты меня любил, – прошептала она, недвусмысленно прижимаясь…
Позже, приводя себя в порядок, сказала:
– Ко мне в гости приехали Ипатий с магистром Савелием Рубрием Цекой.
Ну, последнего при всём желании не забыть. Господин весь в белом, затащивший сюда и пославший вживаться.
– Савелий инкогнито. Очень любопытствовали, где я и ты. Как думаешь, для чего?
– Мне это не нравится, – пробурчал Игорь.
Каникулы закончились, и теперь от него что-нибудь потребуют? А что он может дать? Ну, пару идей по части улучшения быта и починки двигателей. Если бы было так просто…
– Мне гораздо больше. Только возражать Савелию – это не с соседом ссориться.
Оно и понятно. Провинция Имаус делилась на пять магистратов. Алтай был наиболее беден и наименее населён. При этом власть Савелия в ней фактически безгранична. Он отчитывается перед президом провинции и частично перед родственниками. Все миры Алтая принадлежат семье, и в иных отношениях передача по наследству, как и майорат, непререкаема. Убрать его нельзя, чай, не выборный. Разве убить. Реально каждый правит в своём регионе во многом бесконтрольно, хотя некие границы традиций и обычаев переступать не посмеет никто.
– Извини, не хотела говорить, а то бы…
Ну да. С перепугу не проявил бы лучшие качества. Или, напротив, воспылал бы страстью? Хм… Выяснять точно не тянет.
– А задержаться нормально?
– Это другое. Кто станет время засекать, мало ли в дороге бывает. А у Спиридона видели – отбыли сразу.
То есть она ещё и в какие-то свои игры балуется. Дай Юпитер, чтобы Игорю боком не вышло. Проблема в том, что магистру достаточно попросить – и с поклоном дадут желаемое и ещё дополнительно приплатят. В его варианте – выдадут. Он пусть и теоретически свободен, а на практике у начальства масса возможностей раздавить. Вплоть до сугубо физических. Будешь рыпаться – заткнут рот, здешние слуги свяжут руки и сами донесут до подсказанного места. Отказать не то чтобы нельзя, но крайне не рекомендуется. В прежние времена такой много о себе возомнивший деятель мог закончить на плахе, и не один, а с ближайшими родичами. Давно не было причины выяснять, пой дёт ли на такое очередной правитель. По крайней мере, на Алтае. И вот явился.
– Лично я не вижу другой причины его прибытия, кроме тебя, – сказала Юлия со вздохом. – Явно хочет забрать. Но смотрится странно. Мог бы и одного Ипатия прислать. Ему что-то надо, и я не могу додуматься что. То, что приходит в голову, глупо до безобразия. Всё сходится, считая и зачем тебя сюда отправили. Хотелось бы ошибиться, но, может, оно и к лучшему. Богам виднее…
– И?
– Если я не права, тебе знать не нужно. Если угадала, сам увидишь. Главное, не ври им. Обязательно начнут с задушевного разговора. Отвечай честно. Не потому, что они натренированы ложь чуять, а так правильно. Сыграй в открытую!
– И про нас?
– О, вот это Савелия нисколько не взволнует. Главное, чтобы не было нарушения стабильности потока.
– Чего? – оторопел ничего не понявший Игорь.
– При беременности, – усмехнувшись, пояснила Юлия, – у женщины меняется физиология. Токсикоз и прочие «радости» крайне мешают обращаться к богам. Не зря весталкам вообще запрещалось общаться с мужчинами и они обязаны сохранять девственность. Не важно, – отрезала она, махнув рукой. – Если какое предложение поступит, не скачи от радости, а сначала посчитай до двадцати и попроси хорошую цену.
– О чём ты? – взмолился Игорь.
– Нельзя говорить о таких вещах заранее, – серьёзно произнесла госпожа. – Можно сглазить. Не ухмыляйся. Пора бы уже усвоить: наши боги отзываются на правильную просьбу. Соблюсти ритуал для ответа обязательно. Помнишь, – кивнула она, когда его передёрнуло при воспоминании о женщине-зомби. – У нас, людей с древней кровью, такое иногда случается непроизвольно. Чёрный глаз от рождения. Меня ещё и потому боятся. Сказала пару раз в сердцах неприятное, а человек – брык… Я и сама не в курсе, совпало или реально со свету сжила. Всё! – оборвала себя. Ей явно не хотелось продолжать. – Закончили. Едем домой…

Эпод

Игорь обернулся, но момент исчезновения туннеля так и не успел заметить. Вот он на той стороне, делает шаг вперёд и… без малейшего подсознательно ожидаемого сопротивления среды через полную темноту уже на этой. Если не считать стандартного зудения лица, никаких впечатлений. Жалко, забыл спросить у остальных, были ли у них неприятные ощущения, или только у него? Между прочим, постоянный портал не мог не вызывать атмосферные возмущения и моментально должен засекаться с воздуха и даже по климатическим изменениям внизу. Вообще-то на переходах постоянно ветрено, но тогда он не сообразил.
Заученно оставил несколько зарубок и тщательно сфотографировал на мобильник местность с нескольких точек, беря за центр приметный камень. Занятно, но на той стороне практически такой же. Не зря сюда выбросили. Хорошая примета и недалеко от людей. Ещё раз тщательно сориентировался по карте и закинул за спину переноску с Феликсом, вот уж кто совершенно лишний в очередном походе, но оставить невозможно. Сумку со всякой мелочью повесил на плечо и бодро зашагал в сторону посёлка. К вечеру должен быть там.
В голове продолжал прокручиваться разговор, в результате которого отправился сюда. Юлия не зря предупреждала. Для начала два «генерала», или, правильнее, один «генерал», другой «маршал», попросили «рядового» в его лице изложить впечатление об Империи. Другого аналитика не сумели обнаружить и специально заехали поинтересоваться мнением механика.
– Два года – не срок, – оторопело сказал Игорь, – кроме открытой информации ничего не знаю. Армию видел исключительно внизу, политиков и государственные органы и вовсе со стороны.
– Тем полезнее непредвзятое мнение! – с энтузиазмом воскликнул Ипатий.
Очередная проверка, но зачем?
Игорь подумал, мысленно посчитал, согласно совету, до двадцати и выдал…
– Насколько можно понять, – повторял он основные тезисы беседы на диктофон мобильника, вышагивая по лесу, – за столь непродолжительное время, имеем Императора, олицетворяющего божественную власть. Он давно не правит, лишь утверждает решения, принимаемые Советом провинций.
При этом неизвестным Игорю образом контролирует порталы. Есть подозрение, что даже с этим не так просто. Давным-давно их эксплуатация завязана на железные дороги и электростанции. Они потребляют огромное количество ресурсов, рабочих рук, квалифицированных кадров машинистов, телеграфистов, управленцев, экономистов…
По сути, это отдельная империя в Империи. Железнодорожная сеть по густоте как минимум сравнима с западноевропейской, причём во всей освоенной имперцами зоне. Как в промышленно развитых мирах, так и в сельскохозяйственных очень высок грузооборот, особенно в промышленных анклавах. Как следствие, должна выдерживать огромную нагрузку, ремонтироваться без прекращения грузооборота, снабжаться всем необходимым без перерывов… Деньги получают от пошлин за провоз чего бы то ни было через порталы, но там должна иметься отдельная иерархия производственников, никак не связанная с древней аристократией.
В этом месте рассуждений они переглянулись. Очень может быть, для него. Уж делать невозмутимые физиономии и держать себя в руках просто обязаны по роду деятельности. Насколько Игорь угадал, неизвестно, запросто и пальцем в небо мог попасть.
– Всё это на фоне феодальной власти, – продолжил он. – Ну, больше похоже на Германию до объединения. Общие интересы, язык и многое другое при местных таможнях и отдельных независимых государствах. Наличие земельной аристократии и большого слоя военных вызывает заинтересованность в выкидывании лишних в другие миры. Кто захватит, получит кусок. Кто погибнет – туда ему и дорога. Параллельно при нынешнем уровне развития ещё на первой планете есть масса неисследованных мест. Кому, простите, вообще на фиг нужна постоянная экспансия при таких условиях? Но если подумать, то всё правильно.
Даже при его знаниях истории напрашивается: отсутствие серьёзного врага невольно приводит к проблемам внутри государства. Япония – очень хороший пример. Непрерывная междоусобная война шла сотни лет. Единой страны фактически не было до прихода европейцев. Только после этого наконец объединились. С инками та же история. С полной победой над соседями и не имея опасного противника они принялись делить власть внутри страны. Их погубили не испанцы, а гражданская война между наследниками. Поэтому, очень вероятно, изначально завоевания были направлены на сохранение прежнего положения кем-то умным. Собственно, и Римская империя на Земле, дойдя до определённых границ и не имея сил двигаться дальше, вступила в период гражданских войн, затем кризис, и варвары лишь добили, придя на агонизирующий труп.
– Проблема в том, извините, что путь оказался не бесконечным. Вы нарвались на более развитое общество. В первую очередь в военном отношении. Технически Империя от Земли отстаёт на… ну, тут разные цифры, от семидесяти до ста двадцати лет. Соответственно, и на все ключевые темы, потому что земное общество прокачалось по всем без исключения пунктам именно за примерно последние шестьдесят лет. В том числе и «благодаря» войнам. Само осознание того, что плотными колоннами на пулемёты не ходят, пришло ко многим как раз в ПМВ, не раньше. А поскольку ничего похожего на ПМВ в истории Империи не было, то тактика у вас… в лучшем случае конца XIX века. В худшем – турецкая века XVII, с оружием – конца XIX. Э-э… Я, может, непонятно выражаюсь, приводя неизвестные вам примеры для сравнения?
– Мы учили вашу историю, – хмыкнул Ипатий.
– Тогда должны понимать, что считать армию Империи аналогом подразделений конца ПМВ никак нельзя. Не было у вас продолжительной войны с равным противником, не было совершенствования оружия, организации, военного искусства. Понятия «взаимодействия родов войск» нет вообще. Так что не 1918-й, а 1908-й максимум, да и то в элитных соединениях. А все остальные по уровню соответствуют войскам века XVII в лучшем случае. Учитывая большое количество несколько менее развитых миров, средняя температура по больнице не слишком вдохновляющая. Семь миллиардов населения – это всего лишь на первый взгляд много. Механизация исключительно в больших имениях, а везде пашут на лошадях. Наличествует дворянство с местными интересами (чем дальше новые миры, тем меньше заинтересованности участвовать – им надо кое-что давать, и воевать они будут на своём участке, поплёвывая на аналог Самсонова в Восточной Пруссии). Плюс общая ситуация: городского населения – тринадцать процентов, грамотных – двадцать, инородцев – до сорока процентов, считая за стержневую нацию говорящих на ромейском подданных. В момент приведения армии в походный порядок начинается последний отсчёт. Требуется максимально быстрее выставить вон, в новый мир. Там она себя прокормит и станет снабжать, прибегая к привычным методам. Проще говоря, к грабежу захваченных территорий. Держать готовое войско на полном обеспечении и не спустить с поводка равносильно экономической катастрофе. Бюджет долго не выдержит дополнительной концентрации подразделений. Ведь прежнюю численность и структуру трогать нельзя во избежание проблем за спиной. Ну и дальше все прелести ПМВ. Снарядный голод, проблемы на железной дороге, проблемы снабжения, проблемы дезертирства, проблемы отсутствия желания воевать неизвестно ради чего, когда землю и так имеет. Перенаселения нет. Всё время отток людей в пограничные миры с освоением новых территорий. Сколько нужно для заселения ну хотя бы одной Европы, без людей? А если там ещё и живут, пусть с луками и бронзой, и их надо порезать, а они отвечают? Столетия. Проблемы, проблемы… Никаких союзников, подбрасывающих ленд-лиз или даже за денежку. Ну и результат? Общее недовольство, повсеместное ухудшение жизни. Революция. Хорошо, если буржуазная, а то может лопнуть по горизонтали и начнётся развал. В конце концов, мобилизовать сто семьдесят миллионов или даже семьдесят невозможно, их сначала обучить и вооружить надо, а из кого оккупационные силы должны состоять?
– Из местных, – сразу ответил Ипатий. – Полагаешь, это заранее не обдумали и в других мирах не обкатали?
– Это не въехать на паровиках в средневековую Венецию или в огромный Париж XII века на двадцать тысяч жителей. То есть захват отдельно взятой… э-э… Греции возможен при внезапном вторжении с изнанки. А вот что дальше? Полагаете, НАТО будет спокойно смотреть на атаку инопланетян и дальнейшее продвижение? Одной Турции с её армией, а они будут счастливы поставить соседа в зависимое положение, как и, наоборот, эллины в случае нападения на османов, хватит для разгрома. То есть местный успех, и на этом кранты. После этого вас будут бить целенаправленно и искать порталы, чтобы забросить на эту сторону что угодно – от ядерных бомб до химии.
– Современная Европа? – со смешком спросил Савелий.
– Когда речь идёт о выживании, не остановятся ни перед чем.
– Уверен?
– Абсолютно. Тем более каких-то сомнительных туземцев жалеть… Вы же придёте грабить и угонять в рабство не жителей Габона, а той самой Европы. Но пусть другой вариант. Удар был одновременный и внезапный. Координаты практически всех первоочередных целей действительно определены с высокой точностью. Земляне лишились руководства государств, главных штабов, всех шахтных пусковых установок, всех военных баз… Также захвачены многие ключевые объекты гражданской инфраструктуры. Нападавшие понесли некоторые потери, часть баз захватить не удалось или удалось не полностью. Кроме того, почти не затронуты страны третьего мира и некоторые богатые, но слабо вооружённые страны первого, на которые у вторженцев не хватило сил. Потому что тридцать тысяч (!) порталов на весь мир – это действительно очень мало. Я так думаю, такие страны, как Россия, США, Китай, потребуют не менее пяти тысяч точек атаки на страну для полной гарантии. Да и в Европе критически важных объектов очень много. А вот дальше будет весело. Независимо от проводимой захватчиками политики оккупированные страны тут же охватит анархия, хаос и голод. Потому что обеспечить нормальное функционирование современной инфраструктуры, и не только городской, вы не сумеете, даже если очень захотите. Это значит, что население частично помрёт, частично разбежится по лесам и прочим местам. Конечно, целью может быть и геноцид с угоном населения в рабство, но вряд ли это вызовет одобрение хоть у кого-то. Кроме того, эти страны наводнят банды из соседних государств, а кое-где и армии. В итоге получаем войну всех против всех. Отряды захватчиков в такой обстановке особой роли не сыграют, они сильны разве что числом, но никак не умением вести современный бой даже против «полевых командиров». То есть либо они действительно пытаются повсюду установить свою власть и несут большие потери. Уж простите, разбегаться от танков и самолётов станут массово, достаточно представить реальное столкновение и события Второй мировой. Либо устраивают укреплённые пункты и сидят там, отстреливаясь от самых наглых аборигенов, либо вообще понимают, что облажались, и сбегают на историческую родину, что, впрочем, маловероятно. Ибо изначально постулируется, что наш мир необходим для продолжения экспансии. А вот местные нисколько не стесняются, и против современной техники и авиации Империи противопоставить нечего. Боюсь, основной идеей операции станет уничтожение порталов или захват. Второе намного хуже для вас, но и первое – обрыв снабжения и неминуемое уничтожение – не лучше… Чтоб тебя Аид забрал, – пробурчал Игорь на подвернувшийся камень.
Ещё не хватает ногу сломать на последнем этапе. Любопытно, а как в самом начале до тогдашних принцев крови дошло, что попали в аналог знакомого мира? На месте города вполне может находиться глухая тайга или болото. К тому же книжек об иных мирах они явно не читали. Природа ничем не отличается, а люди и посёлки иные. Может, и речь не совпадает. Самое время принять за козни богов или попадание на тот свет.
О! Вот и дорога. Причём с разбитым асфальтом. Яма на яме. Сразу видно – высокая цивилизация. И это без сарказма. Гудрон имеется только в центре больших городов. А здесь посёлок и столбы с проводами. Можно считать, почти пришёл. Встречать никто не должен, но почему не попросить подбросить, поднимая руку? Новенький «хёндай» прокатил мимо и не подумав замедлить ход. Потом появился старенький газик.
– До Барнаула подбросишь?
– Я только до Шадрино, – сказал молодой водитель.
– И то хлеб, достало ноги бить. Автобус в деревню раз в день ходит. А может, довезёшь? Заплачу.
Деньги у него были, и очень приличные, начальство расстаралось. В рублях, долларах и почему-то юанях – толстые пачки в мешке под грязным бельём. Вряд ли при его зачуханном виде и ватнике не то грибника, не то туриста кто-то в наличии целого капитала заподозрит.
– Нет, устал. Зато бесплатно домчу до посёлка. Садись, расскажешь чего, а то всю ночь ехал и в сон тянет. А это что?
– Да кот, – устраивая переноску на заднем сиденье, сказал Игорь с досадой. – Я, как тот третий сын, в наследство получил и теперь тащу. Бросить жалко, он же не виноват.
Феликс вопросительно муркнул, как всегда, когда речь заходила о нём. Игорь погладил его по башке, успокаивая. Натурально, чемодан без ручки. Носить неудобно, обращают внимание, а оставить нельзя. Как это лично ему доверенного священного зверя не носить на руках? Иногда ромеи поражали своей тупостью. С другой стороны, посвящённые богам звери отнюдь не простые, и заботиться о них – вбито в подкорку. После зомби Игорь уточнил, зачем нужны хорьки. Они ничего сами не делали из ряда вон выходящего, зато служили катализатором. С ним на руках Юлия на порядок сильнее. Объяснить толком она не могла, принимая в качестве данности. Или не хотела. Самого зверька кому попало не купить в специальном питомнике, хотя некоторые держат их для престижа. Стоит с хороший особняк…
– У меня тёща тоже знатная кошатница. Совсем съехала на этой почве. Хорошо, в дом не тянет, зато всех уличных кормит. Я нормально к ним отношусь, но всему ж есть границы!
Похоже, шофёр не нуждался в говорливом пассажире, сам готов бесконечно изливаться. Надо только вовремя поддакивать.
– Можно? – спросил Игорь, извлекая «Кент».
Система была отработана в лучшем виде. Ничего чужого в карманах и вещах (не считая Феликса) найти невозможно. Все вещи отобрали и заменили на аналоги, включая табак и зажигалку. Даже пистолет обменяли на стандартный «макаров». Не очень хотели вообще оружие давать, но в дорогу разрешили. А потом положено утопить в реке. Доказательств пребывания в иных мирах у него нет абсолютно. Да и идти в газету или куда там бегают любители пришельцев с красочными байками не тянет.
– Мы не общечеловеки, – хохотнул водитель, – пока запрета не ввели.
– Угощайся.
– Так я и говорю, сколько можно, – продолжил шофёр волнующую его историю о плохом начальстве.
Игорь снова отключился, думая о своём. Шанс, что подвели под агента, ничтожно мал, но проще не рисковать. Запросто могут спросить, и тот что, скрытничать начнёт? Пассажир ему не сват и не брат. Нет, подождём чуток. Уже недолго.
– Основная сложность, – говорил Игорь на вербовочной беседе, повторяя сейчас на диктофон мобильника для российских начальников, – что на Земле нельзя оставить в стороне при атаке не только развитые державы Европы, но и Америку с Азией. Ничего подобного развитой железнодорожной сети не имеется не только на изнанке США и Японии, но и в Китае.
Карты при желании найти не сложно. Они мало похожи на привычные атласы или Гугл-карты, где сплошь изображение провинций, а не по частям света. Дают общее представление, включая огромные до сих пор то ли не освоенные, то ли неконтролируемые пространства вне Империи.
– А это пролёт полный. Они могут сколько угодно ссориться между собой, но это хорошо известный и понятный насквозь враг. А пришельцы ничего хорошего не несут по определению, ломая баланс сил и изначально действуя агрессивно.
И вот тут встаёт занятный вопрос: а на фига, собственно, захватывать очередной мир? И так земли неосвоенной немерено. А вот кататься на курорты Земли и привозить последнюю модель «порше», которой ни у кого нет, совсем другое дело! Кому на фиг нужна светящаяся от радиации Земля? Вот иметь предметы роскоши с неё – совсем другое дело. А проследовать дальше можно прекрасно и без захвата из дружественных государств. Между прочим, смотрим на каких-нибудь саудовцев и видим модель поведения. Гнать бесконечный поток нефти на продажу эшелонами, много и сладко жрать, покупать золотые самолёты, у себя дома иметь нормальное рабство и распространять свою идеологию, при этом пожимая плечами на очередного имперского бен Ладена. Перед начальством тоже надо отчитываться о героических подвигах время от времени, а землянам рассказываем, что это отщепенец.
Ипатий тогда рассмеялся. Смех был какой-то натужный. Не иначе в точку попал. И дальнейшее подтвердило.
– Где высадить?
– Да прямо у остановки. Спасибо, – поблагодарил Игорь, вылезая и суя купюру.
Осмотрелся по сторонам и среди ждущих автобуса обнаружил пару человек, уткнувшихся в телефоны. Девушку оставил на потом, пацана попросил дать послать эсэмэску. Телефон, понимаешь, сел, продемонстрировал. Тот без особой охоты позволил, ну, не станет же дядька при всех отжимать. Честно отправил всего одно сообщение и вернул.
– Есть шанс оправдать огромные затраты при захвате «тридцать второго», – продолжал вспоминать Игорь импровизированную лекцию уже по дороге, невидящими глазами глядя на пейзаж за окном. – Рабы, техническая документация, станочные парки. По первому понятно, цены сейчас высоки и даже миллионы пленных на старых мирах их сильно не собьют. Другое дело – подавляющая масса рабов с Земли не умеют делать ничего полезного для Империи. Даже крестьяне привыкли и приучены к иной технике и орудиям труда. Глупо гнать механизаторов полоть тяпкой или собирать виноград, а откуда машины взять? То есть можно затрофеить, но без обслуживания и заправок – мёртвый металл. Я уж не вспоминаю о горожанах, которые больше съедят, чем уберут урожая. Полагаю, и битьё кнутом не поможет. Придётся миллионы отсевать в могилы, прежде чем научатся. Три четверти земных пленных окажутся пустым местом и сплошным убытком. К физической работе не приучены, к письменной – не годятся по незнанию языка. Что касается копирования военной и вообще техники… Можно захватить или купить пушку. Можно в принципе приобрести любое оружие, вплоть до ядерного, хотя я за такое не взялся бы. А вот скопировать… извините, нужна материальная база. Технологии совершенствуются десятилетиями. Требуются станки, оборудование, много чего знающий и умеющий персонал.
Между прочим, ситуация в промышленности совсем не похожа на наш XIX век. Классическое марксистское противостояние труда и капитала почти отсутствует. Луддитов тоже нет. Труд на производстве по большей части не механизирован, по причине избыточного предложения малоквалифицированной рабочей силы и её дешевизны. Как результат, высок уровень травматизма, социальное страхование обычного (непривилегированного) рабочего класса отсутствует в принципе. Конвейерное производство либо не возникло (а зачем, если можно нанять лишнюю тысячу рабочих за гроши?), либо не получило распространения, кроме, может, отдельных военных предприятий.
Промышленность практически не стандартизирована, за исключением некоторых государственных предприятий ВПК и железнодорожного транспорта, при невысоком жизненном уровне большинства этих горожан, как правило являющихся таковыми в первом поколении… то есть типичных окологородских трущобных зон. Бороться с ними бесполезно, никто и не пытается. Избыток населения всё равно будет стекаться в крупные города, а дать им всем работу и жильё невозможно.
При этом продающиеся товары весьма искусно сделаны. Производителей очень много, конкуренция высокая, спрос ограничен, и обеспечить преимущество можно только за счёт высокого качества при низкой цене. Но вот делать что-то принципиально новое очень рискованно, к тому же требует больших вложений, обучения персонала и затрат на рекламу. Это окупится только в «обществе потребления», а простой имперский крестьянин новую мясорубку с невиданным дизайном на замену старой не купит, да и кухонный комбайн тоже, на то у него жена и три дочки есть…
Когда автобус остановился, Игорь сразу увидел торчащего у старенькой «Волги» Костю. Наверняка и другие приятели рядом отираются, как бы не взвод. Приятно, что так быстро отреагировали. Думал, придётся подождать. Торчать на виду – лишний риск. А сейчас вроде всё замотивировано. Подрабатывает человек на подвозке.
– Мы и не надеялись тебя больше увидеть, – широко улыбнулся Костя.
Ну да. Краткая командировка на полгода, для внедрения в транспортную сеть наркоторговцев. Два года без малейшей весточки. Наверняка лежит закопанный, уже и помянули среди своих. И приехал бывший начальник тоже не случайно. С ходу прощупывают. Так и поверил, что не догадывались, каким образом можно вернуться. Расписку кровью обязательно возьмут. Крючок на него должен быть.
– Я не просто возвратился, ещё и из инопланетии. – Игорь сделал паузу. – Ага, не удивился! Лично тебе, скотина, – заявил он, усевшись в машину на заднее сиденье, – не прощу, что дурака из меня сделали. Я опер с Земли, а не спец по зелёным человечкам. Мафия, наркота – тьфу. Тут совсем другая подкладка. Козлы. Знал бы – не подписался.
– Никто не рассчитывал на заброс, – глядя в зеркальце, ответил Костя. – Ты ж помнишь, надо было подставиться и войти в доверие, не больше.
– Мог бы и объяснить, что к чему. Вы же знали!
– Не мог, – твёрдо сказал Костя. – Всякую мелочь и так взять не проблема. А как выходим на головку, тут и покойник в момент, а путь закрывается. Чуют они засланных.
– И каким образом о других планетах стало известно, если подобраться нельзя?
– Подготовка, – помолчав, сказал Костя. Наверное, решил дальше не темнить. Ещё с прежних времён было чувство, что он не только возрастом старше, чем смотрится, но должностью выше, чем начальник отдела, и имеет право на некие радикальные решения. Хороший опер такие вещи видит по окружающим. Звания всё равно не знал. – Слабость всего этого плана вторжения в такой длительной подготовке. Для получения всей необходимой информации нужно задействовать огромное количество агентов, затратить массу времени. А чем больше агентов и времени, тем выше вероятность провала. Хуже того, они видят мир с очень богатыми людьми… Молчишь?
– А что тут возразить? Навидался жутких городских трущоб и деревенских ферм, где живут в одной комнате несколько поколений и даже о шкафе не подозревают. Это притом, что всегда всё-таки болтался не на нижнем уровне. Минимум среди квалифицированных рабочих.
– Вот именно! По отношению к какому-то средневековому миру мы неимоверно богаты, и каждый имеет кучу вещей и ценностей. Но это не главное. Они видят мир, в котором, как считается, убивать человека просто так – ненормально. Они видят мир, в котором человека лечат за то, что он человек. Они видят мир, в котором общество заботится о человеке. Они видят (я не напрасно делаю на это упор) очень дешёвые антибиотики и обезболивающие в свободной продаже. Они видят мир, в котором изнасилование – это плохо. Они видят мир, в котором – по крайней мере в большинстве стран – людоедство не поощряется, тот самый каннибализм, который среди туземцев иных миров процветает и считается среди бедноты и наёмных букеллариев из каменного века нормальным…
– Круто, – сказал Игорь. – Медицина у них неплохая, точно говорю. Причём не химическая, а природная. Нечто вроде биоблокады изобрели давно, и крупных эпидемий нет. Такие интересные ампулы с мутно-жёлтой жидкостью. Вроде прививок, обязательны при переходе с планеты на планету. О эпидемиях в обжитых местах давно забыли и имеют канализацию. А вот о любителях человеческого мяса меня не просветили, хотя учителя, как раз из буккелариев, были.
– Наверное, с чужаками о таком не говорят. В сумке-то у тебя что? – с опаской оглянулся Костя на шевеление.
– Кот. Инопланетный, – погладил между ушами высунувшего башку Феликса. – У тебя такого никогда не будет!
– Зачем?
– Это такой опознавательный знак для понимающих, – напустил Игорь тумана. До поры до времени он не собирался откровенничать. Информацию из него будут сосать непременно и качественно, но чего не знают, о том и не спросят. – Хочешь сказать, есть добровольные перебежчики, просветившие на этот счёт?
– И не один. И не в одной стране. Мы точно знаем о парочке европейских стран, США и Китае. Там в курсе. В Западной Европе недавно целая сеть накрылась, и, по косвенным данным, не случайно. Ничего удивительного. Совершенно нереально, чтобы за это время хоть какое-то количество агентов не попало в руки контрразведки. Шпионы нашего мира с тщательной подготовкой и то прокалываются, а тут совершенно другой мир. Ко всему, за последние тридцать лет всё вокруг кардинально изменилось. И не только компьютеры. Новое поколение уже не понимает живших в СССР, а что говорить о вообще выросших в иной системе? Но как проверить, насколько говорят правду?
– Точно не всю. Знаешь, как раскалывают внедряемых? – злорадно спросил Игорь.
– Как?
– Они реально чуют враньё.
«Как я. Только с детства не трепался по этому поводу. А раскрываемость имел очень приличную. Как бы не случайно именно меня и предложили внедрять. Кто-то что-то учуял на мой счёт. И ведь правды не добьёшься, а прямо спрашивать – себе дороже. Глянуть бы одним глазком на личное дело».
– А тебя?
– А я не врал. Умолчание не означает ложь. Вопроса правильного не задали. Стоп. Куда едешь?
– На базу.
– Ещё чего. Ты разве не понял, я нынче вербованный и имею задание. Пили на явку. – И назвал адрес.
– Какое задание? – деловито спросил Костя.
Наверняка в уме он крутит дырочку для ордена за подготовку ценного агента и будущий источник дезинформации противника. Шиш! Тут нешуточные дела наклёвываются. На миллионы.
– А вот это самое забавное. Мне дали выходы на десяток серьёзных людей. Купленные они, агенты или просто услуги оказывают – это уже вам выяснять. А мне они должны обеспечить путь повыше. Для организации встречи с директором вашей, – Игорь подчеркнул, поскольку сам числился по МВД и вроде временного командированного, – конторы с резидентом тамошней разведки.
– Игорь!
– Да-да. Я тоже крайне удивился. Меня используют в качестве пробного шара. Землянин, реально побывавший там, способный многое изложить, при этом не имеющий понятия о настоящих политических интересах. Вывернуть можно – толку чуть. А отвернут голову или сделают двойным агентом – не важно. Это как бы входит в условия игры. На самом деле бюрократия в старых мирах чудовищная. Любая бумажка утверждается чуть не на самом верху. Нечто важное обязаны доложить Василевсу лично, и он утверждает. При этом планетарные наместники дублируют президов с их многомировыми провинциями. Иные назревшие изменения в законах месяцами и годами странствуют по инстанциям. Местная аристократия не в ладах с метрополией, и ко всему ещё не существует чёткого разделения на торговцев и феодалов. И у римлян, и греков, в отличие от средневековых дворян, заниматься производством или ростовщичеством и для древних фамилий не считалось зазорным. Моё задание – практически наверняка инициатива одной из группировок, но какая разница правительству России, если оно может получить кучу ништяков?
– А конкретно? – Костя уже и за дорогой не следил, настолько заинтересовался. Ехал на автопилоте.
– Они оценили невозможность силовой акции. Точнее, её сложность и непредсказуемость. Если не покончить с самой возможностью организованного сопротивления одним ударом, пришельцам конец. В захваченных ими «центрах силы» сопротивление будет очень активным. А оставшиеся неоккупированными станут базой для ответного удара и контрнаступления, которое активно поддержат изнутри. Предпочитают получить свою долю бонусов без особых усилий. Торговля на арендованной и находящейся под дипломатическим статусом площадке. Речь идёт не о складе, а настоящем железнодорожном узле. Возможно, не одном. По каким-то неясным для меня причинам, не тот уровень информированности, экспансия идёт линейно… ну, скажем, вверх, хотя это может быть вбок или вниз. Для нас важно, что открыть врата Януса они способны лишь в одном направлении. То есть из того мира в этот. Из нашего в их – никак. Поэтому канал/портал/туннель постоянно включён.
– Это не так…
– Я говорю о теории. Конечно, его могут выключать и снова налаживать, но исключительно в одном направлении. Даже будь здесь аппаратура, проникнуть назад невозможно. Исключительно под их контролем. И ещё… Для поддержания его в рабочем состоянии они вынуждены иметь недалеко источник энергии. Тепло– или гидроэлектростанция. Это стационарные. Есть ещё и передвижные. На таком я попал домой. Их засечь практически невозможно, если время включения краткое. Не только транспорт получается, а оружие для внезапной атаки. При этом чётко привязаться сложно. Местность не одинакова. Человек многое меняет. Леса рубит, плотины ставит, поля распахивает и так далее. Например, на месте Москвы у них самый настоящий лес. Подготовить район вторжения – задача нетривиальная, учитывая местное варварское население.
«Опять взгляд в зеркальце. Что-то брякнул неудачное? А, о варварах. Привычка – вторая натура. Сам не заметил, как стал употреблять тамошнюю терминологию».
– Конкретную технологию от меня ждать не нужно. Не имею понятия. И вряд ли такого сюда выпустят.
«Снова быстрый взгляд. Если есть перебежчики, Америку не открываю. А вот умолчать было бы нехорошо. Сразу вызывает подозрение».
– Что касается переброски диверсионных групп – легко. Два грузовика. Один – с дизельной электростанцией, второй – с кучей оборудования кило на триста. Что и как, мне неизвестно. Фактически поддерживается на короткое время туннель, и открыть его можно в любом месте. Мобильный портал срабатывает с подачи оператора… э-э… назовём человека с древней кровью экстрасенсом. Их не так много. Уж точно речь не идёт о десятках тысяч. Как они включают, не имею понятия.
«Хотя подозрение имеется. Опять же, священные животные. И Юлия с хорьком в качестве запускающей процесс. Не зря её держали в отряде, и меня не просто так подкинули в поместье. Вполне логично не объяснили. Пока это лучше придержать при себе. Всё равно одни предположения».
– Причём я наблюдал это своими глазами, но увидеть ничего нельзя. Вот секунду назад не было – и вдруг возникает. Без цветовых эффектов и мигания лампочек. – Игорь помолчал. – Если дать понять, что никакой тайны не существует и вторжение потеряло всякий смысл, к нему готовы или будут готовы, можно получить многое.
– Может, торговля – прикрытие и площадка нужна для дальнейшей экспансии в другие миры?
– Практически наверняка. Это не религия, а нечто очень похожее. Основная идея: рано или поздно цепь замкнётся, и они вернутся в первоначальный мир, где молочные реки, кисельные берега и вообще всё прекрасно. Оттуда свалили, и дороги назад нет по тем самым причинам направленности врат Януса. На этой почве все наши технические и прочие достижения ромеям малоинтересны. То есть им важно, чтобы не слишком мешали при захвате нашего мира, но стимула срочно осваивать его нет. Они уже потом, после ассимиляции или в результате длительного взаимодействия с нашей планетой, могут этим веками заниматься. Технику можно изучить и после уничтожения цивилизации по оставшимся образцам, да к тому же у них и так должно быть украдено более чем достаточное количество и образцов, и чертежей, и даже самих конструкторов. При свободном обращении денег и товаров возможности появятся. Но это уже дело не наше. Решать станут в Кремле и гарантии искать тоже. Как минимум, участие в совместных исследованиях. Там, – Игорь показал в потолок, – или там, – в пол, – мы получаем на халяву шанс в качестве страны первого мира войти в третий. Брать сырьё по дешёвке и направлять товары втридорога. Посылать людей для строительства объектов и заводов. Толкать им всякое старьё, которое здесь никому не сдалось. Хоть галоши. Куча вариантов.
– Знаешь, что важно в первую очередь для Земли?
– Технология порталов, – уверенно сказал механик. – Стоит любыми путями выяснить, как они ставят, и начнутся исследования по темам «Воспроизводство», «Блокировка», «Нестандартные возможности», «Теория изменения вектора на противоположный». Но это опять не наша компетенция. Рано или поздно получат секрет.
Если уж магистр Савелий имеет нелегальный, надо полагать, не он один, а коррупцию никто не отменял.
– Завтра этого не будет. Они тоже не дураки и хранить тайну станут тщательно. Наше дело иное. Дай телефон.
Модель другая, но вряд ли это столь важно. Стандартный «самсунг». Костя извлёк свой мобильник и поменял сим-карту. Отдал.
– На диктофоне основные тезисы и имена с подробностями. Обеспечьте мне чистый коридор для встречи. А мемуары непременно напишу при первой возможности. Уж склепать легенду для временного отсутствия сумеете. Не надо больше кружить. Остановись у калитки. – Игорь сунул деньги на случай, если кто смотрит в окно, и тихо сказал: – И чтобы вокруг было чисто! Я не в курсе, насколько пригляд будет обеспечен, но до контактов официально любая слежка – провал, и мне пропишут постоянное жительство в другом мире. А у нас впереди огромные перспективы! Не только у России, конкретно у меня, тебя и других завязанных в эту историю.